Шаула презрительно фыркнула.

– Здесь ничего «просто так» не бывает. Только один из четырех тысяч жителей Вьянтары – лер. Леры мечтательны, красивы и умны... по крайней мере, в большинстве. У нас сильная кровь: полукровки обычно наследуют эти качества. У самых симпатичных леров бывает по нескольку десятков таких нелегальных потомков. Ты – симпатичный. Красивый.

– Значит, всё это запрещено?

– Разумеется. Наша кровь не должна мешаться с...

– С нечистой?

– Да.

– И что будет со мной?

– У тебя будет сын – или дочь – которого ты никогда не увидишь. По-моему, это само по себе наказание.

Лэйми нахмурился. Больше он не искал таких встреч. Но эта казалась ему необходимой: она высвободила что-то, запертое глубоко внутри.

8.

К концу третьей недели пребывания здесь Лэйми так осмелел, что стал летать далеко, теряя Мебсуту из виду. Он уже знал, что смотреть сверху гораздо проще – по крайней мере, тут ему никто не мешал. Да и воздух над крышами города был гораздо чище и вроде бы даже прохладнее. Но, по своей же глупости, он лишился обретенного рая.

Во время одного из полетов он заметил пустынный переулок, вдоль которого шла высокая стена с воротами. Надпись над ними говорила что-то о «сельскохозяйственном рабочем лагере». Как он уже знал, леры вовсе не ставили себе цели уничтожить всех орков в городе – им позволяли жить, но на положении полурабов. Вполне разумно – мертвый враг не приносит выгоды...

Болтаться вокруг такого места было по меньшей мере неразумно, но его одолело любопытство. Поднявшись повыше – чтобы с земли не смогли различить его лица – Лэйми увидел за стеной колоссальных размеров огород: грядки, парники, оросительные трубы и множество работающих орков в одних коротких набедренных повязках. По мощеным дорожкам неторопливо ползли тележки с овощами и компостом. Оттуда поднимались струи жаркого, пахнущего перегноем воздуха. И нигде – ни малейших признаков леров.

9.

Какое-то время Лэйми колебался. Он хотел познакомиться с орками – хотя и знал, что это опасно. Впрочем, это-то его и привлекало...

Он опустился в неожиданно уютный уголок – клочок чистой земли, с трех сторон окруженный цветущими кустами. Тут было всего двое орков – завидев его, они убежали с криком. Лэйми усмехнулся и сел наземь, скрестив босые ноги, – ему вовсе не хотелось их пугать.

Через пару минут орки вернулись – не менее дюжины. У троих, к его крайнему удивлению, были магазинные дробовики. Они закричали на него, потом попытались заговорить. Через минуту Лэйми понял, что никто здесь не знает ойрин. Он захотел улететь... но орки, тыча в него дробовиками, знаками показывали, чтобы он шел с ними. Стрелки стояли с трех сторон, слишком далеко, чтобы он мог их достать. Ничто, правда, не мешало ему прянуть вверх... но Лэйми сомневался, что сможет обогнать заряд картечи.

10.

Орки провели его к большому дощатому бараку в центре лагеря. Почти вплотную к его стене стояли четырехметровые столбы, густо оплетенные блестящей колючей проволокой. По его плоской крыше гуляли вооруженные дробовиками охранники – тоже орки, разумеется. Двойные двери были распахнуты – и внешние, из брусьев и колючей проволоки, и внутренние, из толстых досок. Сидевшие вдоль стен комнаты стрелки вскочили при их появлении. После короткого, возбужденного разговора Лэйми втолкнули во внутреннюю дверь.

Миновав узкий коридор, они вошли в просторную комнату. Здесь было два окна, завешанных белой тканью, множество столов и стульев, расставленных вдоль стен. Один из орков присел и острием кривого ножа поднял три соединенных вместе доски пола.

Под бараком скрывался вполне приличный подвал – с дощатой крышей, но стены и пол здесь оказались бетонные, перегородки – из кирпича. Лэйми отвели в одну из дальних комнаток и заперли за ним обитую железом дверь. Воздух здесь был очень теплый, пыльный и затхлый.

Лишь тогда он понял, что попал в плен, но это уже не пугало его. Он стал частью этого мира – и часть его была в нем.

1.

Первое время Лэйми ещё пытался говорить с орками, но безуспешно. Его не понимали – и не хотели понимать. Обращались с ним, правда, вполне сносно. Еда – вареные овощи – была однообразной, но более-менее сытной. Каждый день ему давали мыться и даже притащили в камеру пыльный матрац, чтобы он не спал на полу.

Орки целыми толпами приходили смотреть на него – похоже, само созерцание плененного лера было для них столь приятным, что они не видели нужды подвергать его каким-то издевательствам. Но само пребывание в тесной, душной, темной камере стало для Лэйми чистым мучением. Он уже начал подумывать, что совсем неплохо было бы сбежать. Однако, единственным возможным выходом из камеры была дверь – запертую он не смог бы выбить, а когда она открывалась, за ней всегда маячило несколько вооруженных охранников. Возможно, они не стали бы стрелять в такой ценный трофей... но выяснять это на опыте Лэйми не хотелось.

Впрочем, ужасы одиночного заключения, поистине чудовищные в Хониаре (там пленника могли залить в бетонный блок и утопить в болоте – он всё равно оставался живым и сознающим) здесь оказались не столь невыносимыми. Во-первых, он прекрасно слышал, что происходит наверху, во-вторых, под потолком были узкие воздушные щели, через которые он мог видеть дневной свет.

Больше всего его, как ни странно, терзало безделье, дополненное мыслями о том, как много он мог бы узнать и увидеть, если бы не был так глуп. За неимением лучшего досуга,

Лэйми постоянно гулял по своей камере, приседал, отжимался, чтобы не ослабеть, слушал и наблюдал. В языке орков он так и не разобрался – тот был слишком чужим – но кое-что начал понимать. Это был именно лагерь – с рабами и надсмотрщиками, причем орки были и теми, и другими. Барак, в подвале которого он сидел, служил резиденцией здешней власти. Жила она совсем неплохо – каждый вечер Лэйми слышал звуки пирушек, песни, а потом – совершенно недвусмысленные стоны. Но вот музыка орков была удивительной – он слушал её, словно завороженный. Возможно, играл какой-то крепостной оркестр, но его игра заставляла Лэйми на время забыть о заключении. Не то, чтобы ему хотелось плакать, но всё же...

Может быть, только из-за музыки, но отчаяние его не охватило. Он верил, что кто-то – Летящие или Охэйо – рано или поздно найдут его. Лэйми ждал условленного дня своего возвращения, как дня освобождения.

И не ошибся, хотя всё получилось совсем не так, как он думал.

2.

Шли самые томительные послеполуденные часы. Лэйми лежал прямо на пыльном цементном полу, изнывая от душной жары. Мысли его были невеселыми – с каждым днем измененные Зеркалом атомы вымывались из его тела и очень скоро придет срок, когда он не сможет вернуться...

Снаружи донеслись отдаленные крики, потом – выстрелы. Безошибочно узнаваемый стук автоматных очередей. Нападение леров! Он понял, что нужно немедленно бежать – не потому, что это подходящий случай, а потому, что леры, в лучшем случае, убьют его на месте. В то, что орки смогут отразить нападение, Лэйми не верил.

Оттолкнувшись от пола, он свернулся у внешней стены и резко прянул вперед. Дар Полета многократно усилил удар, но дверь – она открывалась вовнутрь – не дрогнула.

Лэйми заставил себя успокоиться и подумать. С налета её не вышибить – разве что вместе со стеной. Зато в ней была довольно широкая смотровая щель, в которую ему удалось просунуть пальцы. Плотно упершись босой ногой в косяк, Лэйми рванул изо всех сил. Что-то треснуло, но дверь не подалась. Он перевел дух и яростно рванул ещё раз. Потом ещё. И ещё.

На пятый или шестой раз засов слетел и дверь распахнулась.

3.

К его счастью, в коридоре никого не было. Лэйми проскользнул в комнату с люком, облицованную панелями из светлого, лакированного дерева, и откинул его. Наверху – тоже никого. И во втором коридоре. И в «прихожей». Не веря в свое счастье, он выглянул наружу.