Соловка снаружи осталась, легла у крыльца в тенёчке, и довольная жмурится. Ну и улыбается, конечно. Она у меня улыбчивая…

Заходим в дом, а там три девчонки. Одна босая, с зелёными волосами, в таком платьице с осенними листочками, вот. Зарина. И две других, такие современные девахи. Я так-то фотографии видел в соцсетях, так что сразу понял, что это Катя и Лена. Да кто б ещё это мог быть? А они такие радостные, кидаются нам навстречу:

— Пётр Алексеевич, здравствуйте!

Потом нас увидели, засмущались сразу.

Ну, так-то девчонкам положено смущаться. И нам приятно, когда девчонки смущаются, чего уж.

А они тут же засуетились:

— Мы сейчас чайку приготовим.

Я понимаю, что не голодали девчонки, всё-таки это земля домового, а у домового всегда припасов полно. Опять же дом купца, рядом мельница — зажиточный хозяин. Но по людскому обществу девчонки точно соскучились, вот.

Сели, чай попили, поболтали о том, о другом, о пятом, десятом.

Спросили они про то, как там дела в клубе. А про то, можно ли домой вернуться, и не спрашивают даже.

Пётр Алексеевич так улыбается и говорит:

— Ну, как дела в клубе, вы и сами можете узнать.

Зарина аж подскочила:

— Можно возвращаться к дедушке? — и такая радость в глазах.

Пётр Алексеевич на нас посмотрел. Ну, я и говорю:

— В принципе, возвращаться можно. Но давай немножечко подождём ещё. До пятницы. В пятницу я отвезу тебя к дедушке. А пока ты… Ну или вы вместе… Хотите, тут побудьте, хотите, в городе. В принципе, прямой угрозы больше нету. За дело твоё мы взялись, так что всё будет в порядке. Но время нужно. Вот, мужики помогают мне, и другие люди помогают.

Я не знал, уничтожили мы тёмного духа или нет. Скорее всего нет. Но сил у него точно поменьше стало. Опять же, армии он лишился. Так что, даже если и жив, то вряд ли сейчас объявится. А значит, прямой угрозы древеснице нет.

Девчонки сразу серьёзными стали. Ну, я им рассказал про все наши задумки, про то, что мы уже сделали, и чего ещё планируем сделать. Девчонки сразу воодушевились и такие говорят:

— Ой, а мы у себя в политехе тоже подхватим! И с интернетом можем помочь, со всякими мемасиками и флешмобами, это мы умеем!

Я думаю: о, отлично! Ну и хорошо.

Попили чай, поговорили.

Ну и всё, как бы, пора выходить. Спрашиваю девчонок:

— Так что решили, тут остаётесь или с нами пойдёте?

Катя-то с Леной вроде сначала хотели вернуться в город, а потом на Зарину смотрят: как она решит. В конце концов, это ей основная опасность угрожала. Потому за ней решение и оставили, готовые разделить с ней невзгоды.

А она подумала и степенно так отвечает:

— Нужно вернуться в город, я думаю. Чтобы поскорее начать работу по сохранению и восстановлению леса, не откладывать её. А то, пока мы тут сидим, мы ж ничего сделать не можем. А неизвестность и бездействие — это же хуже всего.

Говорю:

— Правильно мыслишь, молодец!

Ну и всё. Чай попили, девчонки быстренько посуду убрали. Пётр Алексеевич скорее крошки все стёр. Девчонки так с улыбкой на него посмотрели, видимо, уже знают эту его привычку, чтоб там никаких крошечек на столе не было. Они и так старались, когда на стол угощение ставили, чтоб крошек не было, но всё равно Пётр Алексеевич чего-то там разглядел…

В общем, вышли обратно в башню элеватора из этой земли Петра Алексеевича.

Он идёт задумчивый. По большому счёту, здесь, сейчас, рядом с ним идут пять человек и древесный дух, которые знают о его земле, которые знают о его слабости, знают его историю, знают о нём то, что он от всех долгое время скрывал. Вот и идёт он такой задумчивый.

Ну, я-то его понимаю, потому что ему теперь как бы решить надо, что делать дальше. И к земле своей он привязан, уйти не может. И сделать что-то надо. В общем, не знает, что предпринять. Не убивать же нас, мы ж, в конце концов, спасли его.

Я положил руку на плечо ему и говорю:

— Ты, Пётр Алексеевич, не переживай, мы твои тайны в секрете хранить будем. Мы люди взрослые, слово держать умеем. Правда ж, мужики?

Те тоже всё понимают, говорят:

— Ну да, конечно, всё так и есть, никому ничего рассказывать не будем. Ты человек, хоть и дух, а нормальный, так что давай, действуй, чтобы и дальше всё хорошо было. Дело нужное делаешь, историю для людей сохраняешь, культуру нашу. Вот и дальше сохраняй.

Пётр Алексеевич расслабился немножко, успокоился.

Тем временем мы из этой башни, элеваторской-то, выходим.

Спецназовцы увидели нас, увидели девчонок. Удивились, честно скажу, удивились. Видимо, не ожидали, что мы девок выведем. Они ж там всё зачистили, всё осмотрели. А тут три девушки…

Спрашивать ничего не стали. Ну, вывели и вывели, значит, что-то бойцы пропустили.

Я видел, какой взгляд старший бросил на своих подчинённых. Думаю, ну, блин, попадёт парням ни за что. Они ведь действительно старались и действительно свою работу качественно выполнили. А девчонок этих они найти не могли, потому что не в этом мире девчонки были-то. Но и рассказать всё я не мог.

Переглянулись с Димой, и Дима пошёл к спецназовцам. Понятно, что втык всё равно подчинённые получат за некачественную работу, но Дима смягчит, чтобы там не сильно пострадали. А лишняя взбучка от начальства держит подчинённых в тонусе и заставляет лучше работать, так что, может быть, даже и на пользу им это пойдёт.

Ну и всё. Студентов и молодёжь увезли, бандитов-то ещё раньше увезли. И мы сели по машинам. У меня-то Соловка в машине была да барахла полно, которое я на охоту с собой брал, а Дима с Саней на своих машинах приехали. Предложил им девчонок и Петра Алексеевича до дома довезти. Ну и всё, расселись по машинам да поехали.

Домой приезжаю, а там Анюта. Так-то она не знала про все эти приключения, я ж ей не звонил, не говорил. Ну, уехал с утра на охоту и уехал. Вот. А то, что у меня тут буквально была битва не на жизнь, а на смерть, вот про это я ей говорить ничего не стал.

Но моей мудрой жене и говорить ничего не надо. Она увидела меня, увидела Соловку, и спрашивает:

— Что-то случилось?

Я говорю:

— Случилось, да. Но закончилось всё хорошо. Девушки теперь свободны, и Катя с Леной, и Зарина. Пока они в общежитии. А потом, когда поедем юбилей Григорьевича отмечать, то отвезём Зарину в лес.

Анюта нормально это восприняла, кивнула:

— А что, хорошая идея.

Ну и всё, на стол накрыла. Мы поужинали, поговорили, обсудили какие-то дела семейные, про внуков будущих, про детей опять же. Всегда есть о чём поговорить с женой, особенно если ты хочешь с ней разговаривать, и она хочет с тобой разговаривать.

Я расспросил, как у неё дела на работе. Кое-что из сегодняшних приключений рассказал. Не всё, конечно. Не надо ей всего знать. Волноваться будет. А оно мне надо?

Неделя пролетела очень быстро. Мы за это время успели и в нашем деле продвинуться, и молодёжь поднять. Девчонки очень активно включились в работу, видимо, насиделись там, наскучались, и тут жажда деятельности появилась. Да бурно так!

Начали про вырубку лесов говорить, про сохранение природы.

Молодёжь у нас какая? Они на такие темы очень хорошо отзываются. Ведь сохранение лесов, сохранение природы — это же их будущее, это будущее их детей. Это мы уже как бы свою жизнь прожили, и уже с позиции возраста понимаем, что надо. А они ж вот прямо сейчас живут, для них это кровь из носу как важно!

Ну и всё, дело закрутилось.

Запросы депутатские пошли. У Анюты в библиотеке в план мероприятия по защите окружающей среды поставили. Юра позвонил. Встретились с ним, обсудили экотуризм. Потом я его с Катей и Леной познакомил. Они создали инициативную группу.

Девчонки сказали, что студентов организуют, и они будут помогать эти экотропы делать, и грант написать помогут. Есть у них народ, который умеет это делать. А это же очень большое дело, когда ты умеешь и знаешь, как эти гранты все заполнять.