— Я разберусь с последствиями, если они появятся.

Одной рукой я обхватил её лицо, другой — её обнажённую талию. Скотт всё ещё была тёплой от солнца, но по её коже побежали мурашки. Хотела она это признавать или нет — она принадлежала мне.

Её тело слушалось меня, а разум следовал за ним.

— Скажи, что я ошибаюсь, Скотт.

Её ладони упирались в мою обнажённую грудь, и она прикусила губу, борясь сама с собой.

— Скажи, что ты этого не хочешь, — пояснил я. — И я оставлю тебя в покое.

В её глазах решение уже было принято, но я хотел услышать это от неё. Прошло несколько секунд, прежде чем она наконец сдалась.

— Чего ты ждёшь?

Мне было трудно сосредоточиться, когда Грей находился так близко и полуобнажённый. Каждая часть меня хотела стоять на своём и сказать ему «нет», но моё тело жаждало снова почувствовать его. То удовольствие и тот покой, которые давал Грей, были тем, что я отчаянно искала в поздние ночи и ранние утра. Это ускользало от меня на каждом шагу, пока я не уступала ему.

Грейсон был моим извращённым спасением, о котором я никогда не знала, что нуждаюсь в нём.

Как же это чертовски извращённо — что Бог, от которого я отреклась, Бог, к которому я никогда не обращусь, оказался тем самым, кто сохраняет мой рассудок и приносит равновесие в мою жизнь?

— Чего ты ждёшь? — спросила я его, окончательно теряя решимость.

Грей ухмыльнулся, расстёгивая мой топ, и тот упал с моего тела. Я зацепила большие пальцы за край трусиков и стянула их вниз по ногам. Выпрямившись, я посмотрела на Грея из-под ресниц.

— Скажи, о чём ты думаешь. — В его голосе появилась хриплая нота.

Если бы Грей захотел, он мог бы узнать в точности, о чём я думаю, но он хотел, чтобы я сказала это сама. Это был ещё один слой игры. Просить меня озвучить свои мысли вместо того, чтобы просто забрать их, было ещё одним знаком того, что я уступаю ему.

Мне нравилось именно так. Нравилось предлагать их самой, прежде чем он заберёт их у меня.

— Я хочу, чтобы ты был внутри меня, — просто сказала я.

С этими словами Грей потерял контроль. Его глаза почернели, вены, поднимающиеся по его руке, приняли тот же цвет, резко выделяясь на коже, а его аура ожила и закружилась вокруг него. Это было напоминанием — если кому-то вообще требовалось напоминание — что Грей был Богом, а не обычным мужчиной.

Его рука зарылась в мои волосы, пальцы запутались в прядях, и он дёрнул, заставляя меня поднять голову, прежде чем завладеть моими губами. Я улыбнулась прямо в поцелуй, возбуждённая его грубостью. Свободная рука Грея скользнула вниз по моей спине, сжала ягодицы, затем переместилась вперёд, между моих ног, заставляя меня застонать от удовольствия.

Я уже была влажной для него, и его пальцы дразнили меня вдоль складок, прежде чем он ввёл в меня два пальца.

— Чёрт, — выдохнул он мне в волосы, и я застонала ему в грудь, вцепившись в него руками.

Грей пах горьким кофе, книгами и костром. Это был дурманящий запах, который я связывала с ним. Его я чувствовала ещё до того, как видела его в лаборатории или дома. Смесь всего, что я любила.

Он ввёл в меня ещё один палец, и я заёрзала под его рукой.

— Пожалуйста. Пожалуйста, — умоляла я его.

Грей тихо, мрачно усмехнулся, прежде чем вытащить пальцы. Затем он без усилия поднял меня на руки и понёс, пока моя спина не ударилась о стену в коридоре.

— Вечно такая нетерпеливая, — пробормотал он, глядя на меня.

Мои пальцы зарылись в его волосы, и он опустил рот к моей груди, посасывая и облизывая сосок. Я прикусила его ухо, и он ответил тем же, заставив меня ахнуть от смеси боли и удовольствия.

Именно аура Грея удерживала меня прижатой к стене, пока он снял шорты и отбросил их в сторону, прежде чем переключить внимание на другую грудь, заставляя мою спину выгнуться от его прикосновения.

— Грей, пожалуйста. — Я уже не была способна сложить более длинное предложение.

Жгучее желание к нему росло во мне последние несколько недель, и ощущать его так близко — и всё же недостаточно близко — сводило меня с ума. Я снова вцепилась пальцами в его волосы и оттянула его голову назад, чтобы посмотреть на него, тяжело дыша.

Грей опустил меня со стены, и мои дрожащие ноги коснулись пола. Если я чего-то от него хотела, мне нужно было взять это самой, потому что Грей любил заставлять меня умолять, а сегодня у меня не было настроения играть в эти игры.

Обвив ногой его ногу, я увидела, как Грей смотрит на меня с удивлением, когда я толкнула его в грудь и повалила на пол с глухим стуком. Он поднял на меня взгляд снизу, а я подарила ему томную улыбку, прежде чем сесть сверху и прижать его коленями.

— Ты ведь не можешь удержаться от того, чтобы дразнить, правда? — спросила я.

Я протянула руку за спину и обхватила его твёрдый член, большим пальцем проводя по головке. Медленно я приподнялась, направляя его к себе, прежде чем опуститься на него. Я не отводила от него взгляда и наблюдала, как его лицо расслабляется от желания, пока он заполнял меня дюйм за дюймом. Это было так хорошо — снова чувствовать его внутри. И стон, сорвавшийся с губ Грея, подтолкнул меня дальше.

— Квентин. Блядь, — выдохнул он.

Квентин. Больше не Скотт. Он был так же захвачен происходящим, как и я, если отбросил формальность обращения по фамилии. Обычно я терпеть не могла, когда меня называли Квентин, но, когда это произносил Грей, это звучало почти музыкально, и мне хотелось услышать это снова.

— Ещё? — спросила я его.

Он посмотрел на меня — глаза чёрные, почти демонические — и кивнул. Я была в контроле. Вместо того чтобы полностью насадиться на него, я приподнялась, оставляя внутри себя только его головку. Грей зарычал, и я почувствовала вибрацию в его груди.

— Вечно такой нетерпеливый, Грей, — повторила я его же слова.

Улыбка мгновенно исчезла с моего лица, когда Грей перевернул нас, и моя спина ударилась о деревянный пол. Его крепкие мышцы прижались к изгибам моего тела, вдавливая меня в поверхность.

— Ты просто не знаешь, когда остановиться, да? — прошипел он.

Грей схватил меня за ноги, раздвигая их, и глубоко вошёл в меня. Я крепко зажмурилась и прикусила губу, чтобы не закричать. Он толкнул бёдрами, и я отвечала на каждое движение, наконец позволяя себе застонать от удовольствия, которое он мне дарил.

— Он трахается с тобой так? — спросил Грей, прижимаясь лбом к моему лбу.

Я хотела ответить, но не могла сформулировать слова, вместо этого мои пальцы вцепились в его волосы. Рука Грея подняла мою голову, и наши губы снова встретились, а вскоре наши языки начали борьбу за превосходство.

— Ты такой хороший, Грей, — пробормотала я ему в губы.

— Может, нам стоит остановиться.

Я тихо заскулила при одной мысли об этом, и Грей ухмыльнулся.

— Обожаю, когда ты издаёшь этот звук, — сказал он.

Грей не остановился. Он обхватил рукой мою талию, выгибая мою спину и наклоняя меня так, чтобы войти ещё глубже.

— Кончи для меня, Квентин.

Он ускорился, и мои ногти впились в его предплечья, когда он подтолкнул меня к краю. Мои мышцы напряглись, и я запрокинула голову в чистом экстазе.

Я едва успела прийти в себя после оргазма, когда рука Грея коснулась моего чувствительного клитора, заставив меня снова застонать. В ответ он зарычал, вышел из меня, играя с моим чрезмерно чувствительным узлом нервов, а затем снова вошёл.

— Нет, — выдохнула я, не в силах обрести ясность, пока он играл с моим телом. — О, Боги.

Грей убрал руку.

— Что я тебе говорил? Только я.

Я посмотрела на него, губы приоткрыты, и кивнула, отчаянно желая снова почувствовать его прикосновение.

— Назови моё имя, — потребовал он.

— Грей. — Это прозвучало жалобным, беспомощным всхлипом.

— Громче.

Я прикусила губу, когда его пальцы снова начали дразнить мой клитор, и я мучительно желала, чтобы он продолжил.