Понятно, что я, когда приехал, ещё печку немножечко оставил, чтобы она поддерживала температуру. У меня специальный поддув такой сделан, когда двигатель заводить не надо, жечь бензин не надо, от аккумулятора потихонечку шаит.

Пошёл, пропылесосил, помыл, прибрал. Хоть женщины были аккуратные, мусора за собой не оставили, но всё равно повозиться пришлось, потому что, особенно в последний день, когда дождь, санитарные остановки были, пассажирки выходили, грязи, песка в автобус натащили. Ну, ничего, вымыл, прибрал быстренько и возвращаюсь домой уже с чувством исполненного долга, что машина к поездке готова, и даже если там позвонят и скажут: «Срочно в рейс нужно» — тут главное, чтоб я сам отдохнуть успел, вот, а машину уже готовить не надо, тратить время на это не нужно.

Захожу, умылся. Анюта всё за компьютером сидит. Подхожу, спрашиваю у неё:

— Ну, что, есть ещё какая-нибудь информация?

Она говорит:

— Пока ничего конкретного нету. Вот с организатором клуба этого переписываюсь.

— Да? И что, что-то интересное? — спрашиваю.

Она отвечает:

— Интересного пока особо ничего. Про девчонок пока не спрашивала. Спрашивала, что за клуб, чем занимается. Ну, рассказала, что меня тоже тема духов интересует, мне кажется, что у меня в доме домовой живёт.

Я так на неё посмотрел, хотел хихикнуть, а потом думаю: ну, а что хихикать-то? Может, он и живёт, откуда мы знаем? Просто не видели его ни разу. Леший же существует? Почему бы и домовому не быть?

Ну и опять же, это я не видел. А Анюта, может, видела. Мне не говорит, хотя мне она, конечно, всё рассказывает, ну или почти всё. А если что не рассказывает, то значит, мне это и не надо. Не буду я никогда загружаться и лезть в такие дела. Как и она никогда не загружается и не лезет в мои. Мы с ней сорок лет прожили в браке и полное уважение и доверие друг к другу. Она уважает мои интересы, я уважаю её. Я рассказываю то, что для меня интересно, чем хочу поделиться, и она рассказывает, что для неё интересно и чем хочет поделиться. Понятно, что и я не всё рассказываю, и она не всё рассказывает. Ну, к примеру, если у меня какая-то ситуация аварийная была на дороге, я зачем буду говорить, особенно если всё нормально разрешилось? Расскажу ей, она расстроится, переживать будет в другой раз. Поэтому лучше не надо, незачем беспокоить жену лишний раз.

Ну и спрашиваю:

— Что за группа? Что удалось выяснить?

— Да наша, — отвечает Анюта, — барнаульская. Есть у нас тут, и как раз при политехе, общество такое любителей таинственного.

Думаю, интересные дела. С другой стороны, у нас политех-то сильный вуз, крепкий. Парни и девушки там умные, да и преподавательский состав сильный. Хорошие наши студенты, прям котируются по России. Хотя, не знаю, может, оно на самом деле всё и не так, но насколько я знаю, то вполне себе очень много среди выпускников политеха выдающихся людей, которые чего-то в жизни добились.

Ну и, по сравнению с другими барнаульскими вузами больше широты взглядов, больше свободы какой-то внутренней. И у ребят, и у преподавателей. С другой стороны, они с реальностью работают, им там все эти фантастические какие-то субстанции ни к чему. У них, вон, сопромат, расчёты. Математика — царица наук, но прислуга физики, как говорили, когда я сам учился в университете.

Да уже одно то, что Костя Каменев как раз в политехе преподаёт, а он мировой мужик!

Спрашиваю у жены:

— И что ты, до чего договорились?

Анюта отвечает:

— Пригласили меня на встречу. Встреча будет в понедельник, на следующей неделе, в шесть часов, после занятий.

Я у неё спрашиваю:

— Пойдёшь?

Она говорит:

— Конечно, пойду. Вдруг что-нибудь или про девчонок узнаю, или про Зарину твою.

Я и предложил:

— Может, мне с тобой сходить? Вдруг что-нибудь случится, кто-нибудь пристанет.

А она качает головой.

— Да ну, кому интересно? Мне не шестнадцать уже. Была б молоденькой девчонкой, нужны были бы сопровождающие, а сейчас в этом нет необходимости. А вдвоём придём, то ещё и насторожатся, небось.

— Ну, смотри, — говорю. — Я, если что, буду ждать тебя тогда на лавочке возле политеха.

Анюта рассмеялась.

— Ну, хорошо, отлично! Тогда, — говорит, — лучше не на лавочке, а на Ленинском, на бульваре где-нибудь неподалёку, на скамейке. Как будто гуляешь в скверике и присел отдохнуть. А во дворе политеха сразу заметно будет, ты ж не студент, по тебе это сразу видно, хоть и молодо выглядишь.

На том и договорились.

А потом выключили компьютер, да и пошли спать. День тяжёлый был у меня, переезд такой большой, устал. Да и Анюта тоже с работы пришла. К тому же все эти дополнительные переживания про Зарину и Катю с Леной… Так что нужно отдохнуть.

Я-то вроде устал, лёг, а сон не идёт. Анюта уже засопела, а у меня в голове опять лес, опять леший. Про охоту подумал. Так-то по прогнозу погода хорошая должна была быть на завтра, и мы завтра с мужиками должны были поехать на охоту в лес, пока ещё денёчки тёплые стоят, и проехать везде можно. Но дождь нам всё испортил.

Вспомнились слова Димы про лесовозы, которые разбивают дорогу. Это же ведь вообще бич лесных дорог, они же вообще напролом идут, тяжёлые, гружёные, так раздолбят колею, что потом вообще не проехать, не пройти. И что лес пилят… Ну, понятно, лесов у нас много, но столько выпиливают, столько вывозят! Такими темпами у нас вообще скоро лесов не останется! Тут и гибнуть лесу не надо, его и так выпилят.

И тут зацепилась у меня мысль-то. А не за помощью ли от этих лесорубов, лесопильщиков, дровосеков — не знаю, как их назвать — не за помощью ли от выпилки, вырубки леса отправилась Зарина в город? Может, это как-то связано с тем, что она в город подалась? Ведь что может сделать древесница, когда лес рубят?

Крутил, крутил эту мысль и сам не заметил, как заснул.

Утром чуть свет меня разбудил звонок телефона. Взял трубку, Саня звонит. И чего не спится? Хотя, пятница, рабочий день. Видимо, решил перед работой позвонить, пока дела не закружили. Наверное, Дима ему вчера позвонил насчёт дня рождения Григорича, и вот Саня теперь обсудить хочет — что да как, какие мои планы по этому поводу.

А какие у меня планы? Григорич наш ветеран, все его уважают глубоко. Это ж столько лет мужику, а он не сдаётся, двигается, на охоту с нами ездит! И помоложе мужики забросили, а Григорич нет, верный своим идеалам, своим принципам! Своей мечте! Своим увлечениям.

И действительно, Саня спрашивает:

— Что, как юбилей Григорича отмечать будем?

Ну я и говорю:

— Думаю, лучше на охоте отметить. В следующий выходной, если всё нормально будет, если погода позволит. Ну, а если не позволит, то в ближайшие выходные, как позволит, поедем. Я с Григоричем договорюсь, чтобы приехать. Если сам не сможет — съезжу за ним на своей «ниве», ну, там потеряю немножко времени, что ж, разок можно. А вы-то что думаете? Какие у тебя мысли по этому поводу?

Саня отвечает:

— Да у меня такие же. Подарок какой-то надо. Задумался в общем я. Не знаю, что подарить.

— Ну, я тоже думаю, — говорю. — А какой подарок-то? Тут голову поломать придётся. У деда всё есть. И палатка есть, и даже раскладушка любимая есть, с которой он ездит, и собака есть — щенка ему не надо. Вот всё: и термос для дома, и одежда, и обувь, и ружьё — хоть он и не ходит с ружьём, но на охоту его всегда с собой берёт, ружьё в машине лежит. Вот не знаю я, что ему подарить, но хочется, чтобы ему приятно было.

Саня говорит:

— Вот и мне тоже хочется, чтоб приятно было.

Тут Анюта моя проснулась, прислушивается, значит, к нашему разговору. А потом и говорит:

— Видела я в магазине кресло. Не кресло, а настоящий трон! Оно раскладное, для дачи. Ну, или для поездок на природу. В общем, как раз для вас. Очень уж шикарное! К тому же кресло-качалка, покачаться в нём можно, с подушечками, с подлокотниками. Думаю, вашему деду понравится.