— На самом участке сухое место есть, — закончил я. — Под жилье и склад присмотрели. Подход тоже отметили.

Крестный подозвал Парамона.

— Завтра рабочую партию выводим. Шесть человек от Савелия Андреевича, Гордеев поведет. Денис Павлович, охрану определи. Пилу вторую, лопаты и пешни выдать под запись.

— Харч на несколько дней возьмем, — добавил Рубцов.

Савелий Андреевич забрал свой расчет и отправился договариваться с работниками. Дополненную схему я оставил крестному.

После правления я отвел Беркута к Кравцовым. Домой возвращался уже с ранцем и винтовкой.

Амур встретил у калитки, сунул нос в ладонь и забежал вперед. На крыльцо вышла Саша. Я поставил ранец, прислонил оружие и обнял жену.

— Как и обещал. На третий день управился.

— Я, честно признаться, и не верила, что ты сегодня вернешься. Но обед на всякий случай приготовила.

Я снял папаху, разрядил Ли-Метфорд, убрал оружие и умылся. В горнице на спинке лавки висела первая новая пятнистая куртка. Рядом лежали еще не сшитые рукава и стопка раскроенных штанин. Я потрогал стяжку на капюшоне своей старой куртки.

— Проверил в дороге. Теперь хорошо сидит.

— На этой так же сделала. Остальные пока кроим. Илька вчера заходил, его тоже обмерила.

— Уже вернулся?

— Да. Сказал, вечером заглянет, как ты придешь.

Саша поставила еду, подвинула ко мне хлеб.

Перед тем как сесть, я достал подаренный крестным свисток и положил рядом с папахой. Завтра утром нам с Меренским предстояло принять приготовительную команду.

Я только взялся за ложку, когда во дворе залился лаем Амур. Следом послышались шаги на крыльце.

— Андрей, дома?

Крестный.

— Дома, Степан Анисимович. Заходите.

Он открыл дверь, поздоровался с Сашей, но в горницу не прошел.

— Выйди на минуту.

Я отложил ложку и поднялся.

На крыльце крестный достал из кармана сложенную телеграмму.

— Из Хабаровки депеша. Только что получили. Спрашивают, когда Аркадий от нас отбыл, кто с ним был и не менял ли намерения идти к барону.

— А сам он им разве не доложил?

Степан Анисимович протянул мне бумагу. Я развернул ее, пробежал первые строки и остановился. Снова прочел с начала.

— Как не прибыли?

— Вот так. «Сунгача» до Хабаровки дошла, а их на борту не оказалось. Ни Аркадия, ни Фараона с Костей и Кремнем. Федюкова тоже нет.

Я поднял голову.

— Они, получается, раньше сошли? Сапожников что говорит?

— Да кто ж его знает, тут об этом ни слова. Требуют срочно сообщить все, что знаем об их отъезде.

Я снова посмотрел на сообщение. Всех пятерых мы проводили на пароход. Дядя еще стоял у поручня, когда убрали сходни.

— Где же они?

— Непонятно, Андрей. Но если такую бумагу прислали…

От автора:

Вчера вышла моя новинка про приключения Данилы Бодрова в 1812 году. Наш современник, хирург очнулся в теле 14-летнего донского казака на западной границе Российской империи. Новые главы каждый день.

Огромная просьба оценить и прокомментировать видео к книге. Нужны такие буктрейлеры? Или не маяться дурью и больше писать? Времени такие истории просто очень много отнимают, потому и хочу понять). Заранее спасибо!

Брат есаула: https://author.today/work/653877

С Уважением, Сергей Насоновский.

Глава 7

Медведь с Терека

— Он обещал написать после разговора с бароном, — сказал я. — Про остановку по дороге ничего не говорил.

Крестный забрал телеграмму.

— Пойдем в правление, ответ отправим.

— Надолго? — спросила, вздохнув жена, когда я заглянул в дом.

— Как разберемся, Саш. Дядька до Хабаровки не добрался, выяснять надо.

Она посмотрела на крестного, стоявшего за моей спиной, но расспрашивать не стала.

У правления Семен еще укладывал снятые с седел веревки. Албазов стоял возле коновязи. Кравцов подозвал обоих, велел идти за нами, а Медведовского отправил за Илькой и Завьяловым.

В кабинете крестный сразу сел писать. Я напомнил про Федюкова, которого мы видели у сходней с саквояжем, и про дядькино обещание дать весть после приема. Степан Анисимович добавил просьбу сообщить, где именно наши сошли с парохода и что об этом известно Сапожникову.

Пока я переводил написанное в цифровые группы, крестный вышел в коридор.

— Павел Андреевич, еще одну срочную отправить надо.

Берестов поднялся из-за стола Парамона и отпер комнату напротив кабинета. Телеграфиста прислали из Козловской, когда у нас устраивали пункт. Мужчина лет тридцати пяти, худощавый, с аккуратно подстриженными усами. Жил он в гостевом доме, а семью пока оставил в Козловской. При одной из прежних отправок жаловался, что чужого белья через его комнату проходит больше, чем собственных писем.

Я принес шифровку. Павел Андреевич пересчитал группы, уточнил одну цифру и придвинул лист к аппарату.

— По тому же адресу?

— Да. Ответ нужен без промедления.

Он кивнул и взялся за ключ. Я остался у двери, слушая перестук. Первая наша сводка, о зимовье и оружии, уже ушла. Теперь вслед за ней отправлялся вопрос, найдется ли вообще кому ее прочесть.

Наконец Берестов сделал отметку на бланке.

— Прием подтвердили.

Когда я вернулся в кабинет, Илька уже сидел возле Семена. Завьялов стоял у окна, Албазов развернул на столе карту.

Крестный провел пальцем вдоль Уссури.

— Если понадобится идти, пойдем так: я, Денис Павлович, Андрей, Семен и Илларион. Еще десяток возьмем. Пятнадцати человек для начала хватит.

— Где искать-то? — спросил Рыжий.

— Сначала ответа дождемся.

— Людей подберу, — сказал Денис Палыч.

— Гордеева с переселенцами не задерживай, — напомнил крестный. — Завтра идут, как договорились. Охрану им оставляешь. Караулы и холодную тоже не оголяй.

Албазов кивнул.

— Учту.

— Макар, если мы уйдем, станица на тебе. Парамон все бумаги покажет.

Завьялов подтянул к себе список караулов. Крестный позвал писаря, повторил распоряжение о депешах: приносить сразу, когда бы ответ ни пришел. Берестова тоже предупредили.

— До утра далеко не расходиться. Если понадобитесь, вызовут. Утром снова здесь.

Илька посмотрел на меня.

— Я к тебе вечером собирался.

— Саша говорила. Пока отложим, собирайся в дорогу. Харч есть?

— Есть, анда. Все приготовлю.

Мы с Семеном еще сходили проверить дорожные припасы. Денис Палыч распределял людей так, чтобы не выдергивать тех, кому предстояло сопровождать Рубцова. Мне велел отдохнуть и заняться своей справой.

Дома Саша молча придвинула подогретые щи. Я поел, затем вытащил из ранца белье, пустой мешочек из-под сухарей и отсыревшую за дорогу тряпицу. Нужное на новый выход оставил на лавке.

Жена остановилась возле меня.

— Ты хоть разложить успеешь, прежде чем опять собирать?

— Мы пока никуда не идем.

— Да уж вижу.

Она забрала грязное белье. После трех дней в седле хотелось лечь и больше сегодня не подниматься. Но если завтра уходить, Веденеевы вновь останутся только с моим обещанием вместо пристройки.

Я достал бумагу с набросками домика для коллекций и вышел на поиски Фомича.

Застал его у школы. Он подгонял дверную створку, то прикладывая ее к косяку, то снимая еще немного древесины. Дождался, пока плотник отложит рубанок, и развернул на верстаке рисунок.

— Ну, показывай, что там на выселке придумали строить, — сказал он.

— Откуда знаешь?

— Дык Рыжий уже заскакивал, рассказал, как вы сходили. Все за свой курень суетится.

— Понятно, Сема своего не упустит. Ладно, мне завтра, может, опять отлучиться придется. Хочу с тобой договориться, чтобы без меня дело не встало.

Силантий прижал угол листа обрезком доски.

— Тут три сажени?

— Три на две. Света побольше надо, окна открывающиеся. Садки вдоль этой стены, полки здесь. Только к ограде не сдвигай, там низина.