— А когда понадоблюсь?

— После разговора с бароном дам знать. Раньше ничего определенного не скажу.

У поворота к Кравцовым я остановился и поглядел в сторону нашего куреня.

В окне еще горел свет.

Аркадий Игнатьевич положил руку мне на плечо.

— В общем, имей в виду, Андрей: возможно, в Корею поедем вместе.

Глава 4

Столичный лепидоптеролог

На рассвете меня разбудил гудок «Сунгачи». Я осторожно выбрался из постели, стараясь не потревожить жену. Пока натягивал сапоги, Саша приоткрыла глаза.

— Уже уходишь?

— Дядю провожу и назад.

Я наклонился, поцеловал ее и вышел.

На улице было свежо. Из нескольких куреней уже тянуло дымком, у реки перекликались матросы, а я прибавил шагу.

Костя возле сходней затягивал ремни на поклаже. Фараон поднимал вещи на борт, а Кремень принимал их с палубы. Аркадий Игнатьевич стоял чуть в стороне с Федюковым. Заспанный Василий Петрович держал свой саквояж.

Я поздоровался и подхватил мешок, который Костя никак не мог закинуть на плечо.

— Давай помогу.

Вместе отнесли его наверх. Когда я вернулся на пристань, со стороны гостевого дома подошел Семен. Пожал дяде руку, окликнул товарищей на палубе.

К сходням подошел Албазов. Денис Палыч нес обе опытные винтовки, завернутые в холстину.

— Андрей, подхвати-ка.

Мы отошли от сходней и развернули ткань. К нам подошел Парамон с папкой и журналом испытаний.

Я называл номера, а писарь сверял их с выпиской. Дядя присел рядом, взял одну винтовку.

— Эта с задержками?

— Она, — подтвердил Албазов. — Гильзы обе здесь.

Он достал два подписанных свертка, затем показал отложенную обойму. Аркадий Игнатьевич прочел надписи и заглянул в выписку.

— Винтовку с той поры не трогали?

— Ничего не правили. Как после стрельбы убрали, так и хранили.

Семен принес ящик с оставшимися патронами. Денис Палыч открыл его, пересчитал пачки, отдельно показал начатую. Парамон проверил запись и подал дяде журнал.

Аркадий Игнатьевич расписался и забрал выписку с нашими замечаниями. Албазов свернул мишени, перевязал вместе с остальными приложениями. Журнал испытаний оставил у себя.

— Если что уточнить понадобится, все у меня.

— Хорошо, Денис Павлович.

Мы с Семеном снова завернули оружие и подняли на борт. Кремень помог с ящиком, Фараон забрал мишени. Дядя отнес бумаги к своим вещам и вернулся к крестному.

— Степан, по донесениям не забудь.

— Как и договаривались, Аркаша. Что по вашему делу придет, шифром передам. Подлинники у себя оставлю.

Они пожали руки. Я дождался, пока крестный отойдет, и обнял дядю.

— После разговора с бароном напишу, — сказал он негромко. — Пока оставайся здесь, занимайся своими делами.

— Да уж, тут забот на год вперед. Саша уже все распланировала.

Аркадий Игнатьевич усмехнулся.

— Ей от меня поклон.

— Передам. Вы сами себя берегите.

Семен еще разговаривал с товарищами возле сходней. Я подошел попрощаться. Костя перегнулся через поручень, протянул руку.

— Ильке привет от нас.

— Передам, как вернется.

Сапожников окликнул с палубы последних пассажиров. Дядя поднялся на «Сунгачу», за ним прошел Федюков. Мы отступили, чтобы матросы могли убрать сходни и отвязать канат.

Пароход дал гудок. У борта забурлила вода, «Сунгача» медленно отошла от пристани. Семен снял папаху и махнул вслед. Костя поднял руку, Фараон что-то крикнул, но за шумом я уже не разобрал.

Дядя еще постоял у поручня, потом повернулся к Федюкову. Я проводил их взглядом и пошел домой. Семен задержался с крестным.

У поворота к дому встретил Фомича. Плотник шел навстречу с меркой и тонкой дощечкой под мышкой.

— К тебе, как и договаривались, — сказал он после приветствия.

— Суханов уже работает?

— С рассвета. Толковый плотник, сам видит, что делать надо.

Я открыл калитку, пропуская его во двор. Амур подошел обнюхать гостя, Фомич потрепал его по загривку.

Плотник прошел за мной к месту, которое я присмотрел под конюшню. Он оглядел сарай, потом посмотрел на ворота и покачал головой.

— Тут если ставить, то проезд себе загородишь.

— Ну так телега же пройдет?

— Пустая пройдет. А с сеном? Еще и коня отсюда выводить! А когда возле сарая разгружаешься…

Я посмотрел от ворот. И правда, на глаз места хватало, а если стены встанут вот здесь, придется потом протискиваться.

Силантий отступил в сторону.

— Давай тут попробуем. И к воротам удобно, и проход свободный. Вода тоже под стену не пойдет.

Мы промерили место. Получалось шесть с половиной саженей в длину и три с четвертью поперек. Фомич принялся расставлять колышки, показывая, что и где будет.

Вдоль одной стены наметили три денника, каждому отвели по полторы сажени вдоль и поперек. Ближе к входу оставили четвертое отделение, такое же просторное, под корма и упряжь. Там можно будет поставить лари с овсом, приладить жерди для седел, развесить хомуты и уздечки.

Все двери выходили в общий проход, который тянулся от ворот до дальней стены. На него оставалось почти полторы сажени: хватит и коня вывести, и с тачкой пройти, когда придет время убирать навоз.

— Корма сюда заносить сподручнее, — Фомич указал на ближнее отделение. — И за сбруей через всю конюшню ходить не придется.

Я встал между будущими косяками.

— Здесь бы пошире сделать.

— Мало тебе?

— Мне-то хватит. А вот Беркут боками заденет.

Плотник передвинул метку, я еще раз прикинул.

— Да, так хорошо будет.

Фомич записал размеры на дощечке.

— Пойдем в дом, посчитаем.

Саша уже убирала со стола. Силантий снял свой кожаный картуз, поздоровался с ней и задержал взгляд чуть дольше обычного. Потом положил мерку на лавку.

— Конюшню прикинули. Теперь узнать бы, чем вы за нее платить собираетесь.

— Деньгами, Фомич. Чем же еще?

— Это хорошо. А то иной сперва строить просит, а как до расчета дойдет, то там уже другая песня!

Саша присела рядом со мной.

Плотник уточнил, осталось ли что из леса после строительства дома. Я вспомнил про обрезки за сараем и несколько жердей. Фомич только махнул рукой, мол из этого конюшню не поставишь.

— Лес с доставкой рублей сорок выйдет. Тес на крышу еще двадцать. На железо десятку клади.

— Это на какое?

— Гвозди, петли, скобы. Работы на полсотни. Всего сто двадцать примерно получится.

Я переглянулся с женой.

— Семьдесят у нас отложено.

— На материал хватит. А за работу после отдашь, не все же я за день сделаю.

— Еще пятьдесят найдем, — сказала Саша. — С платы за выселок добавим.

Фомич кивнул и повернул ко мне дощечку.

— Тогда до начала место очисти. Чурбаки убери, камень под основание привези. Лес, как привезут, на землю не бросайте, подкладки для него приготовь.

Я взял бумагу, записал расходы и то, что нужно было сделать. Саша придвинула записи к себе. Дописал последнюю строку. Фомич тем временем поднялся и заглянул в открытую дверь спальни.

— Тут спите?

— Тут.

— Можно глянуть?

Я отодвинулся, пропуская его.

Силантий прошел к свободной стене, приложил мерку. Отметил что-то на дощечке, наклонился и промерил еще раз. Потом оглянулся на кровать, прикинул что-то в уме.

— Ты чего там замеряешь?

— Думаю, может, шкаф вам сладить.

Я посмотрел на него.

— Это можно, но давай сначала с конюшней разберемся.

— Ты хозяин, тебе и решать! Мое дело — предложить. Ты, главное, камень привезти не забудь, — плотник убрал мерку, вышел из спальни и сел за стол.

— Когда за конюшню возьмешься?

— Раньше, чем через неделю не жди. Суханов полы закончит, двери пригонит, тогда двоих со школы на Семенов курень переведу. Нижние венцы с ними свяжем, после к тебе приду с помощником.

— А Суханова туда не возьмешь?

— У него своя стройка впереди. На школьную работу нанялся, сколько до отправки успеет, столько сделает. Мне его тут держать нечем, он с семьей на Бикин идет.