— «Хмельной Секач» так «Хмельной Секач», — Ксавий вальяжно повёл плечом, словно на нём был не промокший, пахнущий кухонными помоями камзол, а парадный мундир королевского гвардейца. Он бережно подхватил свой аккордеон, проверил замки на чехле и хищно улыбнулся, сверкнув клыками в темноте переулка. — Веди, напарница. И постарайся не отставать в этих своих лужах. Моё шоу начнётся ровно через пять минут после того, как мы переступим порог. А насчёт репертуара не переживай — изящество оставим для Верхнего города, а местной публике я устрою такое зрелище, что они забудут, как дышать.

Мы двинулись по залитым грязной водой закоулкам, стараясь держаться поближе к стенам домов, чтобы не привлекать внимания редких патрулей стражи и не промокнуть ещё больше. Дождь медленно стихал, сменяясь плотным, липким туманом, который идеально скрывал наши силуэты. Ксавий шёл бодро, несмотря на то что усталость была буквально написана на его лице. Видимо, спесь, гордость и врождённое упрямство заменяли ему и сытный ужин, и сухую постель. В этом мы с ним, как ни странно, были похожи: Нижний квартал мог переломать нам кости, но согнуть наши шеи у него пока не получалось, хотя он не единожды пытался.

Пока мы шли, я краем глаза наблюдала за его профилем. Демон. Благородный изгой. Третий сын барона, которого выставили на улицу, как шелудивого пса. В голове не укладывалось, как этот холёный парень умудрился выжить здесь целых два дня в одиночку. Я-то знала эти улицы с детства, умела сливаться с тенями и просчитывать шаги стражи до миллиметра, а он… Он пёр напролом, неся свою спесь как знамя. И самое жуткое, что его спонтанный порыв в «Сытом Вепре» действительно спас меня от кандалов. Сейчас я понимала это очень чётко. Признавать это было неприятно, ведьмы не любят быть должницами, особенно перед демонами, но факт оставался фактом — рогатый сыграл наперерез правилам и принял удар на себя.

«Хмельной Секач» встретил нас привычной кабацкой стеной из удушливого дыма, запаха пережаренного на старом, прогорклом сале мяса и оглушительного гомона десятков лужёных глоток. Зал был забит до отказа. За длинными, покрытыми слоями вековой грязи дубовыми столами сидели хмурые, обветренные мужчины в добротных кожаных куртках, портовые надзиратели, торговцы сомнительным товаром и южане в ярких, но изрядно засаленных кафтанах. Воздух можно было резать ножом. Настоящее непаханое поле для хорошего карманника, если знать, как правильно подойти. Или же шанс остаться где-то в соседней подворотне с перерезанной глоткой, если совершишь ошибку.

Я скользнула в сторону, мгновенно растворяясь в полумраке у массивной, покрытой трещинами опорной колонны. Мой серый плащ идеально сливался с неровными тенями от чадящих настенных факелов. Я накинула капюшон пониже, полностью сосредоточившись на пространстве зала, просчитывая потенциальные мишени и пути отхода. Пальцы под пологом плаща привычно расслабились, готовые к идеально точным, бесшумным движениям.

Ксавий не заставил себя ждать. Удивительно, но ему не потребовалось времени на подготовку или скромное ожидание у порога.

Он не просто зашёл в зал — он в него ворвался, словно вся эта дешёвая таверна принадлежала его предкам по право права крови. С грохотом пнул ногой шаткий деревянный табурет у входа, заставив пару наёмников недовольно обернуться, и размашистым, абсолютно хозяйским шагом направился прямо к центру зала, где стоял массивный пустой стол, заваленный грязными тарелками. Одним слитным, невероятно грациозным движением он выхватил аккордеон из чехла, отбросив кожаный футляр в сторону, вскинул инструмент на плечо и с ходу, без всякой настройки, выдал такой оглушительный, рваный и издевательски-весёлый аккорд, что половина гостей испуганно схватилась за кружки, а разговоры в зале разом оборвались.

— Добрый вечер, почтенные трудяги, суровые волки и истинные хозяева Нижнего города! — гаркнул демон, с невероятной лёгкостью взбираясь на заваленный стол. Как он при этом не разбил ни одной тарелки, оставалось загадкой.

Его кожистые крылья с шумом расправились во весь размах, на долю секунды полностью перекрыв свет от центральной масляной люстры и бросив на закопчённые стены огромные, пугающие силуэты. Рога блеснули в полумраке, а наглый, высокомерный взгляд аристократа, устремлённый на толпу, заставил притихнуть даже местного вышибалу, который как раз собирался двинуться к нему с дубиной.

— Сегодня великий день для этого заведения, потому что специально для вас, ценителей дикого драйва и настоящей свободы, поёт изгнанный принц Верхнего города! — Ксавий безумно, хищно ухмыльнулся, обнажив острые клыки, и с размаху ударил по клавишам.

Из инструмента вырвалась дикая, галопирующая, бешеная мелодия — совершенно не похожая на те занудные, кружевные баллады, принятые в домах высшего света. Это был грязный, ритмичный, кабацкий марш, замешанный на ярости, гордости и чистом адреналине. Демон пел хрипло, с вызовом, его голос легко перекрывал остаточный гул толпы, а сам он буквально заходился в каком-то безумном, гипнотическом танце на столе. Каждое движение его крыльев, резкие взмахи хвоста и яростный топот тяжёлых сапог по столешнице заставляли всю таверну неотрывно, как заворожённых, следить за этим представлением.

«А ведь он ни капли не соврал», — восхищённо подумала я, оценив обстановку и чувствуя, как по спине пробежал лёгкий холодок от мощи его энергетики.

Весь зал, включая прижимистого трактирщика, кокетливых служанок и всех троих вышибал у дверей, замер, намертво приковав взгляды к беснующемуся в центре зала Вельдмару. Насчёт «монументальной ширмы» рогатый оказался прав на все сто процентов. В этот момент люди не заметили бы даже, если бы у них из-под носа унесли саму мебель вместе со стенами. Они пили это шоу глазами, полностью растворившись в грохоте аккордеона и простой, но очень смешной песни.

Пора было работать. Время пошло.

Я плавно, словно бесплотная серая тень, двинулась вдоль длинных рядов столов. Мои пальцы действовали со скоростью атакующей змеи, точными, выверенными годами микродвижениями. Крошечный, едва заметный импульс магии мазнул по сознанию первой жертвы — толстого южанина в зелёном кафтане. Морок отвлёк его на долю секунды — ровно на то время, пока Ксавий выдавал очередной оглушительный, дребезжащий пассаж и картинно взмахивал крылом.

Мгновение — и мягкий кожаный кошель бесшумно скользнул в мой широкий рукав. Два золотых, горсть тяжёлого серебра. Отлично.

Я сделала два шага назад, меняя позицию, и скользнула к следующему столу. Там сидел портовый перекупщик, разинувший рот на крылатого музыканта и увлечённо подбивающий такт ладонью по колену. Шёлковый мешочек на тонком шнурке был забран одним отточенным движением моих пальцев. Тяжёлый, внутри явно звякнуло что-то весомое. Напарник на столе в этот момент выдал такое зубодробительное соло, что весь зал дружно ахнул и зааплодировал.

Я двигалась по залу, как рыба в воде, чувствуя, как внутри разгорается пьянящий, горячий азарт настоящей, чистой охоты. Ни один человек, ни один орк или гном во всей таверне не посмотрел в мою сторону. Никто не следил за моими руками, никто не обращал внимания на серую фигуру, скользящую между стульями. Все взгляды, все до единого, были прикованы к демону, который уже буквально летал по столу, доводя толпу до экстаза своей яростной песней. Это было гениально. Чистая, идеальная работа без малейшего риска.

Когда Ксавий, тяжело дыша и обливаясь потом, выдал финальный, оглушительный, вибрирующий аккорд и картинно, с чисто королевским изяществом раскланялся под внезапно взорвавшийся криками, свистом и грохотом кружек зал, я уже стояла у самого выхода, незаметно придерживая карманы плаща. Они приятно, весомо оттягивали ткань вниз. Куш был сорван. Наш идеальный конвейер сработал безупречно с первой же попытки.

Я скользнула за дверь первой, растворяясь в ночном тумане переулка, — уходить вдвоём было бы слишком рискованно. Ксавий нагнал меня примерно через десять минут. Он шёл быстро, на ходу застёгивая чехол аккордеона, его грудь высоко вздымалась от бешеного темпа выступления, а глаза в темноте всё ещё горели остаточным золотым блеском.