— Что там Дима? Что-нибудь выяснил по своим каналам про эту древесницу-то твою? Или вы про другое разговаривали?

Я пересказал ей всё, и про днюху Григорича, и про то, что Дима рассказал мне, что ему удалось нарыть про девчонок. Рассказал, какая ситуация получилась: что никто до сих пор девчонок не начал искать, никто не заявил о пропаже. Преподаватели, скорее всего, очнутся, когда они на сессию не явятся, одногруппникам, там… другим студентам пофиг, родители, возможно, и не знают ещё об этом.

Вот ведь времена пошли! Человек пропал, даже два человека, две юные девушки… И никому дела нету. А раньше-то уже бы шум подняли, уже бы весь город на ушах стоял, искали бы этих девчонок. А сейчас время другое. Если что действительно страшное с девчонками случилось… Если им сейчас там помощь нужна, к примеру, то никто без заявлений искать не будет, никто ничего не сделает. А потом может уже и поздно будет.

Ну да ладно, чего сетовать. Я вот знаю, что такая ситуация приключилась, знаю, что пропали девушки. Так что, могу что-то предпринять. Ну и спрашиваю Анюту:

— Как думаешь, как можно инициировать поиск? Прийти и написать, ну то есть подать заявление?

А она усмехается и говорит:

— Чтоб потом тебя стали спрашивать, с чего это вдруг ты искать их стал, а не причастен ли ты к их исчезновению? И не докажешь ведь никому ничего.

Я вздохнул и кивнул.

— Так-то да, — говорю, — я и сам про это думал. Ну, а что делать-то? Ведь пропали девчонки, и Зарина пропала. Одно дело — внучка лешего. Там как бы ни документов, ничего. А это же вот прям живые девчонки, человеческие! У них родители есть, друзья, подружки какие-то есть. И вот так вот всё произошло.

А Анюта говорит:

— Ты не переживай раньше времени. Я по своим каналам сначала постараюсь разузнать всё.

Моя Анюта-то, хоть она пенсию получает, но всё равно ещё работает в краевой библиотеке. Она там в отделе по организации мероприятий работает.

Раньше-то как в библиотеках было? Приходишь, книжку берёшь и читаешь — либо в читальном зале, либо домой берёшь, дома читаешь, потом приносишь, сдаёшь. Вот. А сейчас-то, в пору интернета, большинство книг в сети найти можно, в телефон вон закачать и читать, ну или в планшет, да хоть с компьютера. Про художественные книги вообще молчу — с телефона читать удобнее, хотя иногда хочется подержать в руках бумажную, ощутить запах, услышать шелест страниц… Но уже шрифт не увеличишь, подсветку не добавишь. Да и деревья на электронные книги вырубать не надо.

А что касается студентов… Если, к примеру, студентам какую-то научную работу делать нужно, тут прогресс вообще впереди планеты всей. Они ж приспособились не только к электронным книгам, но и к нейросетям. Текст научной работы сгенерят в нейросети и за свою выдадут. Ну, там поправят её чуть-чуть, чтобы нейродетектор не определил, что это не человек писал. Да на антиплагиат прогонят, и всё. Не все, конечно, студенты так делают, но делают.

Короче, не ходят люди в библиотеки, незачем стало. А закрывать библиотеки нельзя, потому что это центры культуры. Вот и заставляют библиотекарей всякими разными мероприятиями маяться. Презентации там устраивать всякие разные, литературные чтения, литературные встречи, конференции там, всякие разные диспуты — и таким образом заманивать людей в библиотеку, показывать посещаемость. Ну и чтобы всех библиотекарей не загружать этим, потому что так-то у них работы и своей, библиотечной, хватает, то вот, например, в краевой библиотеке отдел сделали специальный по организации культурных мероприятий. Вот. Ну и моя Анюта там работает.

Ну а посещает мероприятия кто? Кто у нас зрители? Кого проще всего на мероприятия сорганизовать? Понятно, школьников и студентов. Они люди подневольные, вынуждены идти, а потом отсиживать срок. И не всегда ведь интересно бывает. Но тут без вариантов. Договариваются библиотекари с каким-нибудь преподавателем или завучем, или там с куратором, и он на мероприятие группу целиком приводит. А взамен студенты или ученики зачёт какой-нибудь получат, или пятёрку по какому-нибудь краеведению. А библиотека показывает посещаемость — вон аж тридцать человек, а то и пятьдесят или даже больше сразу пришли! И всем хорошо! Молодёжь просвещается, преподаватели отчитываются, что они проводят культурно-массовую работу, а в библиотеке отмечают, что у них посещаемость. В общем, вот такой выход из положения нашли.

Так вот, Анюта у меня как раз в таком отделе и работает. У неё не только среди студентов, у неё среди этих всех преподавателей, среди всяких разных, там, не знаю, завкафедрой, завучей, преподавателей литературы знакомых очень много. Она так-то у меня женщина контактная, её уважают и любят. Если там праздник какой-то, поздравлений столько сыпется на телефон, что читай не перечитай.

Короче, взяла Анюта у меня те данные, которые передал Дима, и сказала, что поспрашивает по своим каналам.

Ну, поспрашивает и поспрашивает, может, что и удастся выяснить.

Анюта тем временем развернула листок, увидела, что у девчонок странички в соцсетях есть.

— Давай, — говорит, — глянем хоть, что за девчонки, как хоть выглядят. Может, я их знаю. По именам не помню, а, может, в лицо знаю.

Ну и набрала на компьютере адреса страничек, одной девочки да второй. Одна — Лена, другая — Катя. Лена — рыженькая такая, с короткой стрижкой, с волнистыми волосами, а Катя — у той прямые тёмные волосы. Симпатичные девчонки. А чего бы им не симпатичными быть? Выросли в деревне, на натуральном молочке, свежим воздухом лесным дышали, здоровые, крепкие девчонки. Посмотреть приятно — одно удовольствие.

Мы открыли их странички, начали смотреть. Анюта ленту новостей листает у одной девочки, у второй, есть ли у них что-то общее, кроме того, что они из одной деревни родом. Листала, листала и говорит мне:

— А ты посмотри-ка, девчонки-то наши фольклором увлекаются. В политехе на программистов учатся, а сами фольклором интересуются. Обе в группе состоят, типа кружка что-то, сообщество это. И похоже, не только в сети, но и в реальности эту группу посещают.

Анюта уже ушла со страниц этих девочек на страницу сообщества, на которое они обе подписаны, начала тут ленту новостей листать. А сама комментирует:

— Это что-то вроде такого клуба по интересам, получается. И занимается этот клуб чуть ли не спиритизмом, похоже. Ну, это я, конечно, преувеличиваю, какой там спиритизм? Но они общение с духами природы, с домовыми всякими развивают.

Понятно, думаю, прибабахнутые немного. Хотя, с другой стороны, если вспомнить лешего и вспомнить, что я сейчас занимаюсь розыском его внучки древесницы, то не являюсь ли я сам с прибабахом? Но это ладно, сейчас речь не об этом.

Полистала, значит, Анюта группу, перешла на фотографии на странице девчонок, чтоб посмотреть, не засветилась ли там Зарина. Но зеленоволосых девчонок на фотках не было. И тут одно из двух: либо она действительно не попала на фотографии, либо волосы уже перекрасила. Понятно, что фотографии мы смотрели только недавно выложенные, начиная с этого лета, то есть только за последние пять месяцев. Немного с запасом взяли. Мы ж не знаем, когда точно они встретились.

Получалось, что та группа, которая зацепила, то это единственная связь с духами природы. Хоть и не прямая связь с Зариной, но уже хоть что-то.

Анюта, конечно, тут же подписалась на эту группу.

— Ну а что, — говорит, — попробую узнать изнутри, что это да как это. Может быть, эта группа как раз и имеет отношение к их исчезновению. А может быть, узнаю через них что-нибудь. Понятно, что я и через вуз тоже пообщаюсь, ну и тут лишняя информация лишней не будет, если она будет в принципе.

Пока то да сё, на улице уже совсем поздно стало, уже ещё чуть-чуть, и спать пора ложиться. Ну, я и говорю супруге:

— Ты смотри дальше. Может, ещё что найдёшь интересное. А я пойду машину помою, пока она ещё не совсем остыла.

Это летом можно в любое время мыть. Приехал с рейса, хоть сегодня мой, хоть завтра, когда отдохнул. А чем ближе к зиме, тем желательно побыстрее, а то потом машина остынет, накалится холодом, и что там помыть можно — там всё обледенеет. Поэтому желательно сразу, в этот же день мыть.