— Ну, ты меня озадачил своим звонком, я потом голову сломал, что ты хотел мне сказать. Что-нибудь, поди, про внучку лешего, про Зарину, выяснил?

А Дима так усмехается и отвечает:

— И да, и нет.

— В смысле, и да, и нет? Так да или нет? Как так может быть, и да, и нет?

Он и рассказал:

— Я попросил друзей. Вузов-то у нас тут несколько в Барнауле, а я ж не знаю, студентки какого вуза увезли Зарину эту. Ну и попросил друзей. Они посмотрели списки студентов всех вузов, выделили студенток. Потом из этих студенток выбрали тех, которые из деревень приехали. Потом оставили тех студенток, которые в том районе, где мы охотимся, живут.

Сказал — и замолчал.

Я, конечно, не стал уточнять, какие именно друзья, какие базы они взломали. Ни к чему мне это знать, меньше знаешь — лучше спишь. Вместо этого спрашиваю:

— Ну и что, много студенток, что ли? Там вроде деревень-то не так много, там три или четыре деревушки в округе. А если учесть, что сейчас молодёжи в деревнях вообще в принципе мало, в основном молодёжь старается в город уехать, то и не так много-то должно быть.

— Ты правильно говоришь. Мы допустили, что они сейчас ещё учатся, то есть с первого по пятый курс. Всех прошерстили, списки посмотрели. Так вот, есть две девчонки из политеха, с четвёртого курса, живут в Сосновке.

Я говорю:

— Ну и что ж ты, ну не томи! Что за девчонки? Может, как-нибудь с ними встретиться, поговорить?

А он мне отвечает:

— А не получится поговорить. Пропали девчонки, нету их. Уехали в город, и никто их найти не может.

— Ну нифига себе! Это что получается-то, у нас прям тут детективная история, что ли? И что, их не нашли ещё?

Он говорит:

— А вот в том-то и дело, что никто их не искал. Ни родители, ни преподаватели, ни одногруппники. Никто. А девчонок нет. Должны были быть в общежитии. В общежитии нет, на занятиях не появлялись, нигде нет, как в воду канули. Никто ничего не знает. А так как заявления никакого не было о пропаже, соответственно, никто их не искал.

Я даже растерялся немного.

— Ну нифига себе! И что делать теперь?

Дима пожал плечами.

— Ну вот, я и хотел с тобой обсудить, что делать. По-хорошему надо в полицию обращаться, чтоб искали девушек. Кто-то должен инициировать поиск. Если я буду инициировать пропажу, то на основании чего я ищу этих двух девушек? Мне б не хотелось, чтобы лишние вопросы ко мне были.

Так-то я понимал Диму. Наверняка же он со своими поисками всё это делал не легально. И к своим знакомым обращался, те тоже посмотрели базы данных в нарушение закона. И если всплывёт, что они нарушают… А если от них инициатива пойдёт, то это всплывёт обязательно. Им тогда за нарушение закона отвечать придётся. И в лучшем случае с работы слетят без права работать в этой области. Но тут скорее всего посерьёзнее проблемы будут. Я-то точно таких неприятностей не хочу Диме доставлять. Значит, нужно эту ситуацию как-то по-другому разрешить. А как её разрешить — чёрт его знает.

Ну, я и отвечаю Диме:

— Искать девушек однозначно надо. Надо подумать, как решить ситуацию. Может быть, ты скажешь мне фамилии, я к родителям съезжу, поговорю, скажу, чтобы заявление написали.

Он отвечает:

— Так-то девчонки взрослые, совершеннолетние. Вдруг у них всё нормально. Просто загуляли… Родители думают, что учатся. А родители там престарелые. Скажем им, что девушки пропали, а они расстроятся, сердечный приступ, и всё. А с девчонками, может, всё в порядке, может, они просто загуляли где-нибудь, бывает же, дело молодое. Да и на основании чего ты вдруг заинтересовался пропажей? Как объяснишь? Не все про лешего и его внучку поймут, ещё себе проблем наберёшься.

Я тяжело вздохнул.

— Проблем себе дополнительных точно не хочу. Но и найти пообещал, а слово я держу, ты же знаешь.

Дима кивнул.

— А что касается того, что загуляли, — продолжил я. — Ну, в принципе бывает. С девчонками такое бывает реже, чем с парнями, но исключать нельзя. Надо как-то потихоньку… А сам-то ты что думаешь? Как лучше поступить в этой ситуации? Так, чтобы и тебя не подставлять, и девчонок найти.

Он говорит:

— Не знаю, тут всё зависит от того, чего хочешь ты.

— Найти Зарину хочу, конечно же, — ответил я и, помолчав, добавил: — С девчонками-то понятно, буду думать, как организовать поиск, попробуем пока без подключения полиции. А эта, Зарина-то, объявлялась? Её видел кто-нибудь в городе?

Дима развёл руками:

— Я так-то по компьютерам. По документам не нашли, в сети нигде не засветилась, страниц в соцсетях у неё нет. Так что, про неё информации у меня совсем нет.

Думаю, да, дела, прям криминал какой-то. Видимо, не случайно дед забеспокоился. Хорошо бы с этим лешим встретиться, пообщаться, вопросики позадавать. Может быть, он не всё мне рассказал, может быть, там ещё какая-то информация есть, которой надо бы поделиться, чтобы я мог найти его внучку. Ну или попросить, чтобы он написал заявление о пропаже человека. Да нет, глупости! Как он напишет? Он же леший, у него и паспорта поди нет, его вообще в природе, с точки зрения документов, не существует, скорее всего.

В общем, хочешь не хочешь, а придётся самому из этой ситуации выпутываться.

Как бы там ни было, а с лешим встретиться надо. А потому я спросил у Димы:

— Ты как, завтра на охоту поедешь?

Дима посмотрел на работающие дворники, на этот холодный дождь, и говорит:

— Нет, я не поеду. Боюсь, на своей машине не вылезу. Машинка-то хорошая, проходимость хорошая, но по сухой дороге. А там же поди ещё и лесовозы прошли, раздолбили дорогу. Да и в принципе, что за удовольствие под дождём в лесу?

— Так-то да, — говорю, — ты прав.

Охоты-то точно не будет, заяц в такую погоду плотно лежит, да и самому неприятно. По лесу, понятно, дождевик наденешь, но всё равно через час и ноги мокрые, и сам мокрый. И обсушиться как следует негде. Был бы хоть домик, а так палатка да шатёр — этого мало.

В общем, получается, не попадаю я пока к лешему, чтобы порасспросить его поподробнее про его внучку-то, не попадаю.

В общем, поговорили с Димой. Взял я у него координаты этих девочек: имена, фамилии, в каком общежитии живут, в какой группе учатся, на каком курсе, странички в соцсетях — в общем, всё, что Дима смог нарыть. Поговорили ещё с ним о том о сём: там про охоту, про мужиков про наших. Вспомнили, что у Григорича день рождения через неделю, что надо бы подарком озаботиться. Ну, обсудили, как лучше сделать: скинуться всем вместе и один большой подарок купить, или каждый сам будет покупать. Решили пока обзвонить всех, с кем мы охотимся, Сане, конечно же позвонить, Андрюхе Егорову, Косте Каменеву и остальным. Поговорить с ними, а потом уже ещё раз созвониться и уже договориться про подарок, про то, как отмечать будем. Понятно, мы супругу Григорича нагружать не будем, в гости к ним напрашиваться не станем. Пригласят — пойдём, не пригласят — не будем настаивать. А вот на охоту выезд сделаем и там уже честь по чести отметим, поздравим. Всё-таки юбилей у деда, восемьдесят лет уже исполнится окончательно.

Распрощались с Димой. Он поехал по своим делам, а я зашёл домой.

Ужин, конечно, остыл, пока мы с Димой разговаривали. Так что, поставил в микроволновку уже остывший борщичек, который Анюта ещё раньше налила в тарелку. Хлебушка взял, корочку чесночком натёр. Понятно, что раньше хлеб другой был, и у корки, натёртой чесночком, по-другому вкус ощущался, но всё равно нет-нет, да и хочется. Пробовал гренки делать чесночные: это когда хлеб нарезаешь, готовишь такую чесночную водичку с маслицем, потом смазываешь этим кусочки хлеба и запекаешь их в аэрогриле. Но в этот раз что-то решил не запариваться, просто взял корочку хлеба да натёр чесночком, как в детстве бывало. Бахнул сметанки в разогретый борщ, сальца к хлебу с чесночком нарезал и погнали!

Сижу, ем, разговор с Димой перевариваю.

Анюта-то, пока мы разговаривали с Димой, уже успела и поужинать, и посуду за собой помыла. Что ж она меня ждать что ли будет, пока мы там наговоримся? Так что правильно сделала, что поела. Но всё равно присела рядом со мной за стол и спрашивает: