– Я? Согласился?! – удивленно смотрю я на него, ибо впервые слышу об этих планах.

– Согласился?! – ехидно передразнивает меня Кел. – Да ладно тебе, Уилл, будет весело! Я просто мечтаю съездить на ориентирование на выходных!

– Ладно, – смеюсь я, – Колдер, твоя очередь!

– Та же фигня, – говорит он, мотнув головой в сторону Кела.

– Так нечестно! – протестует Джулия. – Повторять нельзя!

– Ну ла-а-адно, – закатывает глаза Колдер и со стоном кладет кусок пиццы обратно на тарелку. – Мой отстой сегодня в том, что отстой моего лучшего друга в том, что он не знает, кем нарядиться на Хеллоуин! А мой отпад в том, что отпад моего лучшего друга в том, что Уилл согласился отвезти нас на спортивное ориентирование на выходных!

– Ну ты и умник! – подмигиваю я Колдеру.

– Моя очередь! – говорит Джулия. – Мой отпад сегодня в том, что мы сидим тут все вместе и вырезаем тыквы.

Она откидывается на спинку стула и с улыбкой обводит всех нас взглядом. Я смотрю на Лейк, но она опустила взгляд на лежащие на столе руки. Снова ковыряет лак. Давно заметил, что она всегда так делает, когда нервничает, совсем как Джулия. Я знаю, что мы с ней думаем об одном и том же. Скорее всего, Джулия вырезает тыквы для Хеллоуина в последний раз в жизни. Лейк прикрывает рукой глаза, как будто пытается сдержать слезы.

– А какой у вас отстой? – спрашиваю я.

– Мой отстой, – отвечает Джулия, не сводя глаз с Лейк, – в том же, что и мой отпад. Мы все еще вырезаем тыквы, – тихо добавляет она.

Я начинаю понимать, что выражение «вырезать тыквы» приобрело совершенно новое значение. Лейк тут же встает и, словно не замечая пристального взгляда матери, собирает со стола пустые тарелки.

– А мой отстой в том, что сегодня моя очередь мыть посуду, – произносит Лейк, подходит к раковине и включает воду.

Кел и Колдер начинают обсуждать костюмы для Хеллоуина. Мы с Джулией подкидываем им разные идеи.

Никто из нас не спрашивает у Лейк, в чем ее отпад.

Глава 15

Медовый месяц

– А у меня было что сказать! – признается Лейк. – Знаешь, какой у меня был отпад? Помнишь, наш разговор, когда мы встретились у мусорных баков? Когда ты рассказал мне о том, как увидел меня впервые? – (Я киваю.) – Вот это был мой отпад. Этот чудесный момент! Все мелочи, все моменты, которые я разделяла с тобой, всегда были моим отпадом, – признается она, целуя меня в лоб.

– И моим тоже, – подхватываю я. – А тот взгляд, которым ты меня наградила, пока мы играли в «отстой-отпад»!

– Если б ты только знал, о чем я тогда думала! – смеется Лейк.

– Интересно! О чем-то неприличном?

– Как только ты сказал, что твой отпад – прямо сейчас, мне захотелось перепрыгнуть через стойку и броситься тебе на шею.

Ничего себе! Никогда бы не подумал, что наши мысли были абсолютно одинаковыми!

– Представляю, что сказала бы твоя мама, если бы мы вдруг набросились друг на друга прямо у нее на глазах! – смеюсь я.

– Да она бы тебе задницу надрала! – заявляет Лейк, поворачиваясь на бок, спиной ко мне. – Обними меня, – просит она.

Я придвигаюсь к ней, подкладываю одну руку ей под голову, а другой крепко обнимаю ее. Она сладко зевает в подушку и шепчет:

– Расскажи мне про «Озеро». Я хочу знать, почему ты его написал.

– Я написал его ночью, сразу после того, как мы поели лазанью с твоей мамой, – отвечаю я, целую ее волосы и пристраиваюсь рядом на подушке. – Когда мы все сидели за одним столом в тот вечер и обсуждали, как будем присматривать за мальчиками, пока она проходит терапию, я понял, что тебе удалось сделать это! Тебе удалось сделать то, что не получилось у меня до смерти родителей: ты брала на себя ответственность, готовилась к неизбежному, ты готовилась встретить смерть лицом к лицу – и делала это совершенно бесстрашно! – восхищенно говорю я, закидываю ногу на ее бедро и прижимаю ее к себе покрепче. – Ты так вдохновляла меня, что рядом с тобой мне постоянно хотелось писать стихи. И писать только о тебе!

– А вот это в списке было, – отзывается Лейк, поглядывая на меня через плечо.

– В списке твоей мамы?

– Ну да. Один из ее вопросов: «Он тебя вдохновляет?»

– А я тебя вдохновляю?

– Каждый день, снова и снова, – шепчет она.

– Ну, как я уже говорил, – отзываюсь я, целуя ее в макушку, – ты меня тоже всегда вдохновляла. Я давно понимал, что полюбил тебя, но в тот вечер, за ужином, у меня внутри будто что-то щелкнуло. Как будто каждый раз, когда мы с тобой были вместе, в мире все вставало на свои места! Я, как и твоя мама, думал, что если мы не будем встречаться, то это поможет тебе сосредоточиться на ней, но мы ошибались. Я понял, что единственный способ для нас обоих обрести истинное счастье – быть вместе. Я хотел, чтобы ты дождалась меня! Я безумно хотел, чтобы ты дождалась меня, но не знал, как сказать тебе об этом. На следующий день был слэм. Ты вошла в клуб, и я понял, что ты должна услышать это стихотворение. Я знал, что поступаю неправильно, но мне так хотелось, чтобы ты знала, как много я о тебе думаю! Как сильно тебя люблю!

– В смысле? – хмурясь, смотрит на меня она. – Как это – «ты вошла в клуб»? Ты же говорил, что заметил меня только тогда, когда я уже к выходу пошла!

– Это я соврал, – как ни в чем не бывало пожимаю плечами я.

Озеро Лейк

Едва подойдя к микрофону, я тут же замечаю ее. Она входит в зал и быстрым шагом направляется к свободной кабинке, даже не взглянув в сторону сцены. Сердце начинает бешено колотиться у меня в груди, на лбу выступают капельки пота, и я нервно вытираю их тыльной стороной ладони. То ли так вспотел от света софитов, то ли от нервного напряжения, которое испытал, увидев ее в зале. Ну как же я теперь буду читать свое стихотворение? Не могу сделать это при ней! Зачем она пришла? Она же сказала, что не собирается!

Делаю шаг в сторону от микрофона, чтобы собраться с мыслями. Как же быть? Все равно прочитать? Тогда она поймет, что я к ней чувствую… Но, может, это и неплохо. Может быть, если я рискну, то увижу, как она отреагирует, и пойму, стоит ли просить ее дождаться меня. Как же я хочу, чтобы она меня дождалась! Больше всего на свете! Мне страшно даже думать о том, что она может позволить кому-то другому любить себя! Пусть узнает, что я к ней испытываю, пока еще не слишком поздно!

Я пытаюсь расслабить плечи, а потом делаю шаг к микрофону, отбрасываю в сторону последние сомнения и произношу слова, которые откроют ей глаза на истину.

Раньше я любил морскую стихию.
Все в ней меня восхищало.
Коралловые рифы, белые мысы, ревущие волны,
ласково омывающие скалы, легенды о пиратах и русалочьих хвостах,
о потерянных и обретенных сокровищах
И ВСЕ
рыбы
в море.
Да, раньше я любил морскую стихию,
все в ней меня восхищало.
Как она пела мне колыбельные, когда я лежал в постели,
а потом пробуждала меня с силой,
которая вскоре стала пугать меня.
Ее сказки, ее ложь, ее хитрый взгляд.
Я бы осушил ее до дна,
если бы только захотел.
Раньше я любил морскую стихию.
Все в ней меня восхищало.
Коралловые рифы, белые мысы, ревущие волны,
ласково омывающие скалы, легенды о пиратах и русалочьих хвостах,
потерянных и обретенных сокровищах
И ВСЕ
рыбы
в море.
Все так. Но если бы вы хоть раз попытались провести свою яхту
по ее бурным волнам, то сразу бы поняли, что
ее белые мысы – ваши враги. А пытались ли вы хоть раз
доплыть до берега, когда вашу ногу сводит судорогой,
а вы только что плотно пообедали в закусочной «Туда-сюда»
и теперь вас тянет ко дну и ревущие волны
вышибают из вас дыхание ветра, наполняя легкие
водой, пока вы машете руками,
пытаясь привлечь чье-то внимание, но ваши друзья
просто
машут
вам в ответ?
И если вы росли в грезах о жизни,
о том, как однажды вы станете пиратом,
у вас появится свой корабль со своей командой и как все
эти русалки
будут любить
только
вас?
Что ж, тогда вы поймете
так же как недавно понял я…
что все хорошее, что есть в морской стихии,
все прекрасное
Призрачно и нереально.
Одним словом, чистый фейк.
Оставьте морскую стихию себе.
Я выбираю Лейк!