Тот сразу выпрямился.

Прохор Мельников и Илья Бортеньев стояли ближе к нам. Оба до конца июня оставались в команде, хотя к уходу в строевые уже готовились. Следом Меренский назвал Тихона Кирсанова. Его я знал по станице, но на общих занятиях прежде не видел.

Последним отозвался Антонов.

— Яков Тимофеевич, восемнадцати лет, — уточнил Саня, сверяясь с записью.

— Так точно.

Всего набралось пятнадцать обучаемых: тринадцать прежних и двое новичков. Нас с Меренским теперь в эту ведомость не включали.

Олег пристроился было с краю, но крестный показал ему на мишени.

— Ты пока в помощниках. До твоего срока еще время есть.

— Знаю, батя.

— Ну коль знаешь, тогда не лезь вперед.

Братец отошел, хотя обиды не показал. Кажись, заранее понимал, что в строй его сегодня не поставят.

Сверять имущество начали тут же. Прохор называл записанное, мы с Меренским проверяли наличие и состояние. Я принимал винтовки с открытыми затворами, смотрел патронники, номера и ремни. Саня заносил замечания. У одного щита разошлась поперечина, на другом болталась доска.

— Олег, эти два отложи. До занятий поправить надо.

Когда с имуществом разобрались, Степан Анисимович подозвал нас с Меренским поближе, но говорил так, чтобы слышали все.

— Александр, явка и построение на тебе. Кто не пришел, знать должен, где он и по какой причине не явился. Пеший и конный строй тоже ведешь.

Меренский кивнул и сделал пометку.

— Андрей, с винтовками каждого проверь: осмотр, сбережение, изготовка. Где надо, поправь. Потом с Александром вместе будете учить действовать в цепи, ходить в дозоры, сменять караул.

— Понял, Степан Анисимович.

— Прохор, Илья, пока здесь, в партиях за старших пойдете. Ребят знаете, поможете. Потом и других покомандовать поставим.

Бортеньев глянул на Тихона. Тот слушал крестного, едва ли не шевеля губами. Видать, старался запомнить слово в слово.

Кравцов забрал у Меренского лист и дописал внизу несколько строк.

— На ближайшие учебные утра порядок такой. Сбор в шесть. Первый час вы вдвоем ведете. К семи прихожу, докладываете, кто явился, что успели и что не выходит. Проверю, дальше задачу дам. К девяти распускаем для хозяйственных дел.

— Сегодня-то уже позднее начали, — заметил Прохор.

— Сегодня прием. С завтрашнего утра по этим часам собираетесь.

Крестный посмотрел на Якова.

— С конем и оружием вас дома отцы и деды обращаться учили. Сегодня погляжу, кто с какой выучкой пришел, недочеты поправим. А дальше будем учиться вместе действовать: в строю, в разъезде, в карауле. Для стрельбы отдельно место назначу и припас отпущу. Самим упражнений с боевыми патронами не устраивать.

Я дописал возле своей части: проверить выучку, затем пешее учение партиями. С Прохором и Бортеньевым еще предстояло потолковать, кого с кем ставить и у кого что не выходит. Они ребят знали лучше нас, а до их ухода в строевые оставалось совсем немного.

— Докладывать будете мне, — продолжил крестный. — А перед окружным начальством отвечать уже сам стану.

— Слушаемся, — в один голос ответили мы.

Меренский еще раз пересчитал стоявших перед нами, сверил отметки и расписался. Я проверил запись об имуществе, расписался рядом и вернул ведомость крестному.

Кравцов кивнул Меренскому:

— Начинай, Александр.

Саня вывел команду на ровное место. Повороты парни знали, этому учить не пришлось. Прошли через выгон, развернулись, двинулись обратно. Яков с его длинными ногами все время вырывался вперед.

— Шаг короче, Антонов. Не один идешь.

Здоровяк покосился на соседа, сбавил шаг. Следующий проход уже не пришлось останавливать посередине.

Крестный тем временем подозвал Кирсанова с Антоновым. Мы с Олегом принесли лозу, закрепили первый прут. Тихон вынул шашку и срубил верхушку, только в конце удара слишком отвел локоть. Степан Анисимович поправил его, велел повторить. Второй срез вышел чище.

Яков подошел следом. Взял шашку привычно, дождался, пока я отойду от стойки. Короткий взмах, и прут оказался на земле.

— Дома учили? — спросил Кравцов.

— Батя показывал.

Крестный велел повторить. Вторую лозу Антонов снес так же легко. С винтовками оба тоже обращались уверенно. Придраться особенно было не к чему.

На проверку новичков ушло немного времени. Дальше Меренский разделил команду на две партии, поставив старшими Прохора и Бортеньева. По очереди разворачивались в цепь, меняли направление, сходились по команде. Мы с Саней смотрели с разных концов выгона, каждый раз, когда начиналась путаница, крестный останавливал.

Яков по первому слову Прохора двинулся так споро, что ушел далеко от соседа. Найденов потянулся за ним, оставив свое место, и половину партии пришлось возвращать.

— Антонов, погоди. Ты куда один пошел? Григорий, а ты за ним зачем?

Здоровяк оглянулся и сам увидел, какой разрыв оставил. На повторе уже держался вместе с остальными. Я прошел рядом, показывая, на кого равняться при перемене направления. Когда перестали сбиваться, Прохор уступил место старшего Кирсанову.

Тихон команды помнил, голос у него оказался звонкий. Только смотрел на тех, кто стоял перед ним, а что на краях творилось, не замечал. Мы с Меренским не вмешивались, пока крестный не велел ему оглянуться. Кирсанов насупился, собрал своих и начал заново. На этот раз выправил строй без нашей помощи.

Под конец разобрали смену учебного караула. Одну партию поставили у навеса, вторая пришла ей на смену, потом поменялись. Здесь уже я задавал вопросы: кто за старшего, кому требуется докладывать, что передать сменщику.

После учения уселись в тени. Крестный достал книжку, заложенную полоской бумаги. Долго за словесностью не держал: разобрал утренние ошибки, напомнил чины и положенные обращения, потом спрашивал вразбивку.

— Если к сотнику с докладом подошел. Как обратишься, Кирсанов?

— Ваше благородие.

— Дальше. Назови себя и скажи, зачем явился.

Тихон поднялся, представился и доложил, что прислан от команды получить распоряжение. Без запинки, не проглотив ни слова.

— Добре. Садись. Зимин, теперь ты.

Тот начал бойко, но назвал только фамилию. Крестный велел представиться полностью и повторить доклад с начала.

Прежде чем отпустить команду, Степан Анисимович напомнил:

— Завтра к шести со своими конями. Посмотрю вас верхом и за конный строй возьмемся. Потом спешивание по команде, с коноводами. Чтобы одни в цепь выходили, а другие знали, чьих коней принимают.

Меренскому он указал, с кем повторить перестроения, мне велел на следующем занятии снова дать Кирсанову побыть за старшего. Яков без напоминания подошел к Олегу, забрал стойку и понес под навес.

Албазов подошел, когда команда уже расходилась. Мы с крестным задержались у коновязи.

— С той стороны новый курень обзор закрывает, — сказал Степан Анисимович, показывая за выгон. — Прежде с караула дорогу видели, теперь одна крыша торчит.

Денис Палыч посмотрел туда же.

— Отсюда уже не разглядишь.

— Башню хочу поставить. Наверху наблюдатель, ниже площадка для расчета. Наш «Максим» как?

— В оружейке, под замком стоит.

Албазов усмехнулся:

— Мы с Аркадием до его отъезда пробовали. Сперва друг другу растолковывали, кому ленту подавать. Он меня к коробке отправляет, я его. Обоим стрелять охота.

— Договорились хоть? — спросил я.

— Куда деваться. Потом принадлежности ищем. Я все разложил, сумки нет. А твой дядя ее под себя подстелил: земля, говорит, сырая. Еще и мне выговаривает, что до стрельбы все приготовить надо.

Крестный хмыкнул.

— Это он может.

— Попробовали по очереди. Хороша штука, только патроны жрет как не в себя.

Я поглядел на место за выгоном.

— На башню сам пулемет поднимем, а там еще тренога, коробки, люди. Если площадка ходуном пойдет, толку мало будет.

— Ну это с Фомичом обсудим, — ответил крестный. — Пусть прикинет основание и как все связать. Место тоже с ним посмотрим, чтобы башня за другой крышей не оказалась. Караул наверху постоянно держать придется.