— Переночуй сегодня у нас, Грей, — мягко уговаривала Слоан. — Дети будут в восторге тебя увидеть.

— Ты можешь рассказать нам, что произошло, — добавил Эрик.

Я не хотел оставаться. Я не хотел быть здесь, но вздохнул и уступил. Чем сильнее я буду настаивать, тем подозрительнее это станет выглядеть для остальных, особенно для Хантера.

Правда заключалась в том, что я ещё не был готов к этому разговору. Я хотел наслаждаться Квен и держать её только для себя, прежде чем задумываться о том, чтобы ещё сильнее всё усложнить. Хотя после стычки с Холденом мы, вероятно, уже прошли ту стадию, когда можно было продолжать держать всё под крышкой.

— Она не имела в виду ничего такого, — заверила меня Слоан.

Когда я наконец решил открыться, мы оставили детей дома и шли по Элизии под мерцающим ночным небом.

— Зная Скотт, скорее всего, имела, — пробормотал Эрик, и я отвесил ему подзатыльник.

— Даже если и имела, она не ошибается. Мы эгоисты. И тебя называли куда хуже, — заметила Слоан.

— Я не хочу, чтобы она думала обо мне хуже, — проворчал я.

Эрик оживился.

— Почему?

— Любопытство сгубило кошку, Эрик.

Ему не терпелось услышать мои мысли. Не только те, что гремели у меня в голове, но и те, что были зарыты глубоко в сердце и грозили выплеснуться с каждым ударом.

— А удовлетворение вернуло её обратно, — парировал он, явно довольный собой.

— Ты ещё думал о том, что собираешься делать? — спросила Слоан, пресекая спор прежде, чем он начался.

В голове болезненно пульсировало. По глупости я решил, что смогу оставить её позади. Часть меня всё ещё чувствовала, что это возможно. А какой у нас вообще был выбор? У нас не могло быть будущего. Мои мысли гоняли меня по кругу, пока мне не захотелось только одного — тишины. Или Квентин. Она успокаивала этот бешеный поток мыслей.

— Подождите, — прошипел Эрик, резко раскинув руки и остановив нас посреди улицы.

— Что —

— Тсс, — тихо сказал он и потянул нас в сторону.

Потребовалось мгновение, прежде чем я понял, почему брат резко остановил нас. Наша прогулка привела нас к отражающему бассейну, и вместо кристально чистой воды, которая должна была отражать ночное небо, поверхность была окрашена в глубокий тёмно-зелёный цвет, словно лесная чаща.

Через несколько безмолвных минут поверхность воды вздрогнула, и из глубины показалась голова Арчера — он жадно втягивал воздух. На его лице застыло выражение растерянности, прежде чем он побрёл к берегу, весь промокший, с одеждой, прилипшей к телу.

— Что он задумал? — тихо пробормотала Слоан.

Арчер огляделся по сторонам, затем окутал себя своей аурой и исчез с места.

— Что он делал в бассейне? — спросил я, озадаченный.

Он использовался для дарования. Кроме этого, у нас не было никакой необходимости входить в него. Что Арчер там искал?

— Не знаю, — задумчиво произнёс Эрик. — Но нам лучше вернуться, на случай если это что-то, что разозлит Хантера.

Проходя мимо бассейна, я бросил на него взгляд. Поверхность была спокойной и отражала звёзды в небе. Арчер пытался изменить свою ответственность? Пытался выторговать у бассейна что-то более полезное для себя?

Самым разумным было бы рассказать Хантеру о том, что мы видели. Он должен был знать, что кто-то вмешивается в работу бассейна вне его обычного предназначения. Но взяла верх та затаённая обида, на которой я был построен. Я не был должен Хантеру ни единого чёртового долга.

Что бы ни делал Арчер, рано или поздно мы всё равно узнаем — и это вспыхнет ярким огненным пламенем.

Хантер разберётся с этим, когда придёт время.

Я чувствовала себя потерявшимся ягнёнком, когда вернулась домой. Что я собиралась делать целых две недели? Изгнанная из лаборатории, я осталась наедине с кипами данных, таблицами и базами. Я не могла представить ничего хуже, чем застрять в бесконечном анализе. Всё это было частью исследования, но это было нудно и однообразно, а у меня не хватало сосредоточенности, чтобы осилить большие объёмы за один присест.

Сосредоточиться на работе было бы проще, чем думать о том, каким ужасным человеком я была. Моим поступкам не было оправдания, и я отчаянно хотела повернуть время вспять и остановить себя до того, как причинила столько боли.

Когда я наконец посмотрела на телефон, я увидела сообщения, которые Мэтт оставил утром — он писал, что заедет за мной. Если бы я не была так поглощена Греем…

Стук в дверь заставил меня подпрыгнуть от неожиданности. Я открыла и увидела на пороге Чарли — она выглядела растерянной, и я невольно повторила её выражение лица.

— Хочешь рассказать мне, что происходит? У вас с Мэтью обоих двухнедельный отпуск. Это звучит странно. И когда я поговорила с ним, он сказал спросить тебя. Он в бешенстве, Квен, — сказала Чарли. — Что случилось?

Хотя Гарет и попытался прикрыть нас, не назвав наше отсутствие отстранением, любой человек хотя бы с половиной мозговой клетки понял бы, что это вовсе не обычный отпуск.

Я отошла в сторону, пропуская Чарли в дом.

— Он в ярости, Квентин. Говорит, что не хочет тебя видеть и ему совершенно всё равно. Что произошло между вами?

Когда Чарли села на мой диван, всё внутри меня прорвалось, и я разрыдалась.

— Квен! О боги. Прости. Иди сюда. — Чарли притянула меня к себе, и я заплакала ещё сильнее. — Что случилось?

— Он застал меня с Греем, — прошептала я сквозь слёзы.

— Но ты же живёшь с ним, милая. У них всегда были натянутые отношения.

Я отстранилась и посмотрела на неё, когда до неё дошёл настоящий смысл моих слов. Мне нужен был кто-то, с кем можно поговорить, а я слишком долго держала всё это в себе. Чарли была человеком, которого я уважала и на которого полагалась с тех пор, как мы вместе начали этот проект.

— О боги, ты хочешь сказать… — начала Чарли. — Ты изменила ему?

Я не могла себя защитить. Я изменила Мэтью.

— Я собиралась расстаться с ним. — Но я сама поморщилась от того, насколько жалко и слабо прозвучало это оправдание.

— Но ты не рассталась! — Чарли выглядела сердитой, и я не припоминала, чтобы когда-либо видела её такой. — Ты изменила ему! Боги, да он практически боготворил тебя!

— Ты ничего не знаешь, Шарлотта. Он не идеален.

— Он никогда и не говорил, что идеален. Да это и не важно. Боги, Квен, зачем ты так с ним поступила?

— Я не делала этого специально!

Я не собиралась причинять ему боль. Я изо всех сил старалась держаться подальше от Грея, пока была с Мэтью. Я не понимала, что заставляло меня так отчаянно хотеть Грея.

Чарли поднялась с дивана.

— Куда ты идёшь? — спросила я.

— Я возвращаюсь к Мэтью.

Я тоже встала.

— Чарли, ты не можешь никому об этом рассказывать.

— Не волнуйся, Квентин. Я не собираюсь разносить твой грязный маленький секрет.

Эти слова ужалили, но она была права. Мы скрывали это изо всех сил, потому что обе знали — это неправильно. Это не были серьёзные отношения. Это был секс. Но иногда всё ощущалось не так просто. Бывали моменты, когда понимание и связь выходили за пределы физического и превращались во что-то большее. Только я не могла объяснить это никому. Я даже не была достаточно смелой, чтобы заговорить об этом с Греем.

Чарли ушла, и тишина в доме стала оглушительной. Я снова почувствовала, как к глазам подступают слёзы.

Что я делаю? Почему я это делаю?

Я причинила боль другу, и на моей карьере уже появилась тень — всё из-за мужчины. Из-за решений, которые я принимала, вращаясь вокруг мужчины. Мужчины, который даже не мог полностью принадлежать мне из-за того, кем он был. Почему я рисковала столь многим?

Поднимаясь наверх, я откинула крышку ноутбука. Мне нужно было отвлечься от всего этого. Гарет был прав. Мне нужно было прочистить голову. Перезагрузиться и снова сосредоточиться. Эту работу мне подали на серебряном блюде, и я должна была двигаться к собственной исследовательской группе в собственной лаборатории.