Потом за разметку взялся. Тут, конечно, пришлось голову поломать да по площадке попрыгать. Хочется всё-таки, чтобы ровненько всё было. Разметил всё — и размеры, и высоты. Ниточки натянул, уровнем проверил, фронт работы определил.

Затем прокопал канавки для бортиков. Бортики у нас ещё по весне закуплены были. Мы же эту площадку давно планировали сделать, давно разговоры шли — я даже песчано-гравийную смесь завёз ещё весной. А потом начались летние работы: меня дома практически не было — то с одними туристами в рейсе, то с другими. А сейчас, пока время есть, то почему бы и не поработать?

В общем, поставил бортики на место, всё вымерено по линеечке, по ниточке, всё ровненько, красиво, от души, что называется, для себя.

После песчано-гравийная смесь в дело пошла. Кидаю лопатой гравийку, кидаю… А потом чувствую — немножечко уже подустал. Думаю: сейчас раскидаю, разровняю хотя бы граблями — и пойду домой.

Пока разбрасывал гравийку, тут и Анюта пришла:

— О, а ты что это здесь? Поди и не обедал? — удивилась она.

Я выпрямился, прогнулся немного, потянулся — спина-то гудит! Спрашиваю:

— А сколько времени-то?

— Да уж шестой час, — отвечает. — Скоро темнеть начнёт.

— Ну вот, увлёкся чего-то, — развёл я руками.

— Это ты хорошим делом увлёкся! — засмеялась Анюта. — Площадку доделать бы — вообще классно будет! Глядишь, ещё успеем в этом году шашлыки тут пожарить.

Представил, как мы тут с Анютой сидим в креслах, шашлыки жарим, и так тепло на душе стало! Но чтобы так было, нужно поработать сначала.

— Ладно, — говорю, — ты иди тогда ужин готовь, а я здесь сейчас закончу и приду.

Докидал всё, что надо, выровнял. Теперь осталось песок завезти — сделать песчаную подушку, и на неё уже брусчатку уложить. Если завтра день опять хороший будет, то вполне смогу и закончить площадку. Ну, если уж не закончу — то хотя бы начну. Площадка в принципе небольшая — что там тянуть?

Разровнял песчано-гравийную смесь, подушку хорошую сделал, прошёлся немножко, утрамбовал, чтобы плотно всё хорошо лежало. И пошёл домой. К тому времени уже действительно темнеть начало.

Стало понятно, почему голова болит и силы в мышцах не осталось. Правильно: без заправки работать сложно — надо заправиться. А заправка — это что? Хороший ужино-обед!

Пришёл домой весь пропыленный, пропотевший — работал-то на совесть, для себя. Принял душ, как обычно.

Анюта тем временем на стол накрыла. Со вчерашнего дня пюрешечка ещё оставалась (Анюта много наготовила — и для пирожков, и на второе). К пюрешечке гуляш из зайчатины сделала. Он у неё очень вкусный получается.

Я же ей когда зайца приношу, она его сразу делит на части: потрошки отдельно, передние ноги отдельно, задние — отдельно. Потом с хребта мясо срезает — и всё. Рёбра мы выбрасываем: собаке боимся давать — острые кости могут кишечник повредить. Поэтому с грудины и хребта Анюта мясо срежет, остальное — в мусор.

Передние ноги она использует, когда плов готовит. Плов из зайчатины очень вкусный получается. Потрошки тоже жарит с лучком — это отдельное блюдо. А мясо с хребта и с задних ног на гуляш идёт: с морковкой, с лучком, вкуснятина! Тут главный секрет чтобы много морковки и лука было. Можно сметаны добавить, а можно и без сметаны, под настроение.

Вот она и приготовила мне гуляш заячий. Да ещё и пирожки со вчера остались. Анюта разогрела их в микроволновке.

И чайку на травках заварила. Я же, когда по лесу хожу, не только за зайцем охочусь и грибы-ягоды беру, но и травки собираю: то липовый цвет, то душицу, то зверобой, то листья дикой малины, смородины или брусники. Дома-то тоже малина и смородина есть, но эти листья такого аромата не дают, как дикая — домашняя всё растеряла. А у диких малины и смородины листья очень пахучие.

Не только из леса травки привожу, но и из Горного. Когда туристов вожу, бывает попадаем в дикие места, где можно хорошей травки для чая нарвать.

Из всех этих травок, да ещё и из бадана или зизифоры из Горного, это травка наподобие чабреца, да и сам чабрец добавляю… В общем, высушил, смешал и получился травяной купаж. Потом добавляю немного чистой чёрной заварки — хорошего, дорогого чая — и такой ароматный, вкусный чай получается, что сахара к нему не надо — просто душа поёт! Медку чуток добавить, и всё.

Сели поужинать. Я спрашиваю Анюту:

— Ну что, как день прошёл? Про свой-то мне нечего рассказывать — ты всё видела сама.

Анюта улыбается.

— Ну ты молодец! Прямо хорошо поработал — сразу так продвинулся, заметно. Прямо радость!

Ну а мне что? Жена радуется — и мне хорошо. Но вопрос повторил:

— Так как у тебя-то день прошёл?

— Да как обычно, — отвечает. — Обзванивала, готовила сценарий. У нас скоро литературные чтения, музыкальные номера нужно подготовить и публику обеспечить.

— Ну да, знаю я твою работу, — усмехнулся я. — Это же целый день на телефоне.

— Ага, — Анюта грустно улыбнулась.

— А по нашему-то делу продвинулось что-то? — спросил я.

Она не отвечает, сидит задумчивая.

Я и спрашиваю:

— Что задумалась-то?

— Понимаешь, — говорит, — я же с политеховцами тоже разговаривала. У знакомой преподавательницы спросила про эту фольклорную группу, знает ли она, что за группа, чем занимаются. Сказала, что хочу сходить, мол, вот и интересуюсь. Думала, она меня отговаривать начнёт или что-нибудь плохое расскажет. А она в таком восторге, говорит: «Ой, это такая замечательная группа! Они недавно организовались, но у них такой харизматичный руководитель! Они в экспедиции ездят, по деревням фольклор собирают. Хотя учатся на технические специальности, вроде не по профилю получается. Но они фольклором факультативно занимаются, серьёзно так, как будто на филологическом учатся! Мол, вот что значит, когда люди занимаются тем, что им на самом деле интересно!» В общем, много что она мне порассказала. Они, оказывается, не только про духов изучают, они песни старинные собирают, заговоры разные, заклички. Сами петь учатся, костюмы шьют, реконструкторством занимаются — восстанавливают старинные костюмы. Привозят что-то от бабушек из деревень, какие-нибудь старинные одежды, а потом уже делают выкройки, шьют, вышивают. Там такие рукодельницы. И парни тоже ремёсла восстанавливают разные. Знакомая сказала, что в универе не нарадуются на них. Когда бывают вузовские мероприятия, они прямо очень помогают. Концертные номера ставят. И ещё… студенты, которые ходят в этот кружок, все такие заинтересованные. И что интересно, это ещё и стимулирует их учиться хорошо: среди тех, кто в эту группу ходит, отстающих и двоечников, как ни странно, нету.

Я выслушал её и удивился:

— Да, как-то странно всё это.

— Вот и я думаю. Может, они не связаны с пропажей девушек? У них же времени ни на что не должно хватать, — вздыхает Анюта.

— Не знаю, — отвечаю. — Может, и не связаны. А может, и связаны. В понедельник увидим. Но знаешь что… Я вот слушаю тебя, и мне вот что интересно. Учёба плюс увлечение далёкое от их будущей профессии… Всё это много времени требует. Как они успевают везде?

— Я тоже удивилась. Вот такая странная группа получается, и отзывы все положительные. Я потом не только с этой знакомой преподавательницей разговаривала. Ещё позвонила знакомой журналистке из «Вечернего Барнаула», вроде как на чтения пригласить, ну и вскользь про группу бросила. А она тоже с восторгом говорит: «Ой, я брала у них интервью, писала статью — какие они молодцы!»

Думаю: да, дела… Как-то картинка не складывается. С одной стороны, девушки из их группы пропали, а с другой, — такая активная работа, столько делают. Причём, не всякую ерунду, а действительно стоящим делом занимаются. Сложно представить, что это про одну и ту же группу.

— Ну, — говорит Анюта, — схожу в понедельник, посмотрю своими глазами.

И смотрит на меня вопросительно: пойду ли я с ней?

Она знает, что мне всё это неинтересно. Мне бы с мужиками про охоту, рыбалку, машины поговорить. А там, в этой группе, я буду скучать. На лавочке-то книжку в аудиорежиме можно послушать. А на занятиях этого не сделаешь.