Они оказались в колоссальной шахте. Впереди, или под ними, пылало жгучее, красновато-белое пламя, наполовину скрытое массой несущихся обломков... а вокруг были темные стены. СТЕНЫ.

Лэйми отчетливо видел их твердую поверхность и даже очертания каких-то громадных закрытых люков. Он начал понимать, что оказался в тайной твердыне создателей этого мира... создателей, которые, время от времени, разрушали и создавали его заново, заставляя его обитателей повторять всё сначала... и снова... и снова...

Его охватила дикая, безумная ненависть к этим тварям... но её быстро вытеснило другое чувство – ему очень не хотелось падать в огонь. Он попытался как-то остановиться, задержать это стремительное падение...

И у него получилось.

14.

Возможно, мгновением раньше ЭТО получилось у Охэйо – во всяком случае, он вдруг рванулся назад с такой силой, что его рука едва не выскользнула из ладони Лэйми. Они не понимали, как они ЭТО делают... но они могли сопротивляться.

Воздух мгновенно уплотнился, стал яростным и твердым. Было бы самоубийственным безумием пытаться пробиться сквозь этот полный летящих обломков смерч назад и Лэйми начал отклоняться к стене – они по-прежнему падали вниз, только под углом. Там были выступы, за которые они вполне могли зацепиться.

Стена из монолитной темной стали была уже всего метрах в десяти. Лэйми видел утопленный в неё громадный квадратный люк – на нижней кромке его проема, шириной почти в полметра, он легко мог встать и даже быть в относительной безопасности от летящих обломков. Достаточно сделать лишь один резкий, последний рывок...

В этот миг перед ними вновь раскрылась серая воронка – маленькая, без огненной сердцевины. Лэйми попытался увернуться от неё, но она прыгнула им навстречу, как живая, и поглотила их.

Яростная вспышка боли, потом – темнота.

1.

ЭТО произошло почти мгновенно: только что Лэйми падал в гигантский огненный котел – и вот он падал снова, но только на крыши огромного, протянувшегося до горизонта города. Эта перемена настолько ошеломила его, что он бы, несомненно, погиб, окажись высота небольшой. Но она была внушительной – не меньше километра.

Несколько бесконечных, пугающих секунд он не мог остановить падение – просто забыл, как ЭТО вышло у него раньше. Но, как оказалось, стать Летящим – если ты избран для этого – очень просто: падать с высоты, достаточной, чтобы успеть испугаться. Тем не менее, крыши опасно приблизились прежде, чем его страх перешел в отчаянное желание полета.

Зависнув, наконец, в воздухе, Лэйми зажмурился и примерно минуту часто дышал, стараясь успокоиться: переход от отчаяния к абсолютному счастью свободного полета был столь резким, что вполне мог свести с ума.

Немного опомнившись, он приподнял ресницы и осмотрелся. Вокруг было бездонное, совершенно пустое синее небо и солнце – больше, ярче и чище, чем в Пауломе. Метрах в пяти он заметил Охэйо – тот, раскинув руки, тоже свободно парил в воздухе, и на его лице застыла вполне идиотская счастливая улыбка.

Потом Лэйми перевел взгляд вниз.

2.

Город под ним занимал всё обозримое пространство: он простирался во все стороны минимум на несколько десятков километров. Поверхность внизу была на удивление ровной; никаких рек или больших озер Лэйми не заметил. Он невольно поднялся повыше... потом ещё выше... и ещё... замирая от страха и наслаждения, от счастья... и поднимался до тех пор, пока мороз не начал обжигать лицо, а дыхание не стало частым и отрывистым. Он понял, что достиг предельной для живого существа высоты и осмотрелся с неё.

Даже с высоты примерно трех миль город казался бесконечным; туманный сияющий воздух скрывал его окраины, но взгляд охватывал сотни километров застроенной территории. Весь он явно был населен – Лэйми видел движение на улицах – однако он не мог понять, чем же питаются все эти люди: нигде он не заметил никаких полей или лесов. Сам город тоже был странным, и он невольно заскользил вниз, стараясь рассмотреть его вблизи.

Все здания тут были огромными – иные по десять этажей, иные по двадцать и по тридцать; они, как острова, выступали из густой зелени, в большинстве прямоугольные, сомкнутые друг с другом в различных сочетаниях, часто уступчатые, сложенные из темного камня. Все они казались очень древними, однако нигде он не видел разрушенных или просто заброшенных строений. Большие здания обычно стояли отдельно. Постройки поменьше смыкались друг с другом углами, наподобие шахматных клеток, и эти невероятные мозаики тянулись порой очень далеко. Широкие, обрамленные пышной зеленью улицы сплетались в бесконечную сеть, но она оказалась очень редкой; громадные, протянувшиеся на километры кварталы представляли собой сложную систему глухих каменных стен, разделявших отдельные группы строений и заполненные клубящейся массой крон дворы. А вдали Лэйми увидел нечто очень знакомое – пепельно-белый полусферический купол диаметром в полтора, а может, и в два километра; это очень походило на Зеркало Мира и он бездумно полетел к нему.

Как оказалось, Летящий не мог развивать очень большую скорость – ветер бил в глаза, рвал одежду, и нестись так оказалось очень неприятно; посему путешествие вышло весьма долгим. Уже возле Зеркала (ничем иным это просто не могло быть) он заметил колоссальные каменные кубы с глухими стенами и высоченные белые башни, имевшие в плане форму двенадцатилучевой звезды, – их круглые крыши были плоскими, а косо сужавшиеся изнутри наружу верхушки лучей окружали их венцами иглообразных шпилей. Сплошные полосы темного стекла отмечали бесчисленные этажи. Эти башни стояли группами посреди просторных парков и выглядели, в отличие от всех остальных зданий, новыми.

Вблизи однотонная полусфера Зеркала закрыла всё поле зрения. Опасаясь налететь на неё, Лэйми сделал круг на довольно приличном расстоянии. Судя по кольцевой улице и древнему виду домов на ней, Зеркало существовало уже минимум несколько сотен лет. К нему примыкала круглая площадь с правильными островками деревьев и сложной сетью дорожек, вьющихся среди травы и небольших водоемов. К ней сбегалось пять широких улиц, лучами протянувшихся, казалось, в бесконечность. Диаметром она была километра в полтора и её окружало пять темных изогнутых зданий высотой, как он прикинул, примерно метров в триста. Их внешние стены падали отвесно, внутренние рассыпались на множество узких террас. Сами здания были не меньше ста метров в толщину.

Посреди площади, за монолитной квадратной стеной высотой в пятьдесят метров, пряталось нечто знакомое – усеченная пирамида из темной стали. Её плоскую крышу покрывал геометрически правильный лес тонких, словно иглы, шпилей – несколько десятков, и ещё пять громадных, пугающей высоты. Пирамида была раза в полтора выше стены, а эти шпили – наверное, раз в восемь.

– Похоже на Генератор Зеркала, – сказал подлетевший вплотную Охэйо. Его глаза возбужденно блестели. – Не находишь? Судя по размерам, его поле при включении должно пересекаться с тем Зеркалом. Мы можем туда попасть!

– Зачем? – Лэйми был искренне удивлен.

– Как – зачем? Там, под Зеркалом, должны жить создатели этого мира – те самые, что переправили наших предков на Джангр. Они столько должны знать...

– С чего ты взял, что они действительно там?

Охэйо вдруг смутился.

– Ни с чего. Но... знаешь... я привык к Зеркалу Мира. Внешний мир кажется мне... опасным. Здесь достаточно воткнуть мне в грудь нож всего на два дюйма, чтобы я стал ничем, исчез. Мне такой мир не нравится. Гораздо разумнее жить под Зеркалом... время от времени делая хорошо подготовленные вылазки наружу.

Этот аргумент показался Лэйми более чем весомым; правду говоря, он тоже отчаянно тосковал об безопасном мире Зеркала Хониара... несмотря на всю его скуку. И под Зеркалом они могли жить вечно, что тоже кое-что значило.