Но я, как демон, которого с пелёнок выращивали женщины Верхнего города, обученный различать малейшие тональности их настроения, чётко понимал: у её паники была совсем другая причина. Не связанная со мной напрямую. Это был страх существа, которое когда-то доверилось, открылось, а его с размаху приложили лицом о мостовую, вырвав из груди ещё бьющееся сердце.

Она что-то говорила о том, что мы друг другу ничем не обязаны или что-то подобное, я, если честно, даже не пытался вслушаться в её слова. Я прекрасно понимал, что это бессмысленно и бесполезно. Она даже говорила всё это не для меня, она упорно, если даже не сказать упрямо, пыталась убедить в этом саму себя. И у неё это не получалось.

Я, впрочем, был достаточно умён, чтобы понимать: попытайся я хотя бы попробовать возразить, всё это закончилось бы скандалом, а это было последнее, что нам было нужно в сложившейся ситуации. Так что я продолжал слушать краем уха и даже периодически поддерживать разговор той или иной ничего не значащей фразой.

Именно в этот момент тяжёлые дубовые двери «Ржавого киля» с оглушительным, пушечным грохотом распахнулись настежь, едва не слетев с петель. В сырой, прокуренный и задымлённый зал трактира с вихрем ворвался холодный уличный воздух пополам с липким, промозглым ночным туманом. Дребезжание оконных стёкол заставило немногочисленных посетителей испуганно затихнуть. Разговоры оборвались мгновенно, словно их перерезали ножом.

В зал чётким, отработанным, тяжёлым военным маршем вошёл карательный отряд магов-ищеек правопорядка. Их серые мантии со сверкающими серебряными эмблемами Верховной Гильдии казались неестественными, чужеродными и зловещими в этой убогой портовой дыре. В руках они держали поисковые артефакты, чьи хрустальные острия хищно поблескивали и мерцали в полумраке, сканируя пространство на предмет остаточных следов сырой магии. Стражники в тяжёлых полудоспехах мгновенно перекрыли главный вход и выстроились вдоль стен, положив ладони на эфесы мечей и дубины. Они действовали жёстко, уверенно и без малейших раздумий, как обученные псы на охоте.

Но моё сердце пропустило удар, а дыхание перехватило вовсе не из-за серых мантий или блеска доспехов.

Следом за отрядом магов, лениво и небрежно поигрывая дорогой плетью из чёрной змеиной кожи, в кабак неторопливо вошёл высокий, ослепительно и безупречно одетый демон. Его идеально закрученные, холёные рога маслянисто блестели в тусклом свете настенных факелов, бархатный плащ шуршал по грязным, засаленным доскам пола, а на губах играла всё та же самая, до боли знакомая, леденящая душу бархатная улыбка.

Лоренцо Вайлдфайр. Старый знакомый, и далеко не самый приятный.

Ксавий Вельдмар

Я медленно, с почти осязаемой, тяжёлой грацией начал подниматься из-за стола, не сводя глаз с лоснящейся рожи Вайлдфайра. В голове медленно, но верно складывался план о том, как я должен действовать.

Лоренцо всё ещё продолжал смаковать своё превосходство, наслаждаясь тем, как беспомощно цепенеет Алессия под его ледяным, брезгливым взглядом. Он был настолько увлечён собственным триумфом, настолько уверен в своей абсолютной безнаказанности начальника, что даже не сразу обратил внимание на то, как тень от моей фигуры закрыла половину нашего стола.

Одним плавным, размашистым движением я расстегнул фибулу и сбросил с плеч серую грубую дерюгу Нижнего квартала, которую Лесси заставила меня надеть. Простая ткань упала на засаленный пол, открывая миру плотный, безупречный бархат полуночно-синего цвета и глубокое, хищное серебряное шитьё от старика Магнуса. В тусклом свете кабацких факелов серебряные нити вспыхнули так ярко и дерзко, словно я стоял не в прокуренной портовой дыре, а посреди бального зала королевского дворца.

Я расправил плечи, позволяя пятиметровым кожистым крыльям с лёгким, тяжёлым шелестом расправиться за спиной, чуть сдвинув шаткие соседние стулья. Высота моего роста, холёные рога, изысканный крой камзола и бескомпромиссная баронская спесь, впитанная с молоком матери, в один миг преобразили убогий угол «Ржавого киля».

Лоренцо осёкся на полуслове. На его холёном лице на долю секунды мелькнуло истинное, глубокое замешательство. Он мгновенно узнал меня. В его глазах отразился стремительный характер мыслительного процесса: Ксавий Вельдмар. Третий сын барона. Изгой, о гулянках и скандалах которого гудел весь Верхний город. Но сейчас этот изгой стоял перед ним и смотрел на него с таким леденящим превосходством, от которого у мелких дворян обычно подкашивались колени.

— Надо же, какие люди решили посетить трущобы, — произнёс я. Мой голос — глубокий, бархатный, привыкший повелевать на светских раутах — прозвучал над затихшим кабаком с ленивой, смертоносной насмешкой. — Вайлдфайр. А я-то думаю, откуда в этом почтенном заведении так воняет приторно-дешевыми духами и трусостью? А это ты приволок сюда свои холёные рожки.

— Вельдмар?.. — процедил Лоренцо сквозь зубы, мгновенно взяв себя в руки и перехватывая змеиную плеть. В его глазах закипела спесивая ярость. — Какого черта ты здесь делаешь, Ксавий? По столице ходят слухи, что тебя выставили из дома без единого медяка. Неужели ты опустился до того, чтобы сидеть в этой клоаке вместе с уличным мусором?

— Опустился? — Я тихо, грудно расхохотался, шаг за шагом сокращая дистанцию и вставая прямо между Вайлдфайром и застывшей Лесси. — О нет, мой дорогой. Я просто развлекаюсь. В отличие от тебя, вынужденного выслуживаться перед начальством и семьёй жены ради золотого значка на груди, я могу позволить себе любой каприз. Включая отдых в обществе невероятно талантливых и опасных женщин.

Я вальяжно, с неотразимым аристократическим изяществом повернулся к Алессии. Моя левая рука по-хозяйски, мягко, но намертво легла на её талию под полами серого плаща, притягивая ведьму вплотную к моему боку. Я почувствовал, как она резко, судорожно вздрогнула от неожиданности, как напряглось её тело, готовое вспыхнуть тёмными искрами магии. Но я чуть сильнее сжал её бок, передавая ей через ткань камзола уверенный импульс: «Сыграй. Просто доверься мне».

— И я бы попросил тебя выбирать выражения, Лоренцо, — продолжил я, поворачиваясь к Вайлдфайру и нагло оглядывая его с ног до головы. — Ты сейчас разеваешь свой рот на будущую леди Вельдмар. На мою невесту.

В кабаке установилась такая звенящая, мёртвая тишина, что было слышно, как в углу капает вода с дырявого потолка. Маги-ищейки в серых мантиях переглянулись в полном шоке. Стражники у дверей нерешительно замялись, не понимая, как реагировать на публичное заявление чистокровного баронского сына.

Лоренцо вылупил на меня глаза, а затем его губы исказились в злой, перекошенной от бешенства ухмылке.

— Невеста⁈ — переспросил он, откровенно издевательски. — Ты совсем сдурел от кабацкого пойла, Ксавий⁈ Эта уличная воровка, эта беспатентная дрянь — твоя невеста⁈ Ты пытаешься прикрыть своим поблекшим титулом обычную мошенницу, которую я через минуту отправлю на каторгу! Не смеши меня, Вельдмар. Твоя маменька скорее проклянёт тебя до седьмого колена, чем позволит этой грязи войти в ваш особняк. Ты бредишь.

— Моя маменька, как ты осведомлён, женщина со сложным характером, но до твоей ей ещё очень далеко, — ничуть не смутившись, парировал я, слегка наклонив голову. — Но дом Вельдмаров никогда не отказывался от своего слова и от своих женщин. Алессия под моей личной, родовой защитой. И если твои псы посмеют протянуть к ней свои грязные клешни, я буду расценивать это как личное оскорбление моему роду. Ты уверен, Лоренцо, что твой дом Вайлдфайров готов к войне с Вельдмарами?

— Ты блефуешь, — прошипел Вайлдфайр, и по его рогам пробежали мелкие тёмно-красные искры боевого огня. — Ты оборванец без гроша. Докажи эту нелепую связь! Докажи это сейчас, перед магами и стражей, или я арестую вас обоих за препятствие правопорядку!

— Доказательств захотел? — тихо прошептал я.