— А когда она и Катя с Леной перестали приходить, он спрашивал, где они, интересовался?

Анюта усмехнулась.

— Нет, не интересовался, вообще ни разу не спросил.

Я тоже усмехнулся.

— Ну вот, потому и не спросил, что наверняка знает, где они.

Анюта пожала плечами.

— Может, знает, может, не знает. Может, он в принципе работает только с теми, кто пришёл. Пришёл — хорошо, не пришёл — и ладно. Живёт только вот этим моментом.

На что я возразил:

— Конечно, есть такие люди, которые живут только этим моментом. Но вряд ли эти люди становятся руководителями таких групп. Наверняка он должен как-то заботиться о своих подопечных.

Анюта широко зевнула и ответила:

— Может, должен, может, не должен, кто его знает. Это факультативное занятие, а там никто не обязан ходить. Хотят — ходят, не хотят — не ходят. И он на это никак повлиять не может.

Я кивнул.

— Так-то да. Во всяком случае, мы хоть немножко да продвинулись. Узнали, что это те самые девчонки, и что были они в этом клубе.

— Ну да, узнали, — согласилась Анюта. — Не знаю, поможет тебе это или нет. Рассказала всё, что смогла выяснить. А сейчас извини, я пошла спать. Мне осталось-то спать всего часа три, а потом на работу. А завтра опять бабушки с дедушками пойдут.

Я заговорщицки подмигнул.

— А может и не пойдут. Погода вон, смотри какая, совсем разметелило.

Анюта вздохнула.

— Ну да, разметелило. С другой стороны, хоть бы подошли… Засыпать буду, так хоть будить будут, — и засмеялась.

— А так-то в этой вашей экспедиции чем занимались? — спрашиваю.

Она отвечает:

— Давай, я тебе про это завтра расскажу. Ну, правда, спать хочу.

И она пошла спать. Я тоже следом отправился.

И действительно, что пытать вопросами, если времени для сна мало осталось? Это я днём могу выспаться, у меня заказов нету, никуда спешить не надо. А Анюте на работу нужно. И так директорша её отпустила и в среду, и вот в пятницу пораньше. А если ещё и в понедельник поздно придёт или пропустит, могут неприятности быть. Ну, или уснёт на работе… Не хотелось бы.

Хотя, с другой стороны, сколько Анюта всего делает… Не так много работников, которые так качественно работали бы и за такие небольшие деньги. В библиотеках работники вообще сущие копейки получают. Для Анюты эта работа в большей степени так, для души, по зову сердца, чтобы дома не сидеть, ну и пользу какую-то людям приносить. Это очень важно: когда ты нужен людям, когда пользу приносишь, когда-то, что ты делаешь, востребовано, тогда и живёшь, вроде как, не зря. Ведь, как ни крути, а люди — существа социальные, и без социума нам никуда не деться.

Утром встал, Соловку накормил, умылся, позавтракал. Хожу по двору, вчерашние покупки перебираю, перекладываю, а мысли крутятся вокруг того, что Анюта вчера рассказала про древесницу, про Катю с Леной, да про их руководителя. Вот и Дима, как назло, не звонит, не рассказывает, чего он там нарыл про этого Петра Алексеевича. Может, я зря накручиваю, а может, и не зря: всё-таки чуйка подсказывает, что не случайно всё это. Как-то всё это взаимосвязано. Сон этот опять же…

Ну и не по-человечески это. Когда вот ходили в группу девчонки, а потом внезапно перестали ходить, и некому поинтересоваться, где они, может, случилось с ними что… Как-то не по-русски это. Может, где-то в других странах, где друг на друга наплевать и человек человеку волк, так и принято, но у нас всё равно нет. Тем более там есть и взрослые женщины советской, что называется, закалки. Вот у них-то образование ещё в советские времена заложено, и они ж заметили, иначе бы и не вспомнили, про кого Анюта говорит, а так — заприметили девчонок.

Заприметили, ну и отметили, что пропали. То есть они-то сами интересовались, но не настолько, чтобы пойти в общежитие или на факультет расспрашивать, но всё равно между собой обсуждали. А руководитель, получается, и не спросил ни у кого. И тут одно из двух: либо он действительно пофигист, каких в жизни мало, либо всё-таки он знает, где они. Поэтому что ему вопросы задавать?

Может, конечно, он ещё и по каким-то другим каналам пытался навести справки. Ну что ж, такую вероятность тоже нельзя со счетов скидывать. Но всё равно мне кажется, что если бы он был заинтересован выяснить, что к чему, то в первую очередь спросил бы здесь, в группе, у тех, с кем девочки общались. А раз тут не задал никому вопросов, то маловероятно, что пошёл спрашивать где-то в другом месте.

Ну и равнодушным человеком он мне не показался, всё-таки любопытство проявляет. Вот мы с Анютой пришли, он же увидел новое лицо, подошёл, спросил. Правда, там его больше интересовала Анюта, он с ней договаривался, а меня представили как мужа. А муж — он что? Муж он и есть муж, ну, пришёл посмотреть, куда его жена попала, какие тут могут быть вопросы?

Совсем другое дело девочка молоденькая, с зелёными волосами, необычная, не городская, может быть, немного диковатая. Всё равно ж по-любому древесница-то от современных девчонок, даже от тех же Кати и Лены, отличается. И не только цветом волос и одеждой (какая-то там у неё одежда в соответствии с окраской леса), но вполне и по поведению, потому что воспитывалась и выросла она в других условиях, и проблемы её интересуют другие.

Так что молодая девчонка-то по-любому интереснее будет. И в том, что касается Лены с Катей и древесницы, наверное, всё-таки он знает, где они, поэтому и вопросов не задаёт. Прижать бы его к стенке да допросить.

И Дима не звонит, ничего не рассказывает. Так бы он хоть что-нибудь нарыл. Может, этот Пётр Алексеевич маньяк какой-нибудь? Но у Димы такая работа, что лишний раз и не позвонишь ему.

В общем, ходил я, ходил по дому, а потом решил отвлечься. Потому что изводить себя смысла нет. А чем отвлечёшься в такой ситуации? Тут ведь голову занять надо.

Решил придумать поздравление Григоричу с днём рождения.

Ну и придумал. Не сразу, конечно. Но получилось в стихах:

У Григорича нынче праздник,

Он сегодня у нас молодец!

Он хранитель охотничьих сказок

И для нас будто родный отец.

Он по зайцам почти не стреляет,

Местный леший ему друг и брат.

Он сквозь брови на мир наш взирает —

Мудрый старец почти что Сократ

Поздравляем тебя с юбилеем

И пусть будет охота всегда!

Дни твои своей дружбой согреем,

Пронесём её через года!

Ты по духу наш брат и сородич,

И живи ты ещё сотню лет!

Будь здоров и не кашляй, Григорич!

Вот такой тебе будет завет!

Перечитал. Понравилось.

Вспомнил Анютиных бабушек и дедушек, которые на старости лет стихи писать начали. И понял, что срочно нужно этими стихами поделиться с кем-нибудь. Ну и набрал Саню, тем более что планировал рассказать ему всё. А тут повод как раз.

— Привет, говорю, чем занимаешься?

Он говорит:

— Привет. Работу работаю. Вот, договоры смотрю, прежде чем подписать. Ты что звонишь, Соловка потекла?

— Да нет, говорю, с Соловкой всё в порядке, другой вопрос у меня, но не телефонный.

Саня говорит:

— Понял. Ну, прям сейчас не могу приехать, а часа через два… Терпит? На обед поеду, заеду к тебе.

Я говорю:

— Терпит. Через два часа приезжай ко мне обедать, я тебя обедом накормлю, заодно и поговорим. И ещё… ты там календарь пока не отпечатал? Ну тот, который на юбилей Григоричу.

Он говорит:

— Нет.

— Придержи пока. Я поздравление написал. Если понравится, то вставим.

Саня засмеялся.

— Заинтриговал, — говорит. — Хорошо, скажу, чтоб не печатали пока.

Два часа времени более чем достаточно, чтобы приготовить обед. Обещал же накормить. Картошечку поджарил с лучком, огурчики и помидорчики маринованные достал, капустки. Чаю своего фирменного заварил. А там и Саня подъехал.