Я побледнела от этого предложения. Судить физическую схватку между ними сегодня в мои планы точно не входило.

— Звучит как отличный план, — сказал Грейсон, бросив взгляд через плечо на Сала.

Через мгновение оба мужчины уже стояли в ринге, пока Сал объяснял правила. Старик всегда настаивал на контролируемой агрессии и помог мне справляться со злостью, пока я не перестала взрываться из-за каждой мелочи. При любых других обстоятельствах мне, возможно, было бы интересно посмотреть на бой, но я сильно сомневалась, что эта парочка сможет держать себя в рамках.

— Снимите украшения, — сказал Сал, указывая на браслет на запястье Грея.

— Сал. — Я сделала шаг к нему, пока паника ещё не переросла в оцепенение.

— Ты знаешь правила, Скотт, — ответил он.

Проглотив нервный ком, выросший в горле, я вытащила ключ из кармана леггинсов и подошла к Грейсону. В его глазах сверкнул озорной блеск, опасно граничащий с чем-то куда более тёмным.

— Лучше играй честно, — пробормотала я себе под нос, достаточно громко, чтобы он услышал.

— Ты указываешь мне, что делать? — спросил Грейсон, глядя на меня сверху вниз.

— Может быть, если бы ты попросила как следует.

Он протянул ко мне руку. Я расстегнула браслет и осторожно сняла его, стараясь не касаться его обнажённой кожи. Эрик оставил после себя слишком сильное впечатление, а его сила была связана с любовью. Я не хотела даже допускать мысли о том, на что способна сила Грейсона. Какие ужасные вещи он мог бы вытащить на поверхность.

— Грейсон, — сказала я серьёзно. — Никто больше не должен узнать.

Он больше не смотрел на меня. Его внимание было полностью приковано к Мэтью.

— Грейсон, — повторила я, пытаясь достучаться до него, но это было бесполезно.

Сал вывел меня из ринга, и я встала как можно ближе, готовясь наблюдать, как разворачивается это безумие.

Было забавно наблюдать, насколько легко оказалось вывести Холдена из себя. Его злость лежала на самой поверхности, бурля под бумажно-тонкой маской славного парня, и требовалось совсем немного подначки, чтобы вытащить её наружу. Холден был человеком, который принимал всё на свой счёт. Он считал себя типичным альфа-самцом и терпеть не мог, когда его ставили под сомнение или брали верх над ним, и потому, разумеется, я сделал и то и другое.

Чего я не ожидал, так это того, что его можно будет довести до состояния, при котором он согласится на физическую драку. В тот момент, когда Сал упомянул ринг, я был более чем рад согласиться и показать Холдену, почему ему не следовало быть таким идиотом. В ту же секунду, как он согласился, он подтвердил отсутствие функционирующих нейронных сетей в комке серого вещества между его ушами.

— Ты совершил серьёзную ошибку, — сказал я ему, вставляя свежую капу.

Скотт сняла наручник с моего запястья, и я с отвращением натянул поношенные боксёрские перчатки. Как странно, что Смертные дерутся кулаками. Никаких вспыхивающих цветов сталкивающихся аур, как у Богов.

— Тебе не следовало открывать рот, — прошипел Холден.

Волна за волной нервной энергии исходила от Скотт. Она зависла прямо у ринга; её лицо выглядывало между настилом и нижним канатом. Для неё было полезно терять контроль над ситуациями. Жёсткое напоминание о том, что она не господин и властелин собственной судьбы.

Мы с Холденом коснулись перчатками в центре ринга — символ уважения, до которого ни одному из нас не было дела.

Я знал это так же точно, как и то, что Мэтью Холден — невежественный и высокомерный человек. Он регулярно молился мне, преклоняя колени в храме и дома из-за самых пустяковых вещей, и теперь, когда я стоял перед ним, он верил, что сможет со мной справиться. После всех молитв, на которые я ответил, у него хватило дерзости пойти против меня.

Не было ни единой мысли, пробегавшей в его голове, которую я не мог бы прочитать, и потому я знал каждый ход, который он собирался сделать.

Ныряя и уклоняясь, я подпитывался злостью и разочарованием Холдена, позволяя им делать меня острее и сильнее. Когда я наносил удар по нему, я старался сдерживать свою силу, но даже так это отправило Холдена пошатываться назад, к канатам.

Смертный оттолкнулся и двинулся обратно ко мне, и мы обменялись ударом за ударом. С моей стороны это требовало минимальных усилий — я едва вспотел, отражая каждый удар, летевший в мою сторону. Чем дольше тянулась драка, тем труднее мне становилось удерживать свои силы в узде. Слишком много было того, чем можно подпитываться.

Злость, тревога, хаос — всё это подталкивало меня, и если я не буду осторожен, я потеряю контроль над своей аурой.

Ещё несколько мощных ударов — и Холден поцеловал настил. Я чувствовал, как моя ярость кипит у самой поверхности, пока я возвышался над мужчиной, но Сал толкнул меня в грудь, пытаясь оттащить.

— Мэтт!

Скотт скользнула в ринг и опустилась на колени рядом со своим коллегой. Его лицо было красным и уже начинало распухать. У Холдена будет прекрасный синяк на щеке — под стать тому, что уже красовался на его шее.

С её помощью он медленно сел, ошеломлённый схваткой.

— На этом всё! — крикнула Скотт мне вверх.

К тому времени, как мы вернулись к её дому, Скотт была настолько взбешена, что отказывалась смотреть на меня и не произнесла ни слова. Холден стал её главной заботой, поскольку он отказался обращаться к врачу, оставив Скотт исполнять роль его личной медсестры. Её злость распространялась и на Холдена, но, похоже, она сдерживала её, когда дело касалось Смертного.

Вместо того чтобы сидеть в тишине, будучи врагом номер один, я изменил свои планы. Изначально я не собирался присутствовать на сегодняшнем собрании совета, всё ещё кипя от злости из-за того, как они вели дела и устроили этот цирк, но это оказалось более привлекательным вариантом.

Хантер и Ларкин жили в доме Гарета, и им было даровано удовольствие использовать его как место для встреч. Обернув свою ауру вокруг себя,

я позволил ей перенести меня к резиденции.

— Мы сохранили для тебя место, Грей, — окликнула Слоан, когда я появился в саду, где остальные представители элиты были разбросаны тут и там.

Я опустился на сиденье рядом с Эриком, который нежно поглаживал живот своей жены. Слоан положила ладонь поверх его руки и улыбнулась. Они были до тошноты милыми, и, если бы они не были моими любимыми людьми, я бы что-нибудь сказал. Впрочем, даже если бы и сказал, они бы не послушали. Эрик и Слоан были словно запрограммированы на открытую нежность.

Элва заняла свободное место слева от меня, и я глубоко вдохнул. Она убрала длинные тёмные волосы, падавшие между нами занавесом, и пошевелила своими тонкими пальцами.

— Элва. — Её имя сорвалось у меня с губ болезненным бормотанием.

— Здравствуй, Грейсон, — беззаботно поприветствовала она меня.

— Ты не помогаешь ситуации, — сказал я ей, бросая взгляд на остальных. Несколько человек встретились со мной глазами, прежде чем поспешно отвести их в сторону.

— Пусть сплетничают, — сказала Элва, пренебрежительно махнув рукой. — Мы ведь друзья, не так ли?

Наша работа была настолько тесно переплетена, что остальная часть Элизии считала естественным, что мы сойдёмся так же, как Эрик и Слоан, но я находил Элву слишком спокойной по своей природе. Она имела дело со смертью и окончательностью. Вместо того чтобы относиться к этому с той же яростью и тьмой, которые двигали мной, Элва чувствовала себя комфортно в своей рутине. Мягкость и деликатность были её способом.

Если бы я когда-нибудь задумался об оседлой жизни, я хотел бы кого-то, кто был бы столь же хаотичен в душе, как и я. Баланс — это не то, к чему я стремился. Я не жаждал кого-то, кто будет меня успокаивать или замедлять мой темп. Если бы это когда-нибудь случилось, я нашёл бы женщину, чтобы гореть рядом со мной — столь же ярко. Но Элизия ещё не создала такого существа, позволив мне привыкнуть и освоиться в своём одиночестве.