Но я покачал головой — одну не пущу. Волнуюсь: не понравилось мне, что он там начал про живых духов спрашивать. Да и вообще, как-то всё это подозрительно. Вот убедюсь, что всё в порядке, что Анюте никакая опасность не угрожает, тогда ладно.

— Ладно, как хочешь, — говорит Анюта. — В принципе, я и одна могу, и с тобой могу — как хочешь.

На том и порешили. Я телевизор смотреть сел, а Анюта снова за компьютер пошла — у неё там переписка. Продолжается работа на дому: обсуждают, кто придёт на мероприятие, кто будет слушать, а кто выступать.

А я про студентов этих задумался, посидел, поприкидывал — как успевают-то? Тут часов в сутках не хватает, а они такую нагрузку тянут. Не иначе магия какая-то!

Вот только магии-то не бывает, это я точно знаю! Ну… Среди людей не бывает. Всякие лешие не в счёт.

Вспомнил про лешего, и сразу про Григорича. И набрал Саню:

— Привет! — говорю. — А я кресло Григоричу купил.

А Саня смеётся:

— И я печку тоже купил! Осталось с мужиками решить вопрос по деньгам. Ты кому-то звонил уже?

— Да никому. Сегодня пока работал, вообще ни про кого не вспомнил, не до того было. Даже про обед забыл.

— Ну эт понятно! — засмеялся Саня. — Работа она такая!

А я ведь действительно, когда лопатой махал, ни про Григорича, ни про лешего не вспомнил.

Мы прикинули с Саней, кто поедет и будет участвовать в подарке.

Ну и вспомнил Саня про нашего охотника-преподавателя, про Костю Каменева, который женился и теперь с дитём нянчится. Он хоть и от охоты отошёл, но всё равно наш. Саня ему звонил, он сказал, что тоже хочет участвовать и, может, даже на один день вырвется. Понятно, что без собаки и без ружья. Просто посидеть с мужиками, отдохнуть, отвлечься от пелёнок и от недосыпа постоянного.

Я его хорошо понимал. Дом-работа, работа-дом. Да ещё ребёнок маленький — не выспишься как следует. А Костя ведь ещё и лекции читает, лабораторные ведёт. Так что, ему такой отдых очень нужен. После такого отдыха ему бодрости надолго хватит — и на преподавание, и на жену, и на ребёнка. Приедет довольный, счастливый, отдохнувший. И жене даст возможность куда-нибудь сходить.

Пока Саня про Костю говорил, я подумал: ведь он в политехе работает! По идее, должен знать про этих девчонок — Катю и Лену, они-то уже на четвёртом курсе. Девчонки симпатичные. А он у нас парень такой, симпатичных девчонок примечает…

Хотя, если честно, кто из мужиков не примечает симпатичных девчонок? Всегда взгляд падает на них. Сердце радуется, когда видишь, что вокруг есть красивые девушки. Без красивых девушек как-то и жизнь не та. И пусть жена рядом, под боком, и пусть мыслей никаких особых про этих девушек нету, ну все равно приятно ж! Вот посмотришь, и хорошо!

Но решил пока не звонить Косте. По телефону как следует не объяснишь. А вдруг там жена рядом, а я про девчонок спрашиваю. Да и как объяснить, почему заинтересовался ими. Приедем в лес, там и поговорим. Поспрашиваю между делом и про группу, и про девчонок. Четвёртый курс — по идее, он должен их знать.

Прикинули с Саней сумму, сколько человек — раскидали на всех. Саня сказал, что обзвонит всех, скажет, по сколько скидываемся. Подарки уже есть, осталось собрать стол и организовать неофициальную часть. Уж что-что, а организовать посиделки у костра в лесочке, поздравления, это у нас все могут! С этим у нас никогда проблем не было!

Но Саня меня удивил:

— А что, если сделать плакат? Наклеить совместные фотографии: Григорич с друзьями, то есть с нами, с добычей, с зайцами, с собаками… И смешные подписи сделать. И плакат этот подарить!

Я чуть не заорал от восторга.

— Слушай, идея огонь! Это же покруче кресла и печки — это и память, и вообще круто! А лучше давай календарь сделаем на следующий год! Чтоб жизнь продолжалась, и намёк, что и девяностолетний юбилей отметим!

Чувствую, Саня на той стороне тоже улыбается.

— Отлично! — говорит. — Присылай фотки, какие у тебя есть. Я знаю, ты часто фотографируешь. Я ещё у наших мужиков поспрашиваю, пусть тоже присылают фотографии. Лучше электронные. Я своему пиар-отделу дам задание, они сверстают и в типографии распечатают. Можно даже несколько экземпляров напечатать, чтобы всем хватило.

— Понял, — говорю, — замётано!

Хотел уже распрощаться, а Саня внезапно выпалил:

— Слушай, я же договорился насчёт выжлеца. Как только твоя Соловка потечёт, сообщай мне, и всё. Я позвоню, скажу, что едем. Дня на два поедем, чтоб уж наверняка покрыл, чтобы со щенками всё получилось.

Спрашиваю:

— Что хозяин выжлеца за вязку хочет?

Саня отвечает:

— Щенка из этого помёта.

Говорю:

— Понял. Без вопросов. Всё сделаю в лучшем виде.

Саня выдохнул:

— Ну и отлично!

Вот так вопрос со щенками сам собой и решился. Так что, придётся с этой мелочью повозиться. Ну да ладно, чего уж. Надо будет Анюту обрадовать…

Потом я Диме позвонил — рассказал про юбилей, про плакат и календарь. Он сказал:

— Не вопрос. У меня хорошие фотографии есть, отправлю Сане. — и положил трубку.

Потом позвонил другим мужикам. Но оказалось, что Саня уже всех обзвонил.

Отлично — пусть готовятся!

Когда готовишься поздравлять другого человека от души, фотографии ищешь, подписи придумываешь, верстаешь этот календарь, чтоб всё это по красоте было… Ты же заново переживаешь все эти моменты на охоте, на выездах на каких-то наших, на выставках, когда собаки экстерьер показывают, или на состязаниях, когда голос их оценивают и другие охотничьи качества, вязкость там или как собака по следу идёт, как след распутывает… Вспоминаешь кучу всяких разных ситуаций, и смешных, и курьёзных, и грустных, чего уж там, и грустные ситуации тоже бывают. Ты чувствуешь себя в этот момент по настоящему живым, по настоящему нужным людям.

Да даже дело не в том, что нужным чувствуешь себя. Среди людей ты! Не один! И не просто среди людей, а среди своих! Там ведь интересы общие, всегда есть о чём поговорить, все знают друг друга.

Вот когда в Интернете молодёжь общается, а вживую с людьми как бы не торопится встречаться, они ж себя такого счастья лишают! Можно сказать, части души… Потому что живое общение никаким интернетом никогда не заменишь. Живое общение, живая память, это то, что потом наполняет твою жизнь.

Поговорил с мужиками, погрузился в телефон. Сейчас же все на телефон фотографируют, фотоаппараты с собой на охоту редко когда кто возит, не до того там. К тому же у всех фотоаппарат в телефоне, и сейчас телефонные снимки по качеству вполне нормальные.

Просматриваю, вспоминаю, отбираю какие-то фотографии, отсылаю их Сане. Пытаюсь представить, как это будет выглядеть. Да нормально будет выглядеть! Просто отлично будет выглядеть! И Григоричу приятно будет, что самое главное! Да и не только ему, всем нам!

В субботу-то мы с Анютой — я за фотографиями, она за компьютером — долго засиделись, поэтому в воскресенье проснулись поздно. Ну и как-то лежали, вставать не торопились, разговаривали. Про девчонок опять разговор зашёл. Анюта снова засомневалась:

— Может, всё-таки эта группа не имеет отношения к пропаже девушек и к древеснице этой?

Я повторил:

— Ну, может, и не имеет, а может, и имеет. Вот в понедельник уже, завтра, сходим, узнаем, может, что-нибудь да прояснится.

— Ну, так-то да, — согласилась Анюта.

Потом потихонечку разговор перешёл на наших детей. Посетовали, что внуков до сих пор нам они не родили: что у сына, что у дочек нету детей. Вроде и там в браке, и там в браке, свадьбы сыграли, а с детьми не торопятся. Кошек завели и нянчатся с ними.

Так-то это сейчас всеобщая тенденция. Молодёжь не торопится семьями обзаводиться. А даже если поженятся, то не торопятся детей рожать. А это ж дело такое, это ж продолжение рода. Ну и продолжение рода — это же не фигура речи, это вот прям так и есть: продолжение крови, генов. Что потом, после тебя, кто-то останется и продолжит твою фамилию.