– В круг! – заорал Охэйо. – Бейте их фокаторами! Найко, включай щит!
Юноша едва успел – твари были уже слишком близко. Управлявшие щитами компьютеры смогли растянуть их, прикрыв весь небольшой отряд, – если бы не они, их мгновенно бы смяли.
О том, что происходило потом, Найко помнил весьма смутно. Весь мир превратился в водоворот распахнутых алчных пастей, в частокол тянущихся к нему длинных когтистых рук – и всё это мелькало совсем близко от его несчастных глаз. Он забросил гаусс-пушку за спину и взялся за фокатор. Огненный шар входил в одержимых, как в масло, жег, скручивал и разбрызгивал их плоть, словно в неё втыкали огромный раскаленный миксер. Но всё равно, твари были невероятно живучи – требовалось несколько секунд, чтобы убить каждую. Даже со снесенными головами они продолжали нападать и нужно было распороть их сверху донизу, чтобы прикончить.
К счастью, фокатор тоже был хитрым оружием – его батарея заряжалась за счет силовых полей одержимых. Вот только оставаться на месте было невозможно – иначе их просто бы залило хлюпающей массой ползучих полуживых останков. Одержимые бросались на них, словно безумные, поле то и дело не выдерживало, рвалось, а любой, оказавшийся вне его, был обречен. Длинные лапы выдергивали его из рядов тающего отряда, короткий захлебнувшийся вопль – и человек исчезал навсегда.
Найко дрался инстинктивно, совершенно бездумно – если он хотя бы на миг задумался, то мгновенно сошел бы с ума. Его сознание отключилось от памяти – он сражался, но совершенно ничего не запоминал.
Потом что-то щелкнуло, словно в голове включили свет. Найко помотал головой и поднялся – как оказалось, он лежал. Повсюду вокруг бежали одержимые – не от них, а куда-то в сторону, – но ни один уже не приближался к ним.
Юноша посмотрел на изломанный, путаный след, оставленный разорванными, разбросанными телами, – и громко сглотнул. Их осталось одиннадцать – он сам, Охэйо, Вайми и восемь гвардейцев. Все офицеры Олмейна исчезли и об их судьбе не было смысла спрашивать.
– Похоже, теперь всё наоборот – они боятся нас, – наконец сказал Охэйо. Его длинные глаза ярко, возбужденно блестели. – Хорошо быть страшным, а?
– Но убегают-то они не от нас. Что, если сюда летит ещё одна термоядерная дура?
– Может быть, у них... о!
Найко рывком обернулся, увидев под тучами огромный сине-фиолетовый шар, быстро спускавшийся к земле. Пройдя над Ана-Малау, он заскользил вниз каким-то странным стремительным зигзагом. Он приземлился всего метрах в трехстах, сплющился, и превратился в купол размером с футбольное поле. Он переливался всеми цветами радуги и мерцал, словно северное сияние, а внутри него смутно виднелось что-то большое и красноватое. Найко бездумно отметил, что этот светящийся купол не освещал ничего, словно его образ возникал прямо в глазу.
Охэйо неожиданно сорвался с места, помчавшись к Син-Мроо, и Найко оставалось только следовать за ним. Он хотел остановить его – но для этого принца нужно было хотя бы догнать, а тот без труда загнал бы лошадь, мчась с ней наперегонки. Юноша захотел крикнуть – но горло перехватило, из него вырвался лишь какой-то придушенный писк. Казалось, что Хеннат сошел с ума – и Найко очень хотелось проснуться.
На полдороге его вдруг охватил сильный и беспричинный страх, словно излучаемый Син-Мроо. Сначала это был страх необъяснимый, чисто физический – у него свело все мышцы, поднялись волосы, мурашки побежали по спине, а сердце забилось, как бешеное. Он не понимал реакции тела и замер, ощутив, что его заливает уже страх психологический. Потом страх сменился паникой – и Найко обратился бы в бегство... если бы Охэйо повернул назад. Проклиная всё на свете, он побежал вслед за ним, уже не обращая внимания на то, что творится с ним самим.
Охэйо первым врезался в зеленовато-голубое поле – и его отбросило назад метра на три. Он перекатился, тут же вскочил на ноги, словно кот, – и Найко едва не налетел на него. Они замерли, ошалело осматриваясь, – и в то же мгновение их залило таким ярким, ослепительным светом, что Найко ничего не мог различить – его словно засунули внутрь сине-белой матовой лампы. Какая-то необъяснимая сила прижала его к земле, он не мог пошевелиться, генератор на спине гневно зажужжал и раскалился так, что обжигал даже сквозь одежду.
Всё это продолжалось, быть может, секунд пять – а когда давление исчезло и свет погас, они оказались уже внутри купола. Над ними, всего метрах в пяти, нависало совершенно плоское, сине-серое дно Син-Мроо. Из него к ним тянулось что-то вроде толстого, гибкого хобота с зияющим жерлом на конце. В нем вспыхнул ослепительный свет – и ничего больше Найко не запомнил.
9.
– Найко. Найко! – кто-то влепил ему здоровенную оплеуху и лишь тогда юноша опомнился. Охэйо сидел на нем верхом, крепко держа за плечи – похоже, он тряс его, словно кот крысу. Увидев, что юноша открыл глаза, он широко улыбнулся и тут же поднялся, потянув его за собой – Найко не понял, как оказался на ногах. Голова у него гудела, словно её лягнул осел, обожженые лопатки чесались – но в остальном он чувствовал себя вполне нормально. О том, что стало с Син-Мроо, спрашивать не пришлось – совсем рядом, застряв в проломленном остове трехэтажного дома, лежал дымящийся остов, похожий на перевернутого жука длиной метров в пятьдесят. Из его развороченного брюха с гулом вырывалось странное, ядовито-зеленое пламя.
– Как? – наконец спросил юноша.
Охэйо сунул ему под нос блестящий цилиндр.
– Идемитный заряд. Эта тварь нацелилась на тебя – а я кинул ему в пасть вот это. Хорошо, что наши щиты выдержали – он взорвался прямо над нами. По мне словно танк проехал, – в самом деле, он был весь в грязи. Найко посмотрел на себя – и он тоже. Им повезло, что Мроо успел заглотить заряд – и не успел выплюнуть его обратно.
– Это Звезда Империи, – сказал Охэйо, не переставая улыбаться. – И мне и тебе. Без тебя у меня ничего бы не вышло.
– Ты с ума сошел? На фига тебе Звезда?
– Я узнал его. Он был там, у озера, и почти нас прикончил – помнишь? А как честный юноша, я отдаю долги. Всегда. Да и кошмары теперь мучить не бу...
В небе вновь мелькнул свет. Из низких бурлящих облаков выпал большой, электрически-голубой шар, за ним – ещё четыре. Через несколько секунд они оказались прямо над Ана-Малау и начали снижаться, вертикально, словно собираясь сесть на её крышу.
– Бегите за мной! – заорал Охэйо, бросаясь вперед.
Голос его в этот миг сорвался, словно у мальчишки, – но за ним последовали все, без колебаний нырнув в оказавшийся поблизости густой сквер. Под кронами исполинских деревьев царила почти абсолютная тьма, вокруг низких синих фонарей, освещавших аллеи, роились странные белесые насекомые. Найко едва не задыхался от страха – и, в то же время, он был рад, что тех шаров отсюда не видно. Но земля вокруг была взрыта, кусты поломаны: твари уже во множестве побывали здесь.
Охэйо вел их казалось наугад, но быстро. Вдруг они вышли к низкому бетонному строению с глухими стальными воротами. Здесь принц, наконец, остановил их.
Подойдя к стене справа от ворот, он нашел в ней маленький люк, открыл его и пробежался по рядкам едва светящихся прозрачных кнопок внутри. Мягко зашипев, массивные створы разъехались. Свет за ними не горел, но выбирать не приходилось.
Уже в проеме юноша обернулся. Позади них, за сквером, поднималось йодисто-рыжее, ядовитое марево, заливая всё вокруг неестественно ярким, тревожным светом. Передернув плечами, Найко нырнул в темноту и ворота закрылись за ним.
10.
Вступив во мрак, Охэйо взял его за руку. Найко взял за руку Вайми, тот – Найте и так далее – чтобы не потеряться. Словно слепые, они побрели вниз по покатому склону.
– Не убирайте оружия, – предупредил Охэйо. – Хотя Мроо тут ещё не должно быть, рисковать не следует.
После столь бодрой фразы Найко стало неуютно. Спуск кончился. Теперь принц поворачивал то вправо, то влево, и он не представлял, как Охэйо выбирал путь. Было так темно, что воздух казался призрачно фосфоресцирующей черной жидкостью и дыхание выходившего из боковых проемов теплого, влажного воздуха отзывалось на коже мурашками. Найко преследовали странные звуки – шепот, какие-то вздохи, словно подземелье было полно призраков, и это тревожило его. Он невольно жался к товарищам, каждую секунду ожидая, что на них вдруг бросится нечто невообразимо страшное. Хотя у гвардейцев остались фокаторы и гаусс-пушки, шансов отбиться во тьме, наугад, было очень немного.
