— Так помогаю. В Хабаровку за иглами послала.
Ермолай усмехнулся, придвигая хлеб.
— А Дмитрий все у Овсянникова? — спросил я.
— В Камне службу несет. Весточку вот намедни передал, жив здоров. Домой пока не отпускают.
Хозяйка кивнула, но расспрашивать о сотне не стала. Вместо этого положила мне еще рыбы.
Стася вернулась с большой сковородой, которую держала обеими руками через полотенце.
— Велели послезавтра вернуть. Им самим печь надо будет.
Ермолай поднялся помочь, но девочка уже поставила сковороду возле печи.
Она взялась помогать матери: принесла нам чашки, подвинула хлебницу. Ломти вышли один тонкий, другой толщиной в два пальца.
— Сама нарезала? — спросил я.
— Сама.
Стася посмотрела на неровные куски и засмеялась. Потом приняла у матери чайник и разлила нам чай.
До темноты мы еще посидели. Девочка расспрашивала про нашу школу, Ермолай — про переселенцев на Бикине. Обещал выбраться к нам, когда со своими делами управится. Я позвал приезжать вместе с матушкой и Стасей.
На ночлег вернулся к команде, как и велел крестный. Меренский еще не спал. Мы условились, что утром я проверю оружие у парней, а он займется справой.
С утра, проверив своих вместе с крестным, мы вышли на общее построение. Смотр пошел знакомым порядком. Киреев с окружными атаманами осмотрел людей, коней и оружие, затем реестровые и приготовительные по очереди показывали выучку. Лончаковцы не оплошали, хотя некоторые замечания все-таки получили. Яков шашкой работал уверенно, в строю тоже удержался. Меренский записал, что следовало поправить дома. После отбоя крестный велел нам с Саней учесть замечания на ближайших занятиях. Килу назначили на четыре часа, до того отпустили по своим делам.
Ермолай нашел нас возле коновязи.
— Поможете со снастью? Утром сходил проверить, сеть за корчу засела. Одному не выдернуть, только рвать начал.
— Далеко? — спросил Семен.
— В ближней протоке. За час с небольшим управимся.
Илька посмотрел на меня.
— Сходим, анда?
Мы отпросились у Албазова, переоделись и пошли с Архиповым. Тот по дороге забрал из дому корзину.
Лодка стояла между ивами, вытащенная носом на песок. Спустили ее, расселись м Семен взял весло, Илька устроился впереди с шестом. До сети дограбастали быстро.
Поплавки тянулись неровной цепочкой. Несколько ушли под воду возле затонувшего дерева.
Ермолай подхватил шнур и показал, где зацепилось.
Мы с ним подняли свободный край. В ячеях забились караси, вода потекла за рукава. Еще немного успели выбрать, когда лодку резко потянуло к стволу.
Глава 10
Нечестная игра
Меня качнуло вперед, мокрый шнур врезался в пальцы.
— Не тяните! — крикнул Илька. — Дайте слабину!
Мы с Ермолаем приспустили сеть. Побратим упер шест в затонувшее дерево, не давая лодке удариться бортом.
— Семен, корму отведи.
Рыжий выправил лодку. Илька пошарил концом шеста под водой, провел вдоль ствола и нащупал, где засел нижний шнур.
— С той стороны зайдем. Здесь за сук зацепилось.
Семен повел лодку в обход ствола, а мы с Ермолаем понемногу отпускали сеть, чтобы снова не натянуть ее. Теперь нижний шнур шел к нам наискось, и Илька смог подвести под него шест.
— Анда, сетку придержи. Ермолай, ты верх еще припусти.
Я перехватил мокрые ячьи. Побратим приподнял шнур, но тот соскользнул. Со дна поднялась муть.
— Чуть вперед, Семен.
Лодка подалась. Илька снова завел шест и налег на него. Сеть ослабла в руках.
— Пошла, — сказал Ермолай.
Выбирали понемногу, чтобы снова не зацепиться. Илька держал нижний край над суком, Семен не давал лодке развернуться. Наконец из воды показался шнур с налипшими черными листьями.
Архипов принял его через борт.
— Цела?
Побратим провел пальцами по ячеям.
— Здесь поправить надо. Остальное в порядке.
Карасей сложили в корзину. Один вывернулся у меня из рук, ударил хвостом по подбородку и ушел под скамью.
— Хорошо тебя приложил, — засмеялся Семен.
— Ты греби, пока я тебя сам рыбой не накормил прямо тут, — засмеялся я.
У берега Семен выпрыгнул на отмель, придерживая нос. Под ногой просел песок, вода захлестнула голенище. Рыжий выругался, но лодку не отпускал.
— Теперь с тебя сухие чижи, Ермолай, — сказал он, когда мы выбрались.
— Найдутся. И поснедать найдем.
— Вот это другое дело.
У Архиповых мы умылись и привели себя в порядок. Пока Ермолай убирал снасти, его мать осмотрела улов и велела Стасе принести большую сковороду.
— Не зря вчера принесла, — сказала девочка и подмигнула брату.
После обеда мы пошли по станице. Илька остановился возле торговца, разложившего мелкий товар на сундуке. Я сперва решил, что понадобились нитки, но побратим попросил показать гребни.
Семен сразу придвинулся.
— Анинэ?
— Ей.
Продавец достал большой гребень с резным верхом. На светлой кости краснели цветы, по краю поблескивали вставки.
— Этот бери, — посоветовал Рыжий. — Нарядный такой, гожий!
Илька повертел его, провел пальцем вдоль зубьев и отложил.
— Край острый.
— Так для праздника вещь, — ответил торговец. — Не картошку же в нем копать.
— Волосы все равно зацепит.
Побратим попросил другой, поменьше. По закругленной спинке шла тонкая резная веточка. Зубья были ровными, без сколов. Илька поднес гребень к свету.
— Этот сколько?
Продавец назвал цену. Побратим посмотрел на него и положил гребень обратно.
— Дорого.
Торговец снова достал первый гребень, начал объяснять, насколько тот богаче. Илька выслушал, но потянулся к выбранному.
— Мне этот нужен. Только уступи.
Семен наклонился ко мне:
— В Хабаровке небось получше найдется.
— Не видишь? Он именно этот выбрал.
Торговались недолго. Продавец немного сбавил, побратим добавил к первоначально предложенному и расплатился.
— Заверни хорошо.
Получив покупку, сам проверил, не торчат ли зубья сквозь бумагу.
— Нравится? — спросил я.
— Анинэ понравится. Она нарядное не каждый день надевает.
Он убрал сверток, и мы пошли к нашим.
Перед игрой Илька отнес подарок к вещам.
В киле нам бока намяли изрядно, но верх на этот раз взяла наша козловская ватага. Яков оказался таким упорным, что казакевичевские сперва пробовали его столкнуть, а потом старались обходить стороной. Один раз Каравай протиснулся между двумя соперниками, увлек обоих за собой и открыл проход Семену. Мы с Прохором вовремя поддержали Рыжего, не дали оттеснить его одного. А возле своего города Яков выдержал общий напор, пока Митька вытащил мяч из свалки. Я принял передачу, отдал Моренченко, и мы снова потеснили соперников от своей черты.
После последнего города Федот Мартынов подошел к Антонову, потирая плечо.
— Тебя где откопали?
— На Кубанской живу, — серьезно ответил Яков.
— Да вижу, что не в лесу.
Каравай понял подколку не сразу, потом усмехнулся. Стоял красный, мокрый, с травинкой на щеке.
— Есть когда дадут? — спросил он у меня.
Смеялись уже обе ватаги. Руки друг другу пожали, припомнили, кто кого свалил, но за проигрыш не ругались.
К общему угощению Архиповы принесли жареную рыбу. Стася несла сковороду, Ермолай шел рядом с хлебом и только придержал дверь, когда она проходила.
Прохора с Бортеньевым усадили возле старших. Напомнили, что до строевой службы им оставались считаные дни, пожелали не посрамить станицу.
— Нас с Саней не забывайте, — сказал я.
— Это ты нас не забывай, — отозвался Мельников. — Только учить нас взялся, опять уезжаешь.
— Меренского вам оставляю.
— Вот потому и говорю.
Саня усмехнулся.
Илька достал приготовленный для крестного листок. Степан Анисимович просмотрел имена, уточнил, сколько среди гостей детей.
— За своих написал, — пояснил побратим. — Про родню Анинэ пока не знаю.