Он быстро наступал, его аура пульсировала вокруг него. Хантер уже какое-то время был на взводе, но только сейчас я осознал, насколько сильно. Маленькая вспышка Эрика на последнем собрании, должно быть, задела его за живое, а меня не было рядом, чтобы увидеть, удалось ли им это уладить. Судя по всему — нет. Эрик не смог бы просто отпустить ситуацию, зная, что я связан душой.

— Я добьюсь своего, — сказал мне Хантер. — Ты женишься на Элве, и мы укрепим нашу власть над Элизией.

— Ты бредишь.

Его аура ударила меня прямо в грудь, и меня швырнуло в книжный шкаф. Атака Хантера была беспощадной, и я едва успевал призывать свою ауру, чтобы защититься. Он был слишком быстрым. Слишком сильным.

— Тогда это решит совет! А теперь убирайся! — выкрикнул он.

Мне не нужно было повторять дважды. Наперекор всем своим инстинктам — остаться, усугубить ситуацию, обрушиться на брата со всей своей яростью — я ушёл.

Мне нужно было выбирать битвы с Хантером с умом, особенно теперь, когда я начинал понимать: я не смогу быть без одной конкретной полубогини.

Когда Мэтт встретил меня в аэропорту, он расплылся в улыбке и подхватил меня на руки. Я обняла его в ответ, но меня разъедало чувство вины. Оно пронзило мои вены и заставило кожу покалывать.

— Я скучал по тебе, — сказал он.

— Прошла всего неделя, — слабо отшутилась я в ответ, когда он отпустил меня.

— Ты не скучала по мне?

— Я этого не говорила.

Он наклонился, чтобы поцеловать меня, и я отстранилась прежде, чем поцелуй мог стать глубже. Мэтт взял мой чемодан и поставил его в багажник машины.

— Ну как всё прошло? — спросил он.

— Потрясающе. Доклад прошёл очень хорошо. Было много людей, которые хотели обсудить его со мной. И Дилан там оказался, что было неожиданно. У меня появилось несколько новых писем от людей, заинтересованных в совместной работе.

Мэтт посмотрел на меня.

— Ты же не собираешься всерьёз брать на себя ещё больше работы, правда?

— Что ты имеешь в виду?

— Я тебя почти не вижу, Квентин, — в его голосе звучало раздражение. — А когда вижу, мне приходится соревноваться с письмами и таблицами. У тебя не нашлось времени для меня, пока ты готовилась к этой дурацкой презентации.

— Дурацкой презентации?

— Я не это имел в виду.

— Тогда что ты имел в виду, Мэтью?

Он тяжело, раздражённо вздохнул.

— Иногда ты невозможна, Квентин. Ты всё воспринимаешь как личное оскорбление. Я просто хочу проводить время со своей девушкой. Почему это такая плохая вещь?

— Мне нравится моя работа.

— Ты делаешь её всей своей жизнью.

Нет, это было не так.

В жизни было нечто большее, чем моя работа. Я просто осторожно выбирала, кому отдавать своё время. Я проводила его с Кэсс, Чарли, Салом.

И с Грейем.

В последнее время я уделяла Грею очень много времени.

Мэтт редко был в приоритете. Даже когда я была рядом с ним, мои мысли были заняты другим.

— Я много работала. И хочу продолжать много работать, — возразила я, отгоняя мысли о Грее.

— Иногда людям не хочется всё время сидеть в стороне и только аплодировать тебе.

Эти слова ужалили и лишили меня дара речи. Он слишком сильно напомнил мне Итана. У Итана была привычка всё переводить на себя. Он не умел радоваться за меня. Не по-настоящему.

Когда Мэтт остановился у дома, я потянулась открыть дверцу машины, но он схватил меня за запястье — чуть сильнее, чем я привыкла.

— Отпусти, — сказала я.

— Скотт, послушай. Я не хочу ссориться с тобой. Я не видел тебя всю неделю.

Я повернулась к нему лицом, прикусывая щёки, чтобы сдержать слёзы, жгущие глаза.

— Это глупая ссора, — сказал он уже мягче. — Прости, что я её начал, но, как я сказал, я просто хочу проводить время со своей красивой девушкой.

Вот кем я всегда для него была. Красивой. Я задумалась: если бы я дала Мэтту пять слов, чтобы описать меня, какими бы они были? Я бы поставила дом на то, что все они имели бы отношение к моей внешности.

Он обхватил ладонями моё лицо и наклонился, чтобы поцеловать, но я отстранилась, открывая дверцу.

— Я же сказал, что мне жаль, Квентин, — раздражение снова прорезалось в его голосе, заставляя его звучать как ребёнка. — Чего ещё ты хочешь?

Я открыла заднюю дверь машины и вытащила свой чемодан.

— Если тебе приходится спрашивать, тогда какой в этом смысл? Спасибо, что подвёз.

Хлопнув дверью, я стремительно направилась к дому. Открыв дверь ключом, я захлопнула её за собой и уронила чемодан. Когда я огляделась вокруг, моя злость превратилась из смутного раздражения во что-то более осязаемое.

Пол в прихожей был полностью устлан ковром из жёлтых тюльпанов.

— Да твою же мать, — прошипела я.

Мои слова эхом отозвались более низким голосом.

— Да твою же мать!

— Грей?

— Скотт?

Выйдя из прихожей, я увидела Грейсона на диване, тоже окружённого тюльпанами. Когда я посмотрела на него, то заметила, что он истекает кровью.

— Что, чёрт возьми, с тобой случилось? — спросила я, и паника затопила грудь, заставляя сердце тревожно сбиться с ритма. — Дай я принесу аптечку.

Грей рассмеялся, и я вспомнила, что он не Смертный.

— Принял на себя гнев Хантера, — ответил он. — Я ещё легко отделался. Эрику повезло куда меньше. Всё заживёт. Просто это занимает немного больше времени, когда раны наносит другой Бог.

Я кивнула и подошла к нему ближе. Хантер задел его серьёзно. Сильнее, чем в тот раз, когда они только появились.

— Удивительно, что он так поступил с тобой и Эриком. Он казался таким…

— Святым? — Грей посмотрел на меня, приподняв бровь.

— Он ведь должен быть защитником.

— Он ещё и Бог, и безоговорочно эгоистичен. Он защитит себя раньше, чем кого-либо ещё.

— Даже своих братьев? — спросила я. — Ларкина?

Раздался резкий смешок. Смех был грубым — таким он смеялся, когда находил что-то глупым, и от этого я покраснела.

— Хантер позаботится о себе раньше всех остальных, — сказал он.

— Почему он ведёт себя так?

Я не смогла сдержаться. Пока я смотрела на Грея, мои пальцы сами потянулись к его губе, где она была рассечена. Рана уже начинала заживать, но по ней всё ещё тянулась тонкая полоска золота. Когда мои пальцы коснулись его губ, он перехватил моё запястье и поцеловал внутреннюю сторону ладони.

Моё сердце бешено затрепетало. Грей разбудил его из ледяной клетки, в которую я сама его заперла, и под его прикосновением оно ожило. Тревожно было то, что оно откликалось на его зов, и ничто из того, что я пыталась сделать, больше не могло удержать его.

Когда он заговорил, голос его был мягким.

— Уверяю тебя, со мной всё в порядке. Перестань волноваться.

Он мягко потянул меня к себе, усаживая на колени, и вся оставшаяся злость, что во мне была, исчезла.

— Хантер теряет расположение совета. Он не слишком популярен и среди младших Богов, так что, думаю, он боится, что его могут заменить. А без наследника… — он замолчал.

— Подожди, — сказала я, когда до меня наконец дошло. — Ты?

Он рассмеялся.

— Ты выглядишь удивлённой.

Я пожала плечами.

— Немного. Ты любишь нарушать правила. А не следить за их соблюдением.

Заправив прядь его тёмных волос на место, я заметила, что его губа уже полностью зажила.

— Я нарушаю правила только при особых обстоятельствах, — прошептал Грей.

Его взгляд был напряжённым, и, если бы я попыталась читать между строк, я бы сказала, что Грей пытается мне что-то сказать. Но я не хотела читать между строк. Между нами всё должно было быть простым.

Но всё стало сложным уже давно, и Грей сделал это ещё хуже, когда приехал в Малайзию. Проводя время наедине с ним, полностью одетыми и вдали от всех остальных, я поняла, насколько он может быть поддерживающим и каким он может быть нежным. И та часть меня, что отключилась, когда ушёл Итан, снова проснулась. А это было катастрофой.