По мере того, как день клонился к вечеру, я направился в институт, чтобы получить обновление от Гарета перед назначенной встречей со Скотт.

— И ты не столкнулся ни с какими проблемами? — спросил Гарет, настороженно глядя на меня.

Я откинулся на спинку стула напротив него, спокойный и собранный.

— Ни с какими, о которых мог бы вспомнить.

— Что ж, у Холдена жалоб нет. Квентин и Шарлотта, похоже, довольны тем прогрессом, которого уже добились. Тебе скоро предстоит встреча с Хэнклом —

Не было ничего удивительного в том, что Холден ничего не сказал. Он не хотел бы запятнать свою безупречную репутацию. Одна лишь мысль о том, что начальство может счесть его неспособным справиться с задачей, заставляла его держать рот на замке.

А вот Скотт, я был уверен, обязательно сообщит Гарету, что я снова перешёл границу, учитывая, что этим утром её не было дома.

Если только я на самом деле не перешёл границу.

Я знал, что могу до неё добраться.

Вчерашний поступок был импульсивным. Шагом в сторону от плана. Я хотел, чтобы она доверилась мне, прежде чем я сделаю ход. Правда же заключалась в том, что она никогда мне не доверится. Скотт была слишком умна и слишком насторожена, а я слишком склонен к хаосу, чтобы доказать обратное.

Неуверенность, которая захлестнула Скотт, когда она поймала меня, была не тихим ручейком, а бурной рекой, утягивающей её на дно. Раздражение, чувство собственной несостоятельности и чистая, ничем не прикрытая жестокость гремели внутри неё и притягивали меня, как магнит. Она принадлежала мне задолго до того, как я обратил на неё своё внимание.

Я представлял, что поцелуй с ней окажется пресным. В конце концов, как Смертная могла сравниться с веками божественных интрижек, которые составляли отметки на моём изголовье?

Как же я ошибался.

Поцелуй со Скотт был словно глоток тьмы, которой я жаждал каждый день.

Он всколыхнул мою душу и пробудил нечто, чему я никак не мог подобрать названия. Горький вкус кофе и то, как она цеплялась за меня, едва не заставили меня потерять контроль над своей аурой, и когда она отстранилась, мне потребовалось всё моё самообладание, чтобы не прижать её к двери. Пространство между нами оставило меня в тревожном напряжении.

Мне нужно было больше, и я намеревался это получить.

Закончив с Гаретом, я направился в лабораторию. Там было тише, чем в день нашего прибытия. Команда работала над своими индивидуальными заданиями, связанными со мной, поэтому в помещении находилось лишь несколько техников.

Когда я вошёл, мне кивнули пару раз, прежде чем я заметил Скотт, стоящую у рабочего стола, — её ручка стремительно скользила по бумаге. Кабинет, на двери которого значилось её имя, редко пустовал. Она приносила ноутбук и документы прямо в лабораторию, устраиваясь за столом так, будто покинь она это пространство — и из неё сразу уйдёт жизнь.

То же самое, пробирающее до самой души притяжение возникло и сейчас, стоило ей оказаться в поле моего зрения.

То же самое желание пить из её источника, пока я не утону в нём.

Холден появился вчера и всё испортил. Я мог бы сломать её, если бы он держался подальше. Мог бы получить то, что хотел. Этот человек был настоящей занозой в моём боку, и не проходило ни мгновения, чтобы я не сожалел о своей ошибке — о том, что позволил ему жить.

— Скотт, — сказал я, подходя к ней.

— Я занята, — резко ответила она, даже не удосужившись поднять взгляд от бумаг.

— Не отмахивайся от меня.

Она подняла глаза, сильно прикусив нижнюю губу в попытке сохранить спокойствие. Её мышцы напряглись, она выпрямилась. Всегда готова к бою.

— Меня попросили прийти сюда, чтобы ты могла пополнить свои образцы, — сказал я. — Твоя занятость напрямую связана со мной.

Она шумно выдохнула от раздражения и вернулась к работе.

— Ну же, Скотт, — произнёс я с порочной улыбкой, разглядывая её профиль. — Ты ведь не боишься меня, правда?

Скотт тихо усмехнулась, и я подошёл ближе, встав рядом с ней у стола. Перед ней лежала стопка документов, и она быстро пробегала глазами по строкам.

Я наклонился так, что мои губы оказались у её уха.

— Или ты просто не можешь доверять себе рядом со мной?

Когда она повернула голову, наши носы почти соприкоснулись, но она не отступила. Скотт была существом гордым, и её падение будет не иначе как зрелищным.

— Даже если бы ты был последним существом на земле, — сказала она.

— Вчера я получил совсем другое послание, — ответил я, наклоняясь так, что кончик моего носа коснулся её.

Цветы апельсина, мёд и горькие ноты кофе. Запах Скотт был исключительно её — восхитительная смесь резкости и сладости, которая пленяла и сбивала с толку.

— Джеймс! — позвала она, отстраняясь. — Всё готово?!

Она отошла от меня, когда Джеймс подкатил к ней тележку с оборудованием.

— В процедурную, пожалуйста, — распорядилась она, затем посмотрела на меня. — А ты — двигайся. Чем быстрее я тебя осмотрю, тем быстрее ты уйдёшь, и меня оставят в покое.

— Ты ранишь мои чувства, — сказал я, следуя за ней в комнату.

Тележка была уставлена баночками и пробирками для хранения образцов. Я устроился на краю кушетки, поставив ноги на пол, и снял рубашку, понимая по иглам, что ей снова нужна кровь.

— Джеймс, ты можешь провести наблюдения? — спросила Скотт, изо всех сил стараясь не смотреть на меня.

Я мысленно отметил, что должен купить Игнасио выпить, потому что удача явно была на моей стороне: Джеймс напомнил ей, что ему нужно уйти на приём к стоматологу.

Скотт закрыла глаза и кивнула, после чего Джеймс вышел из комнаты, закрыв за собой дверь, заперев нас вдвоём в этом пространстве.

— Мне нужно измерить твоё давление и частоту сердечных сокращений, — объяснила она.

Она не смотрела на меня, пока закрепляла манжету на верхней части моей руки и прищепку на пальце, запуская аппарат. Скотт достала карту наблюдений и записала показатели, прежде чем снять приборы.

— Всё в порядке? — спросил я.

— Ты и сам знаешь, что да, — ответила она сквозь зубы.

Я был Богом. Как могло быть иначе, чем идеально?

— Мне нужны образцы крови, волос и мазок со щеки, — перечислила Скотт.

— Моё тело — в твоём распоряжении.

Её щёки вспыхнули румянцем, и она резко отвернулась, энергично натягивая перчатки и готовя всё необходимое для забора крови.

— Твоё тело — для науки, — сухо поправила она мою фразу.

Но я услышал, как участился её пульс, и мои губы дёрнулись в усмешке. Я всё ещё мог сломать её.

Эрик был прав. Между нами существовало притяжение. Скотт стала зудом, который мне хотелось почесать, и игнорировать это становилось всё труднее. Поцелуй перевесил чашу весов. Я по-прежнему хотел уничтожить её, но не было причин отказываться от удовольствия во всех его формах.

Чем сильнее она сопротивлялась мне, тем упорнее я старался. Я привык получать то, что хочу. Женщины сами бросались ко мне. Так почему же она так отчаянно этому противилась? Сколько гордости могла сохранить эта Смертная? Простое действие удовлетворило бы меня и навсегда испортило бы её для любого другого человека до конца её дней.

Ей нужно было лишь уступить.

Скотт собрала кровь в пробирки и выдернула несколько тёмных волосков с моей головы, прежде чем убрать их. Затем она достала ватные палочки и повернулась ко мне, замешкавшись. Чтобы взять мазок со щеки, требовалась более тесная близость.

— Обещаю, я не укушу, — сказал я ей и затем приподнял бровь. — Если только тебе не нравится что-то в этом роде.

Поддеть её всегда работало. Скотт сузила глаза, а я развёл ноги. Она вздохнула, прежде чем шагнуть между ними.

— Открой рот, — приказала она.

— Тебе определённо стоит поработать над своими манерами у постели пациента.

— Пошёл ты.

Я обхватил её за талию и притянул ближе, вырвав у неё тихий писк.

— Скажи мне где и когда, — произнёс я, и желание потемнило мой взгляд.