Комната была маленькой, душной и настолько тесной, что стоило мне расправить руки, как пальцы почти касались стен. За окном кто-то орал с самого рассвета, этажом ниже гремела посуда, а тонкие перегородки пропускали абсолютно все звуки, включая храп соседа и очень эмоциональные выяснения отношений какой-то супружеской пары.

Особенно прекрасной была влага.

Она здесь была повсюду.

Отсыревшие стены.

Холодное бельё.

Запах плесени.

Даже воздух казался влажным и неприятным, словно комната медленно пыталась меня переварить.

Я открыла глаза, несколько секунд мрачно смотрела в потолок, а потом резко села на кровати, потому что если позволить себе лежать слишком долго, то появится опасное желание вообще никуда не идти.

А этого я позволить себе не могла.

Пока я двигаюсь — я ещё не проиграла.

Эта мысль в последние недели стала почти личным заклинанием.

Я медленно поднялась, босиком прошлёпала к крошечному тазу с водой и поморщилась. Вода за ночь успела стать ледяной, но выбирать не приходилось.

Пока у меня ещё оставались хоть какие-то деньги, я собиралась выглядеть прилично.

Потому что если ведьма перестаёт следить за собой, то окружающие мгновенно начинают воспринимать её как некомпетентную, а это было последнее, что мне было сейчас нужно.

Особенно если речь идёт о ведьме без клана, без покровителей и с репутацией, которую старательно пытались испортить.

Я долго расчёсывала волосы, пытаясь привести каштановые пряди в порядок, потом накрасила губы остатками помады и критически осмотрела своё отражение в мутном зеркале.

Выглядела я уставшей.

Очень.

Под глазами залегли тени, лицо осунулось, а во взгляде появилось что-то жёсткое и колючее, чего раньше там никогда не было.

И всё же я упрямо натянула своё лучшее платье.

Тёмно-зелёное.

То самое, которое когда-то нравилось Лоренцо.

От этой мысли внутри неприятно кольнуло раздражением.

— Какая же ты дура, Алессия, — тихо пробормотала я своему отражению.

Отражение полностью со мной согласилось.

Выйдя на улицу, я сразу плотнее запахнула плащ. Утро выдалось сырым и неприятным, а Нижний квартал вообще не располагал к хорошему настроению. Здесь слишком хорошо чувствовалось, насколько быстро жизнь может скатиться вниз, если хотя бы ненадолго потерять опору под ногами.

Особенно если кто-то очень старательно помогает тебе падать.

Первой моей остановкой стала лавка госпожи Берты — богатой купчихи, которой я в прошлом году помогла снять крайне мерзкое проклятие. Между прочим, весьма качественное проклятие, наложенное любовницей её мужа. Тогда Берта едва ли не плакала от благодарности, обещала рекомендовать меня всем знакомым и называла «настоящим сокровищем».

Поэтому сейчас я искренне надеялась, что хотя бы она не станет делать вид, будто никогда меня не знала.

Надеялась зря.

Служанка долго мялась на пороге, потом всё-таки пустила меня внутрь, но выглядела при этом так, словно в дом случайно проникла заразная болезнь.

Берта встретила меня в гостиной.

Красиво одетая.

Идеально причёсанная.

С абсолютно чужим лицом.

— Алессия, — произнесла она настолько осторожно, будто разговаривала с нестабильным артефактом. — Не ожидала тебя увидеть.

— Это взаимно, — сухо ответила я. — Я пришла насчёт новых заказов. Ты говорила, что твоя сестра хотела консультацию.

Берта мгновенно отвела взгляд.

И вот тут я уже всё поняла.

Ещё до того, как она открыла рот.

— Сейчас не самое подходящее время для подобных услуг, — наконец произнесла она с натянутой улыбкой. — Сама понимаешь… по городу ходят всякие слухи, а я дама с репутацией.

Я несколько секунд молча смотрела на женщину, которая ещё полгода назад готова была целовать мне руки за помощь, а теперь боялась даже стоять рядом слишком долго.

— Понимаю, — спокойно ответила я. — Благодарю за честность.

Хотя никакой честностью здесь даже не пахло, но что я могла поделать?

Следующие несколько часов прошли примерно так же.

Меня не выгоняли и не оскорбляли — всё было гораздо хуже. Мне напряжённо улыбались, извинялись и выдавали какие-то нелепые объяснения.

«Сейчас сложное время».

«Ты же понимаешь нашу ситуацию».

«Мы обязательно обратимся, но чуть позже».

Особенно больно оказалось видеть тех, кому я действительно помогала.

Вдову, чей сын умирал от магической лихорадки.

Торговку, которую я вытаскивала после сильнейшего сглаза.

Все они теперь смотрели на меня одинаково, как на проблему, как на неприятность, от которой лучше держаться подальше.

К полудню мне уже хотелось либо напиться, либо кого-нибудь проклясть. Лучше всего было бы проклясть Лоренцо, но я прекрасно понимала, что это было бы неимоверной глупостью, которая мне очень дорого обойдётся.

Но вместо этого я отправилась обратно в свою комнату, потому что именно туда должны были прийти проверяющие из гильдии.

Опаздывать на встречи с магами было плохой идеей.

Особенно когда тебя уже считают подозрительной.

Они явились ровно вовремя.

Двое мужчин в серых мантиях с эмблемами гильдии выглядели настолько одинаково безликими, что казалось, будто их специально выращивают где-нибудь в подвалах исключительно для порчи чужих жизней.

Старший даже не поздоровался.

Просто достал бумаги и сухо произнёс:

— Повторная проверка по жалобе рода Вальдек.

Я медленно скрестила руки на груди.

— Какая честь. Неужели снова ищете тайные ритуалы по соблазнению богатых демонов?

Маг даже не улыбнулся.

— Предоставьте записи заказов за последние полгода.

— Может, мне ещё сразу раздеться для удобства? Чтобы вы точно ничего не пропустили?

Второй проверяющий неодобрительно поджал губы.

— Госпожа Ворн, не осложняйте ситуацию.

О, как же я ненавидела эту фразу.

Особенно потому, что именно ею обычно прикрывают желание спокойно растоптать чужую жизнь без лишнего шума.

Они рылись в моих вещах почти час, перебирали остатки ингредиентов, проверяли записи и осматривали амулеты. Открывали ящики так, словно искренне надеялись обнаружить там расчленённый труп или руководство «Как околдовать богатого идиота за десять простых шагов».

Я держалась из последних сил, хотя была близка к истерике. Внутри медленно закипала такая ярость, что в какой-то момент свечи на столе начали подозрительно мерцать.

Старший маг тут же поднял взгляд.

— Вы нервничаете, госпожа Ворн?

— Нет, — сладко улыбнулась я. — Просто мечтаю о том моменте, когда вы наконец уберётесь из моей комнаты.

Он сделал вид, что не услышал.

Конечно.

Такие, как они, вообще прекрасно умеют не замечать чужого унижения.

Когда дверь за проверяющими наконец закрылась, мне показалось, что вместе с ними из комнаты вынесли последние остатки моего терпения.

Несколько секунд я просто стояла посреди этой проклятой каморки, глядя в пустоту и пытаясь понять, чего именно мне сейчас хочется больше — разреветься, напиться или всё-таки кого-нибудь убить. Последнее желательно медленно и с фантазией. Например, одного конкретного демона с идеально уложенными волосами и настолько красивой улыбкой, что я, как последняя идиотка, полгода принимала её за искренность.

Свечи на столе всё ещё нервно подрагивали, реагируя на моё состояние, а воздух в комнате ощутимо потяжелел от магии. Я медленно выдохнула, стараясь взять себя в руки, но получалось плохо. Очень плохо.

Потому что унижение, как выяснилось, обладает неприятным свойством накапливаться.

Сначала тебе говорят потерпеть.

Потом делают вид, будто не знают тебя.

Потом роются в твоих вещах, как в мусоре.

А потом ты стоишь посреди сырой комнаты и понимаешь, что вся твоя прежняя жизнь развалилась за какие-то жалкие две недели.

И хуже всего было даже не это.

Хуже всего было осознание того, насколько легко всё произошло.