— Я сделала что-то не так? — спросила я, на этот раз отказываясь отступать. — Потому что у меня такое ощущение, будто я ей не нравлюсь, но я не могу…

— Дело не в этом, — объяснил Эрик. — Она просто осторожный человек. Думаю, она пытается понять, кто ты такая и как вписываешься в нашу среду.

— Я не особо вписываюсь к вам. Это моя работа, — напомнила я ему.

— Хм. — Эрик бросил на меня скептический взгляд. — Правда? Я бы поостерёгся лгать Богу.

Я тяжело сглотнула и нервно прикусила нижнюю губу.

— Между тобой и Греем что-то происходит? — мягко спросил Эрик.

— Нет, — быстро ответила я.

— Не похоже на это. Мы почти не видели его на прошлой неделе.

С тем количеством усилий, которое Грей приложил, пытаясь затащить меня в постель, он фактически исчез для всех остальных.

— Совет тебе, Квентин, — пробормотал Эрик. — То, чего он хочет, ему не следует хотеть. Отношения между Богами и Смертными строго запрещены.

Я позволила его словам осесть в сознании, прежде чем Эрик продолжил:

— Но никто никогда не мог указывать ему, что можно, а что нельзя. Просто будь осторожна.

Музыка закончилась, и Эрик отпустил меня, улыбнулся и направился к столу, за которым сидела Слоан.

Когда я повернулась, чтобы уйти с танцпола, мой взгляд наткнулся на Грейсона, наблюдавшего за мной от бара, и он едва заметно кивком подозвал меня к себе. Сделав глубокий вдох, я подчинилась.

— Чего хотел мой брат? — спросил Грей, когда я подошла к нему.

— Думаю, он предупреждал меня держаться от тебя подальше.

Его ярко-голубые глаза сузились.

— Им стоит заняться своими чёртовыми делами.

— Уверена, они делают это, потому что переживают, — возразила я.

— Мне не нужна опека, — резко бросил Грей, и я закатила глаза, несмотря на то, что разделяла ту же позицию. — Скажи мне, Скотт, ты собираешься прислушаться к предупреждению моего брата?

Он убрал прядь волос с моей щеки и заправил её за ухо.

— Похоже, тебе вообще нельзя даже хотеть этого, — ответила я.

Грей тихо, глухо рассмеялся, и его большой палец медленно скользнул вдоль моей челюсти.

— Ты нас в неприятности втягиваешь, — выдохнула я. — Разве тебе мало проблем после того, что случилось снаружи?

— С Игнасио всё в порядке, — сказал Грей, пожав плечами. — Он когда-нибудь отыграется.

Его ладонь легла мне на шею, и я была уверена, что он чувствует неровный стук моего пульса под своей грубой кожей. Грей мягко направил меня в более уединённый угол, и мои ноги послушно последовали.

— Ты не ответила мне, Скотт, — настаивал Грей. — Ты собираешься прислушаться к предупреждению моего брата?

Он стоял так близко, что его губы задевали мои при каждом слове, а мои руки покоились у него на груди. Чувство покоя, которое приносил с собой Грей, заглушало несколько тревожных сигналов, громко звучавших у меня в голове. Каждый раз, когда мы оказывались рядом, каждый раз, когда Грей касался меня, он понемногу подтачивал мою решимость, и я чувствовала, как теряю почву под ногами.

— Потому что ты не похожа на человека, который слушает других, — сказал Грей с ухмылкой.

По своей природе я была любопытной. Я редко принимала слова людей на веру. Я ненавидела, когда мне указывали, что делать. После разговоров со Слоан и Эриком сегодня вечером я держалась за свою волю буквально кончиками пальцев.

Голос Грея раздался у самого моего уха, и по коже побежали мурашки.

— Всё, что тебе нужно сделать, — это попросить, Скотт.

Он слегка отстранился, чтобы я могла увидеть блеск в его глазах.

Что плохого было бы в том, чтобы уступить? Мир не рухнет. Возможно, это даже помогло бы прояснить мысли.

— Чего ты хочешь, Скотт? — настаивал он.

У меня никогда не было проблем с тем, чтобы говорить людям, чего я хочу или что мне нужно, но с Греем я избегала этого из-за того, каким он был. Невыносимый и высокомерный. Но мы были взрослыми. Это не отношения. Мы оба хотели секса.

— Грей, — сказала я.

— Скотт?

Я отпустила последнюю нить своей решимости.

— Отвези меня домой и трахни.

Я не просила его — я приказывала.

Рык, вырвавшийся у Грея, разжёг жар внизу моего живота, и он поднял взгляд вверх, прежде чем нас окутала чёрная тьма, и мы оказались у двери моей спальни.

Губы Грея обрушились на мои, и мои руки обвились вокруг его шеи, пока я сбрасывала туфли. Мой язык скользнул по его нижней губе, прежде чем он позволил мне углубить поцелуй, вступая в борьбу за превосходство. Грей прижал меня к дверному косяку, и мои пальцы вцепились в его волосы. Когда он опустился ниже и начал целовать моё обнажённое плечо, поднимаясь вверх по шее, я вспыхнула. Тихий стон сорвался с моих губ, когда он коснулся особенно чувствительного участка кожи.

Когда мы оторвались друг от друга, голубые глаза Грея стали полностью чёрными. Лёгкие завитки его ауры окружали нас. Он больше не контролировал себя. Видеть его больше Богом, чем смертным, заставило моё сердце тревожно заколотиться в груди, резко напоминая, что именно я собираюсь сделать — и с кем.

— Именно этого ты хочешь, Скотт, — сказал он мне.

— Я знаю.

Мы пришли к этому моменту просто потому, что ни один из нас больше не мог сопротивляться. Потому что я больше не могла сопротивляться ему. Мы наконец получим то, чего так желали оба.

Апельсиновое дерево. Персик. Мёд.

Три отчётливых аромата окутали мои чувства, когда я наклонился к Скотт. Её глаза затрепетали и закрылись, и я не стал терять времени, сокращая расстояние между нами поцелуем.

Нерешительность сходила с неё волнами. Каким бы дерзким я ни был, я никогда не стал бы навязываться женщине силой. Но когда с её губ сорвался стон, мне потребовалось всё самообладание, чтобы не подхватить её на руки и не трахнуть у самой двери.

— Сколько раз ты думала обо мне, Скотт? — спросил я. — Сколько раз я был в твоей голове, пока ты ласкала себя?

Её щёки вспыхнули румянцем, и она промолчала.

— Только не начинай стесняться, — сказал я с усмешкой. — Тебе это не идёт.

Квентин Скотт не была робким существом. Она была амбициозной и сильной.

Сколько бы раз я ни считал её слабой, я видел, как она встречает препятствия в своей жизни, и это лишь усиливало мою потребность в ней.

— Я думала о том, что ты находишься здесь, гораздо чаще, чем готова признаться, — сказала она мне.

Вот она. Кротость, мягкость и домашняя покорность были не в её стиле. Она не могла долго прятаться за этими стенами.

— И скажи мне подробно, что именно, по-твоему, я делаю, когда нахожусь здесь, — мягко подтолкнул я, уводя нас от двери.

Устроившись на краю её кровати, я рассматривал её, стоящую передо мной.

В теле Скотт было что-то сводящее с ума — и в том, как её изгибы присутствовали открыто, без малейшего извинения.

— Я думаю о том, как ты прикасаешься ко мне.

— Как? — спросил я, медленно скользя взглядом вверх по её фигуре к лицу.

Она сняла тонкую бретельку платья с одного плеча и позволила ей соскользнуть вниз по руке, затем сделала то же самое со второй, пока её грудь не оказалась обнажённой.

Я жадно впитывал её взглядом. Уверенность, которой она обладала, всегда вызывала у меня восхищение, но меня удивило, что она так же проявляется и в спальне.

Скотт выскользнула из платья, и оно упало на пол, прежде чем она вышла из круга ткани. Она была сплетением чёрных волос и обнажённой кожи, за исключением чёрного кружева, прикрывающего мою цель.

— Ты прикасаешься ко мне осторожно, потому что думаешь, что я могу сломаться, — сообщила она.

Поднявшись с края кровати, я двинулся к ней. Было трудно видеть её такой и не прикасаться. Мои губы нашли её челюсть, и Скотт откинула голову, позволяя мне поднять поцелуи выше, к её уху.