— Грейсон, я пытаюсь работать, — сказала она, упираясь ладонью мне в грудь и стараясь не загрязнить тампон. Её тело напряглось. — Отпусти меня и открой свой чёртов рот, чтобы я могла взять образец.

Она тяжело сглотнула и выскользнула из моей хватки, сделав несколько шагов назад. Нахмурившись, я оттолкнулся от кушетки и направился к ней. Почему я никак не мог зацепить её?

— Грейсон. — Скотт отступала на шаг каждый раз, когда я делал шаг к ней.

— Скажи «нет», — произнёс я, когда она упёрлась спиной в рабочую поверхность, и я загнал её в ловушку.

Она не произнесла этого слова.

Под её золотисто-коричневой кожей проступил лёгкий розовый оттенок. Её сердце билось быстро, неуклюже колотясь о грудную клетку. Она могла отрицать это до посинения, но я знал: Скотт почувствовала тот всплеск, когда мы поцеловались вчера, и он не имел никакого отношения к моим силам.

— Открой рот. — Её голос стал прерывистым.

Я медленно наклонился, приблизив своё лицо к её лицу, и раскрыл рот, чтобы она могла взять образец. Скотт провела тампоном по внутренней стороне моей щеки и избегала любого зрительного контакта. Забрав образец, она проскользнула мимо меня к тележке и убрала его.

— Итак, — сказал я, медленно поворачиваясь и наблюдая за ней. — Ты собираешься сказать мне где и когда?

Скотт глубоко вдохнула.

— Держи руки при себе с этого момента, или, клянусь, я их тебе отрежу.

Она совершенно не осознавала, и я всё яснее понимал, насколько её дерзкий характер возбуждает меня так же сильно, как и раздражает.

Подхватив свою рубашку, я надел её и застегнул, пока она выводила нас из комнаты.

— Скотт, — сказал я.

Она пренебрежительно махнула на меня рукой, что разозлило меня, и скрылась в помещении, где находились лабораторные морозильники.

В лабораторию вошёл Холден. И хотя мне следовало вернуться в «Мёрфи», я решил, что могу задержаться в институте ещё ненадолго.

Ничто не раздражало меня сильнее, чем то, как Скотт не давала мне возможности нормально поговорить с ней, но позволяла Холдену находиться так близко, хотя было очевидно, что она не желает его так же.

Она сидела за рабочим столом и занималась делом, в то время как Холден расположился напротив неё, просматривая файлы. Я был уверен, что для такой работы ему выделили отдельный кабинет.

— На днях я хотел тебя кое о чём спросить, — тихо сказал ей Холден.

— Мм? — отозвалась Скотт, слушая его вполуха. Она точно дозировала образцы пипеткой в планшет и не отрывалась от работы.

— Квентин.

Обращение по имени привлекло её внимание, и я наблюдал через всю лабораторию, задаваясь вопросом, почему она предпочитает, чтобы её называли Скотт.

Холден замялся, и я подался вперёд на своём месте, наблюдая за ними с любопытством. Я находился на другом конце лаборатории, но не сводил глаз с этой пары с тех пор, как Холден вошёл. Мне доставляло глубокое удовольствие видеть, что она почти не обращала на него внимания, пока он красовался перед ней, как павлин.

— Я хотел бы пригласить тебя на ужин, — сказал Холден, не отрывая от неё взгляда.

— Конечно, — ответила Скотт, продолжая работать.

Я сдержал смешок. Она полностью проигнорировала его намерение, и всё её внимание было сосредоточено исключительно на текущей задаче. Холден неловко потёр затылок, а я задумался, насколько сильно она начнёт игнорировать Холдена, когда я покажу ей, каково это — быть с Богом. Я испорчу её на всю жизнь; она навсегда останется неудовлетворённой Смертным, потому что вкусила божественность.

— В смысле как свидание, — уточнил Холден. — Я хотел бы пригласить тебя на свидание.

Скотт полностью промахнулась мимо лунки, в которую собиралась внести образец, и наконец подняла на него взгляд. Холден не заметил короткого взгляда, который она бросила на меня, прежде чем снова переключить внимание на Смертного.

Она знала так же хорошо, как и я, где в этой комнате сосредоточен её интерес. Мои губы растянулись в полуулыбке при виде того, насколько сильно Холден промахнулся мимо цели. Я откинулся на спинку стула, готовый насладиться моментом, когда ему откажут. Здесь не было никакой конкуренции.

— Конечно, — сказала Скотт после нескольких секунд тишины. — Свидание. Я… да.

Я выпрямился на стуле.

Что она делает?

Почему она соглашается на это?

— Сегодня вечером? — с надеждой спросил Холден.

— Почему бы и нет? — ответила она, не разделяя его энтузиазма.

Эта заминка заставила меня прищуриться.

— Когда ты закончишь здесь? — спросил Холден.

— Примерно через тридцать минут.

— Хорошо. — Он кивнул. — Я тогда вернусь сейчас, а когда ты придёшь домой, мы сможем выбрать место.

— Звучит как план.

— Увидимся дома.

Холден вышел из лаборатории с идиотской улыбкой, расплывшейся по его лицу, а Скотт снова вернулась к работе. Когда я поднялся со стула и пересёк помещение по направлению к ней, моя аура забурлила на кончиках пальцев.

— Ты пытаешься заставить меня ревновать, Скотт? — прошипел я, становясь рядом с ней. — Это очень неразумное решение.

Тонкий щупальцевидный поток моей ауры скользнул вверх по её телу и потянул за подбородок, вынуждая её сосредоточиться на мне.

Скотт раздражённо выдохнула, тёмные глаза уставились на кончик моего носа.

— С чего бы мне вообще пытаться заставить тебя ревновать?

Я убрал ауру с неё, но она продолжала клубиться вокруг меня. Несколько человек бросили на нас любопытные взгляды, однако ни у кого, похоже, не хватило смелости подойти и задать вопросы.

— Потому что вчера вечером ревновала ты, — сказал я ей.

Она резко рассмеялась, затем закончила последнюю лунку и подняла планшет. Скотт прошла мимо меня к инкубаторам.

— Ты хочешь, чтобы я поверил, будто у тебя есть искренний интерес к этому жалкому подобию мужчины? — спросил я, повторяя её шаги. — Даже по меркам Смертных он ничтожество.

— Для тебя все ничтожества, не так ли, Грейсон? — В её голосе прозвучала колкость, и я почувствовал, как в ней нарастает злость. Скотт закрыла дверцу инкубатора и повернулась ко мне лицом.

— Ваш вид более склонен к слабостям, — сообщил я ей без обиняков.

— Ну да, мы ведь не можем быть такими совершенными, как ты, — язвительно ответила она, закатив глаза и скрестив руки на груди.

Когда я сделал шаг вперёд, она отступила назад — наш привычный танец движений. Я не мог отрицать притяжение, которое испытывал к ней. Поцелуй вчера потянул за случайную ниточку и начал распускать мои планы уничтожить её, заменив их желанием обладать ею. Мне нужно было выбросить Скотт из своей системы.

— Личное пространство, Грейсон.

Я сделал ещё один шаг к ней, и она опустила руки с груди, выставив их перед собой. Я перехватил одну, вывернул и прижал за её спиной, притягивая её тело к своему. Большой палец моей свободной руки скользнул по её пухлой нижней губе, и её дыхание сбилось.

— Прекрати, — прошептала она.

— Не думаю, что делаю что-то, — ответил я тем же приглушённым тоном. Я наклонился, и она тяжело сглотнула. — Попроси, — сказал я ей. — Всё, что тебе нужно, — это попросить, и я дам тебе всё, чего ты желаешь.

Её свободная рука сжалась в кулак и ударила меня в грудь. Я мгновенно отпустил её, и Скотт быстро отступила, стремительно пересекла лабораторию, чтобы увеличить расстояние между нами.

— Ты отчаянно жаждешь моего прикосновения, но не готова умолять о нём.

Я двинулся следом, пока она бросала свои вещи в сумку. Похоже, вся запланированная лабораторная работа больше не имела значения.

— Я ухожу, Грей, — сказала она мне, закидывая сумку на плечо. — Добирайся домой сам.

Наблюдая, как она уходит, я пробормотал себе под нос:

— Ты такая гордая, Скотт. Такая глупая и упрямая. Но я найду способ сломать тебя.