Лэйми ошалело взглянул на неё – и торопливо кивнул, боясь, что сон рассеется.

И они пошли в почти темную, затененную черными шторами комнату с огромной кроватью, на которой спал Охэйо, уткнувшись в гладкий живот Фьяйо, и всё было просто и понятно без слов...

Когда начало светать, они встали на круглой серокаменной площадке у берега, обнесенной кольцом низких колонн – спина к спине, нагими, – а Охэйо и Фьяйо, тоже нагие, подняли их руки, соединив их высоко над головой, и они повернулись, не размыкая рук, и их губы встретились, и ладони заскользили вниз, заново узнавая гибкие, прохладные тела, – и, как-то вдруг, бездумно подчиняясь легким прикосновениям Лэйми, Иннка опустилась на колени перед стоявшим у самого края алтарем, легла животом на мокрый от росы камень, уткнувшись лицом в руки. Парень глубоко вошел в неё, двигаясь ритмично и быстро, мотал кружащейся, тяжелой от волос головой, мир вокруг плыл и переворачивался от наслаждения – и он уже не знал, движется ли наяву или во сне. Живот Лэйми прилип к позвоночнику, сладкая мука уже не давала дышать, унося его куда-то...

Последние толчки были невыносимо сладостны и он обмер, задохнувшись от них. Его семя кануло в бездонных глубинах подруги, давая начало новой жизни, и отныне уже ничего не могло их разлучить.

1.

Вернувшись в Малау, Лэйми лег, но не смог заснуть от странного, тревожного томления. Несмотря на всё вчерашнее и утреннее, он чувствовал себя очень бодрым и сильным и просто не мог дальше валяться в постели. Сам не зная, что хочет, он вышел за дверь в поисках общества.

Внутри Малау времени не было – казалось, тут навечно воцарился поздний вечер или ночь. Коридоры огромного здания были совершенно пусты и Лэйми не счел нужным одеваться. Бродя по ним, он поднялся на крышу. Было уже часов пять, но небо оставалось темно-синим, с несколькими звездами. Внизу, целыми созвездиями, горели синие и желтые огни города. Вздохнув, он спустился в главный зал и с удивлением заметил, что задний вход открыт. Оттуда струился чистый свет зари и он немедленно вышел наружу.

Казалось, он вернулся на сутки назад – над темной стеной леса стоял такой же золотой рассвет, а густая трава была такой же влажной от росы. Но оглянувшись он видел заслонявшую полнеба сине-золотистую стену Малау, одетую сталью. Шлак на парковых дорожках колол босые ноги парня, но ему это нравилось. Он был только в плавках, но мягко обтекавший его почти нагое тело прохладный, влажный воздух ему нравился тоже. Вокруг ни единой живой души – похоже, что все остальные сейчас крепко спали.

Он побрел вокруг здания, вновь чувствуя, что всё это происходит во сне. На заднем дворе, у вала, он вдруг почувствовал тревогу – бродить в одиночестве конечно замечательно, но где же охрана? В Гитограде всегда хватало людей, готовых убить ойрат, – а если на то пошло, то и манне тоже. Конечно, здесь достаточно сигнализации, но ещё в универе Лэйми научился не доверять машинам – слишком легко их обмануть...

Он подошел к задним воротам двора. Запертым, но между массивными створками осталась заметная щель. Приникнув к ней, Лэйми смотрел на дорогу, вслушиваясь в смутные, призрачные звуки, чувствуя, как его начинает охватывать страх. Даже в свете зари ему чудилось теперь нечто тревожное. Наверное, всё дело в том, что слишком уж вокруг тихо...

По его голой спине вдруг пошли мурашки – на неё тоже кто-то смотрел. Ощущение было очень неприятным. Чувствуя, как замирает сердце, Лэйми обернулся. Он боялся это делать, но дальше пялиться в щель было уже просто глупо.

Шагах в десяти за ним стоял Охэйо – в своей обычной черной одежде, но босиком, лишь на его щиколотках блестели серебряные браслеты. Он подошел совсем бесшумно – вначале это показалось Лэйми неестественным, потом он понял, что Аннит просто шел по траве. Он улыбался, разглядывая его, и Лэйми стало неловко: он вспомнил, всё, что было вчера.

– Ты красивый, – задумчиво сказал Аннит, и, встряхнув волосами, добавил: – Почти как я.

Лэйми улыбнулся в ответ, но подозрения не оставили его.

– Это был ты, – сказал он. – Там, на дороге.

Ресницы Охэйо широко распахнулись.

– Где?..

– На шоссе. В той летающей штуке.

– В какой?..

Лэйми опомнился, сообразив, что ничего не рассказывал другу, – просто не был уверен, что всё это произошло в реальности. Теперь он рассказал – это не заняло много времени. Охэйо нахмурился, потом вдруг рассмеялся.

– Думаю, убеждать тебя в том, что тебе всё это привиделось, не стоит.

– Тогда что же я видел?

– Гостя из другого пространства, я думаю, это понятно. Мы называем их Светляками. Они – не враждебные и не дружественные. Просто чужие. Здесь такое бывает весьма часто.

– Но я уверен – это был ты. Я не понимаю...

– Всё очень просто, Лэйми, – Охэйо не смотрел на него. – Если миров так много, то почему я должен был единственным?

– И я тоже?

– Конечно. Есть множество других Лэйми в других мирах – но они, конечно, не такие, как ты. Скорее, их можно назвать твоими братьями.

– И ты знаешь их? Других себя?

Охэйо отвернулся. Лэйми не видел сейчас его глаз.

– В этом всё дело, правда? Мне ужасно хочется соврать, но да, я их знаю. Некоторых; не всех.

– Твой... брат обошелся со мной не слишком-то вежливо.

– Он хотел просто познакомиться с тобой. А ты всадил в него всю обойму – тоже не слишком-то вежливо, правда?

– Почему же тогда он не умер?

– Личный силовой щит. Если бы ты не был таким идиотом, то сейчас болтал бы с ним за одним столом.

– Но он...

– Немного застенчив, правда? Не так-то просто познакомиться с существом из другого мира. Даже не с собой.

– Он бывает здесь, – это был не вопрос.

– Бывает. И не он один.

– И власти Союза не знают об этом.

– Скорее, не верят. К счастью, всё это слишком невероятно.

– К счастью?..

– Есть вещи, о которых им не следует знать. Мы не хотим Союзу зла. Но для нас он – только «один из». И не самый лучший, кстати.

– Нас? Кто это «мы»?

Охэйо обернулся и посмотрел на него. И не сразу ответил.

– Глупо всё получилось, – сказал он через минуту. – Я ведь собственно и не хотел тебе рассказывать, по крайней мере, не сейчас. Не сразу. Но если я сейчас промолчу, наша дружба погибнет, разве нет? А ведь мы не можем просто вот так говорить об этом. И у меня довольно примитивные привычки. У меня нет друзей наполовину. Если ты хочешь быть с нами, думаю, мы имеем право ставить условия.

– Какие?

– Ты забудешь о своей прежней жизни. Останешься жить здесь. С нами. Не слишком ужасно, правда?

– И всё?

– А чего ты ждал? Клятвы на крови? Целования ноги на верность? Ну, если тебе это так важно, я не против, – он приподнял пыльную босую ногу. – Вот тут, над пальцами. Только не обслюнявь.

Лэйми засмеялся.

– Ты сам не пробовал?

– Не-а. Я себе не доверяю.

– Это почему же?

– Хитрый шибко. Мне такие люди не нравятся.

Лэйми вновь хихикнул.

– Непросто, должно быть, быть верховным жрецом.

– Морока одна, – Охэйо зевнул и потянулся. – Я думаю, ты ждешь, что я, не сходя с места, всё тебе расскажу? Не-а. О таких вещах трудно рассказывать. Я не умею, во всяком случае. И потом, захочешь ли ты слушать?

– Захочу.

Охэйо прямо взглянул на него. Лицо его было хмурым.

– Ты уверен?

По коже Лэйми прошел холодок; тем не менее, он кивнул.

– Хорошо. Но тайна эта не только моя. У неё есть и другие... хранители, и их мнение тоже нужно учитывать. Я даже не знаю, захотят ли ОНИ принять тебя. Да и потом... Слова – это только ветер. Ты должен увидеть... определенные вещи – а они, скажем, не вполне к этому готовы. Короче, Лэйми, если ты хочешь, чтобы новая страница твоей жизни началась не с болтовни босого парня, подожди до завтра. Завтра вечером мы устроим тебе торжественную экскурсию с собранием и всем прочим. Идет?