Когда я оказался в этой тьме с тёмным духом, то все движения давались тяжело, будто я в кисель попал. Но стоило покрыть этого тёмного властелина матом, как двигаться стало намного легче. Не скажу, что прям сразу отпустило, но давить тьма стала меньше. И чем больше двигался наперекор, тем сильнее она отступала.

Причём, для меня и для мужиков время текло по-разному. Для них пролетели мгновения, а для меня всё растянулось не скажу, что в вечность, но довольно-таки ощутимо.

Как бы там ни было, я поднял ключ и нажал кнопку на брелке. И сразу же вернулся к автобусу.

Мужики не заметили, что я переносился в другой мир. И как только сигнализация сработала, пошли к пассажирской двери.

Я проводил их взглядом, и тоже дверь открываю, на водительское сиденье сажусь.

Самого потряхивает, и руки дрожат немного.

А потом мысль промелькнула: «Вот она, сила русского мата! Послал по адресу, и даже тёмному властелину ничего другого не осталось, как отправиться в пешее эротическое путешествие».

От этой мысли мне так смешно стало, что напряжение полностью отпустило.

Вставил ключ в замок зажигания, повернул. Двигатель завёлся.

И тут же следующая мысль пришла: если бы автобуса здесь не было, и если б нам сейчас пришлось идти туда, где мы его оставляли раньше, то было бы намного сложнее справиться со всем этим. А тут вот как совпало, хорошо получилось. В который раз убеждаюсь: всё, что ни делается, к лучшему.

В общем, завёл машину, свет включил, поворачиваюсь к мужикам, спрашиваю:

— Ну что, поехали?

Они кивают мне, мол, всё, поехали.

Ну и ладно.

Что интересно, как только мы со двора выехали на проспект, то и фонари загорелись, и темнота отступила, как будто так и надо.

Едим, переговариваемся, обсуждаем всё, что с нами сегодня произошло.

Выходит, что совсем не тот результат получили мы, на который рассчитывали. С одной стороны, вроде бы как и информация какая-то есть. А с другой, теперь надо понять, чего с этой информацией делать. А понимания ни у меня, ни у Сани, ни у Димы ну вообще никакого нету.

Довёз я мужиков до места, остановился, можно выходить. Однако, они всё равно сидят, не торопятся покидать салон. И Дима спрашивает у меня:

— Ну и что теперь делать будем?

Я говорю:

— Надо бы обдумать всё хорошенько. Но одно ясно, пришла пора общественности выступить против вырубки леса и против браконьеров, пора защитить нашу природу.

Саня засмеялся.

— Ну, а что? Дело говоришь! — И такое лицо у него хитрое.

Я уже знаю своих товарищей. Если у него такое лицо, явно что-то придумал. Ну и жду, когда он скажет. А он выдержал небольшую паузу и говорит:

— А как вы смотрите, я же хороший директор, нормальный хозяйственник?

Мы с Димой переглянулись и кивнули: да, нормальный.

А он продолжает:

— Как вы смотрите, если я, к примеру, ещё и общественной работой займусь?

Дима такой осторожно отвечает:

— Ты как бы взрослый мальчик. Если хочешь, то почему бы и нет?

Саня смеётся:

— Нет, вы не поняли. Скоро же выборы в краевое Законодательное собрание. Так вот, я депутатом стану и начну продвигать закон о вырубке лесов и о браконьерстве, ну и вообще, сделаю это своей программой. Надо же как-то с незаконными вырубками леса бороться? И с браконьерами тоже порядок навести надо. И дело тут не в том, выиграю я выборы или нет, а вот шумиху подниму.

Мы с Димой переглянулись, и я сказал:

— Ну, а что, в принципе, а почему нет? И тема для предвыборной программы хорошая, и внимание к вопросу привлечём. А там, глядишь, у тебя действительно выйдет стать депутатом, может, ещё и на законы как-то повлияешь. Проблему-то в любом случае решать надо.

Однако, Дима сказал серьёзно:

— Вообще-то мысль классная и интересная. Давайте обдумаем её хорошенько. И, скажем, завтра после работы встретимся и обсудим. Ты как, Сань, сможешь?

Саня пожал плечами.

— Почему нет? Смогу.

И оба повернулись ко мне.

Я кивнул.

— У меня заказов нету. Так что вполне могу. Где встречаться-то будем?

Дима говорит:

— К тебе и приедем, что придумывать. Заодно и остальные дела обсудим. Юбилей и выезд в лес.

Я даже не сразу сообразил, то есть до меня только через несколько секунд дошло, что Дима говорит про охоту и про поздравление Григорича. Думаю: «Ну нифига себе меня вся эта история с Петром Алексеевичем, духами и древесницей из равновесия выбила».

— Без проблем, — отвечаю. — Жду вас, приезжайте. Постараюсь к тому времени закончить скамейку да мангал соберу. Так что, можем и шашлычков пожарить. Обмыть, так сказать, мою площадку.

Ударили по рукам.

Саня напоследок говорит:

— А я завтра набросаю программу, поизучаю вопрос немножко, дам своим помощникам задания, пусть они копают в эту сторону, собирают информацию, вот. Ну и встретимся, поговорим.

Мужики разошлись по своим машинам, поехали по домам. Я тоже завёл автобус и тоже поехал домой. И как только остался один, тут меня мысли про Анюту да про бандерольку и счастливую новость накрыли. Думаю: «Вот так в жизни и бывает. С одной стороны, проблемы приходят, с другой стороны, радость. В результате всё уравновешивается, и жизнь течёт потихонечку».

Приехал домой, загнал автобус во двор, всё закрыл. Мыть в автобусе не надо, мужики сильно не натоптали, по асфальту ходили. Так что прибирать не нужно.

Зашёл домой. Анюта спит уже, завтра на работу, она и так прошлую ночь мало спала.

Хотелось, конечно, расспросить её про бандерольку, но будить не стал. Потихонечку душ принял, прошёл на кухню. Думаю, чайку хлебану, да спать лягу.

И тут вижу, на столе лежит тест на беременность с двумя полосками.

Ну я-то взрослый мужик, знаю же, что это такое. Охренел по полной. Думаю: «Ну нифига себе! Вот мы сейчас, в шестьдесят лет, ребёночка заделали. Ну а что? В принципе, как бы бывают такие прецеденты в истории человечества».

Ну и такой пришибленный сижу. Вопроса, сохранять ребёнка или не сохранять, не возникло — любая жизнь священна. Вот только сразу мысли пошли, что нам лет-то — уже не молодые. Как будем поднимать малыша?

Ну ничего, справимся как-нибудь.

Смотрю, чуть в стороне лежит упаковка от бандерольки.

И тут до меня дошло, что это не Анютин тест на беременность, это дочка прислала. Это, похоже, мы внуков дождались!

И такое счастье накрыло с головой, вообще не рассказать! Да я готов в этот момент был весь мир обнять, всех поцеловать, вот прям всех-всех-всех: и людей, и духов этих, и даже этого чёртова тёмного властелина тоже в этот момент обнял бы.

А потом вспомнил его слова про моих потомков. Думаю: «Ну нет, с этим гадом обниматься я точно не буду! И добра ему желать не буду! Надо с ним что-то делать, причём делать серьёзно!»

Это пока ещё у меня не было особой надежды на внуков, то вся эта проблема с потомками и лесами где-то там далеко была. То есть я как бы знал, что это надо всё сохранять и всё такое, но это меня непосредственно не касалось. А тут теперь, когда у меня будет внук или внучка, да это же теперь моё самое прямое дело! Я ж теперь из кожи вон вылезу, но этого гада прищучу, чтобы всякие сволочи не портили жизнь нашим детям и внукам.

Ещё когда ехал домой, думал побыстрее лечь спать, но тут уже какой сон, тут радость такая. Даже мысль возникла Анюту разбудить.

А потом думаю: «Не, пускай отдыхает, сможем с ней и завтра поговорить».

Ну и понятно, вспомнил жену с нежностью, потому что она не стала меня мучить до утра, а оставила тест, чтобы я, как приеду, сразу увидел, какая радость, сам испытал то счастье, какое испытала она. А то, что она была счастлива, я в этом даже не сомневался нисколько.

Даже представил себе, как она вскрывает посылку, как достаёт этот тест, как улыбается, даже, наверное, плачет от счастья. Она у меня такая чувствительная, вполне может в такой ситуации слезу пустить.