Чтобы раздевать столичных лордов, нам нужна была совершенно другая наживка. Им нельзя было продавать жалость. Им нужно было продавать эстетику. Порочную, опасную, ослепительную роскошь изгнанного демонического принца. Они должны были смотреть на него не с брезгливым любопытством, а с восхищением, разинув рты от его наглой, сияющей красоты. Они должны были ловить каждое его движение, поддаваясь его природному, дворянскому магнетизму, полностью теряя контроль над реальностью. Только тогда их ментальная защита рухнет, и я смогу с корнем вырвать их пухлые кошельки.

А для этого наживке требовалась новая, безупречная и безумно дорогая обёртка.

Когда Ксавий закончил выступление — как всегда яростное, оглушительное и собравшее шквал аплодисментов от портовой черни — и послушно собрал медяки, я не стала дожидаться, пока золотая молодёжь решит покинуть трактир. Срезать их кошельки сегодня было бы слишком рискованно, они сидели кучно и настороженно. Нужно было готовить почву на будущее.

Я перехватила демона в тёмном переулке сразу за чёрным ходом «Старого Якоря». Ксавий шёл, весело насвистывая мелодию последнего марша и довольный собой, как кот, укравший сметану.

— Отличный вечер, Лесси! — самодовольно заявил он, завидев мою серую фигуру в тумане. — Гляди, сколько меди я наскрёб. Я скоро стану мастером этого унизительного ремесла. Думаю, предки-пираты на том свете аплодируют мне стоя.

— Заткнись, Вельдмар, и слушай сюда, — оборвала я его, даже не взглянув на горсть монет в его руке. Мой голос звучал сухо, твёрдо и безапелляционно. — Планы меняются. Нижний квартал стал для нас слишком тесен.

Демон удивлённо приподнял одну бровь, его хвост за спиной замер.

— То есть? Мы сворачиваем лавочку? Мне казалось, наш «конвейер» приносит отличные дивиденды.

— Мы не сворачиваем лавочку, мы выходим на новый уровень, — я сделала шаг вперёд, заглядывая под его капюшон. — Ты видел сегодня четверых в углу? На ложах, где обычно сидят портовые перекупщики.

— Видел, — Ксавий пренепрежительно фыркнул, и в его глазах на секунду мелькнула привычная аристократическая спесь. — Золотые мальчики из Верхнего города. Сынки лорда-казначея или кого-то из его клики. Я узнал их. Припёрлись поглазеть на Нижний мир, как на зверинец. Паршивые бездельники.

— Вот именно, — хищно улыбнулась я. — Они припёрлись на тебя, Ксавий. И поверь моему опыту, скоро таких, как они, здесь будут полные залы. Слухи ползут вверх. Золотая молодёжь обожает опасную экзотику. И у этих бездельников в карманах водится немеряно золота. Это наш шанс сорвать по-настоящему монументальный куш, после которого мы сможем вообще забыть о работе на полгода.

— Прекрасно, — Ксавий расправил плечи, его глаза загорелись азартным золотым блеском. — Так в чём проблема? Давай разденем их на следующем же концерте. Я выдам им такую балладу, что они расплачутся от умиления и сами отдадут кошельки.

— Проблема в тебе, Вельдмар, — я брезгливо ткнула пальцем в его обтрёпанный рукав с моей заплаткой. — Посмотри на себя. Ты выглядишь как оборванец. Для портовых грузчиков это идеально, но для лордов Верхнего города ты в этом шмотье — просто жалкий попрошайка. Они не подпустят тебя к себе близко. Они будут держать дистанцию, а их охрана перекроет все подходы. Чтобы заманить их в ловушку, чтобы заставить их пускать слюни от восторга и полностью потерять бдительность, ты должен выглядеть не как нищий изгой, а как чертовски опасный, порочный и ослепительный принц демонов. Тебе нужна роскошь, Ксавий. Такая роскошь, от которой у этих дурней перехватит дыхание, а их парни лопнут от зависти.

Демон замер, переводя взгляд со своего рваного рукава на меня. Его губы дрогнули в странной, горькой ухмылке.

— Роскошь стоит денег, Лесси, — тихо произнёс он, и в его голосе впервые за долгое время послышалась настоящая, глубокая тоска по утраченному дому. — Мой гардероб остался в сундуках особняка Вельдмаров. А то барахло, что я успел забрать, плешивый гном на рынке оценил в два серебряных. У меня нет денег на шёлк и бархат Верхнего города.

Я тяжело, судорожно вздохнула. Внутри меня в этот момент происходила самая настоящая, жестокая ментальная битва. Моя внутренняя ведьминская жадность, взращённая годами нищеты и голода на этих проклятых улицах, буквально билась в конвульсиях, умоляя меня остановиться. Тратить заработанное тяжёлым, опасным трудом серебро на шмотки для этого рогатого выскочки? Это казалось безумием. Форменным, чистейшим самоубийством.

Но мой холодный, прагматичный воровской разум понимал: без серьёзных инвестиций бизнеса не бывает. Чтобы поймать крупную рыбу, нужна дорогая, блестящая наживка.

Я решительно полезла в потайной шов своего мокрого плаща и вытащила оттуда тяжёлый, туго набитый мешочек. Там лежала добрая половина всего нашего общего капитала, скопленного за эти три недели.

Я протянула мешок Ксавию. На секунду мои пальцы сжались на ткани чуть сильнее, не желая отпускать добычу, но я переборола себя и разжала кулак. Мешок с глухим, увесистым звоном опустился в его ладонь.

— Держи, — процедила я сквозь зубы, чувствуя, как сердце кровью обливается от этой потери. — Это инвестиции из общего фонда. Здесь всё наше серебро и золото.

Ксавий удивлённо округлил глаза, взвешивая мешок на руке. Он явно не ожидал от прижимистой ведьмы подобной щедрости.

— Лесси… Ты сейчас серьёзно? — тихо спросил он, и его высокомерный тон куда-то бесследно исчез.

— Серьёзнее некуда, рогатый, — сурово оборвала я его, скрестив руки на груди, чтобы он не видел, как слегка подрагивают мои пальцы. — Завтра утром мы идём к лучшему портному Нижнего квартала. Старик Магнус шьёт для контрабандистов и портовых воротил, у него есть контрабандный шёлк, бархат и золотая нить из южных стран. Мы купим тебе новый, роскошный, ослепительный камзол. Самый дорогой, какой только сможем найти. Ты будешь сиять, Ксавий. Будешь выглядеть так, словно только что сбежал с королевского приема, прихватив с собой весь тамошний лоск. Но учти…

Я сделала шаг вперёд, сокращая дистанцию до минимума, так что мой капюшон почти коснулся его рогов, а в моём голосе прорезались самые леденящие, ведьминские нотки.

— … если этот твой новый камзол не окупит себя на первом же выступлении перед золотыми лордами… Если ты не заставишь их разинуть рты так, чтобы я могла вытаскивать их кошельки вместе с ремнями… Я лично содру с тебя эту дорогую шкуру вместе с твоими кожистыми крыльями. И продам её тому же плешивому гному на барахолке за пару медяков. Ты меня хорошо понял, Вельдмар?

Демон посмотрел на мешок с золотом, затем на меня. На его лице медленно, сантиметр за сантиметром, начала расцветать та самая наглая, хищная и невероятно уверенная улыбка, от которой у меня обычно скрежетали зубы. Но в этот раз в его взгляде было что-то ещё. Бешеный, сумасшедший азарт игрока, который наконец-то получил в руки достойную карту.

Он галантно наклонил голову, салютуя мне мешочком с монетами, и его хвост за спиной победно расправился.

— Я понял тебя, напарница, — Ксавий хищно сверкнул клыками в темноте переулка. — Не переживай за свои инвестиции. Завтра этот город увидит, как выглядит настоящий изгнанный принц.

Ксавий Вельдмар

Мой новый камзол пах полуденным солнцем южных колоний, дорогой контрабандной краской из растёртых жуков и чистейшей, незамутнённой гордостью. Сказать, что старик Магнус превзошёл сам себя — значит нанести смертельное оскорбление его гению подпольного портного. Он не просто сшил вещь. Он создал манифест.

Плотный бархат глубокого полуночно-синего цвета садился по фигуре так идеально, словно был моей второй кожей. Серебряная нить сложного южного шитья вилась по отворотам изящными, хищными волнами, выгодно подчёркивая разворот плеч, а скрытые, укреплённые изнутри мягкой кожей прорези на спине позволяли крыльям раскрываться плавно, без единого зацепа или риска пустить дорогую ткань по швам. Когда я сегодня утром впервые застегнул массивные серебряные пуговицы и заглянул в мутное, треснувшее зеркало в ателье Магнуса, внутренний баронский сын во мне наконец-то перестал тихо выть от унижения и расправил плечи.