Все послушались, построение вышло как в прошлый раз, Расул с братьями, вооружёнными длинным двуручным оружием, остались во втором ряду, а в строю шестым оказался Райнар, которого, чуть поколебавшись, Хротгар не стал отправлять за спину — ещё один щит в строю лишним не будет.
Самым же странным казалось поведение окского богатыря-шамана. Он не ринулся вперёд вместе со всей оравой, а стоял на месте, раскинув руки в стороны и запрокинув голову с закатившимися нечеловеческими глазами, и что-то напряжённо шептал. А вокруг него клубилось просто море энергии.
Впрочем, времени размышлять о приоритетах уже не было — на строй посыпались первые мощные удары подошедшей лавины здоровенных и чертовски сильных оркских воинов. Последним, что успел заметить северянин перед тем, как укрылся щитом от удара секирой, был выскочивший из командирского шатра человек в ламинарных доспехах со щитом и копьём. Очевидно, это был тот самый Свободный, вести о котором принёс Проныра. Мужчина окинул будущее поле боя оценивающим взглядом, после чего ринулся в человеческий лагерь, где уже кипела схватка.
Ответный удар возрождённого настиг пустоту, поскольку атаковавший развернулся боком, пропустив топор северянина мимо тела. Однако, нанести следующий удар орк уже не успел, свалившись замертво. «Расул!» — Мелькнуло в мозгу северянина.
Битва больше походила на избиение. Из-за своего преимущества в количестве, росте, весе и длине оружия, ватаге орков, несмотря на отсутствие строя, удавалось своей массой и натиском, словно лавине, теснить сводный отряд, ежесекундно обрушивая на них град тяжёлых и мощных ударов, от которых те едва успевали защищаться. Расул же не особенно мог с этим помочь, поскольку был занят истреблением тех, кто пытался отделившись от общей толпы зайти с краю строя, или обойти его сзади. Тем же занимались и братья-рыцари, правда, не столь успешно, увязнув с противниками в одиночных поединках.
Глава отряда, в свою очередь, уже не чувствовал свою левую руку, которая, удерживая щит, по сути, принимала на себя все удары. «И как только щит ещё не уронил» — Мелькнула паническая мысль в голове Андрея, в то время, как его всё больше наполнял гнев от беспомощности и неспособности изменить ход схватки, когда, наконец, ему удалось срубить пару пальцев своему противнику во время контрудара. Однако, несмотря на это крайне неприятное событие, тот не выпустил свой двуручный дрын из рук и замахнулся для очередного удара. «Чёрт, он почувствовал боль, я точно заметил! Что же тогда? Да, мать вашу, им просто насрать на боль!!!» — В ужасе заключил Андрей, но в следующий миг чувство паники и безысходности сменилось волной кипящего гнева и ярости.
Следующий удар он не просто принял на щит, а отбросил назад резким встречным толчком, в момент удара его накрыло волной неконтролируемого бешенства, он чувствовал, что тело начинает действовать само, превращая его в пассивного наблюдателя. Он прыжком выскочил вперёд из строя и обрушился на противника сплошным потоком быстрых разящих ударов из чёрной стали, а из груди бедняги орка во все стороны летели рубленные кольца и пластины доспеха, брызги крови и костяное крошево.
— АРРРГХ! — Вырвался из глотки северянина мощный рёв, когда он, продолжая крошить всё и всех, что попадало под руку, попытался взять тело обратно под свой контроль, но эта попытка привела лишь к обретению дара речи на пару секунд: — Держитесь, ребята!!! — Было последним, что он сказал перед тем, как всесокрушающий водопад чего-то дикого, звериного и первобытного окончательно захлестнул его. Глаза заволокло багряной пеленой, Андрей не понимал, лопнули ли это глазные сосуды, или это кровь всё новых и новых, повергаемых в этом диком танце безумия, врагов, однако, тело переполняла сила, бурля и выплёскиваясь через край, словно до этого он был выключен, а сейчас вдруг кто-то дёрнул невидимый рубильник, подав ток. Он попробовал сейдическим зрением проверить своё тело, но оно не работало, он не был способен видеть энергию, находясь в этом состоянии. А в это время его тело, управляемое животными инстинктами, показывало чудеса силы и скорости, кружась, словно листок между потоками ветра, избегая всех вражеских ударов, щит давно остался где-то позади, а его место в левой руке занял меч, каждый удар бушующего норда сейчас приносил кому-то смерть или увечия. Он напоминал собой вихрь разящей стали, попав в который любой противник превращался в изрубленные клочки. Первоначальная паника Андрея от невозможности контроля сменилась ощущением эйфории и наслаждения этим смертоносным состоянием тела. Он ещё никогда не чувствовал себя настолько хорошо, как сейчас, ощущая на щеках брызги крови, а вокруг наблюдая не успевающие опускаться на землю куски врагов, к которым всё время добавляются новые окровавленные обрубки. Со стороны это больше всего напоминало, пожалуй, то, что происходит с продуктами внутри блендера.
Всё новые жертвы возникали перед ним, оставаясь за спиной изрубленными до неузнаваемости горками плоти и ломаных костей, сейчас Андрей видел страх в их лицах, ещё больше подстёгивающий это чувство плещущей через край боевой радости. Он воспринимал их уже не как противников, а скорее как мясо на разделочной доске. Он не обращал внимание на доспехи, не пытался попасть в незащищённые части, таким сильным он не чувствовал себя ещё никогда, пластины и кольца защиты врага не могли сдержать этот секущий смерч стали, послушно расступаясь перед лезвиями топора и меча.
Вот и богатырь-шептун стоит прямо перед ним, раскинув руки. В следующий миг он лишился ног по колено, а затем его рот раскрылся кровавым зевом от уха до уха, а на земле рядом образовалась полоска крови с белыми крошками зубов. Оглянувшись по сторонам и не увидев на площадке лагеря никого кроме своих друзей, опустив оружие, с восхищением наблюдавших истекающие кровью изломанные тела орков, он рванул к ним. В этот момент Андрей упёрся всем своим естеством, мешая зверю внутри сделать очередной шаг, но клокочущая ненависть и жажда убийства и крови капля за каплей пересиливали его, пусть и медленно, но шаг за шагом приближая к роковой ошибке.
Спасением послужил голос Райнара:
— Остолоп, просто поверни голову! — Проорал Кровавый Клинок.
Тело Хротгара успело сделать ещё пару шагов перед тем, как Андрей осознал услышанное и повернул голову вправо. На удивление, переключение внимания не вызвало особых усилий. А при виде палаток наёмничьих лагерей и кипевшее там сражение, инстинкты, взревев от радости, направили тело туда. Возрождённый стремительно ворвался в самую гущу боя, теперь зная, как переключить внимание зверя, врубившись туда, где было меньше своих, что было нетрудно, учитывая то, битва шла между двумя строями щитов, а бойцы ещё не успели перемешаться. Краем глаза он заметил, как из уже открытых ворот замка по опущенному мосту в тыл строя наёмников стремится наспех собранное воинство лорда. «Только этого не хватало!» — Вспыхнула мысль в сознании Андрея. — «Надеюсь, мой воинский раж успеет пройти к тому моменту, как кончатся наёмники?»
Дальнейший бой больше походил на травлю вредителей, наёмники, сколь бы опытными бойцами они ни были, не могли сравниться в мощи с уже отправленными к Хель орками, не взирая на своё внушительное число. Хротгар практически не замечая сопротивления, словно каток, продвигался сквозь их ряды, оставляя за собой просеку из обезображенных трупов и искорёженной стали доспехов.
Когда он вновь попытался сдержать себя, оказавшись перед строем дружинников сэра Эрдала, на поле боя неожиданно появилось новое действующее лицо, заставившее с ужасом расступиться как врагов, так и союзников. Это был огромный сгусток огня с человеческими руками и головой, сотканными также из пламени, и «хвостом», как у киношных джинов. Ростом этот человекообразный пламень был чуть больше трёх метров, и от него исходил во все стороны хорошо ощутимый жар, заставивший всех, кто был поблизости, резко шарахнуться в стороны. «Зря шамана не добил.» — Мелькнула грустная мысль в голове Андрея, в то время, как тело, продолжавшее бушевать в своей животной ярости, уже устремилось к опасной цели. Он ощущал жгучую боль от нестерпимого жара, но ничего не мог сделать, собственное тело ярилось, безуспешно пытаясь поразить пламя оружием и поджариваясь заживо.