Охэйо приступил к осуществлению своего плана немедля. Мнения друга он просто не спрашивал, так что Лэйми оставалось только следовать за ним. Они поднялись на лифте на крышу Арсенальной Горы – и первое, что Лэйми там увидел, был столб густого черного дыма. Горела Библиотека. Огонь вырывался из окон всех шести этажей.
8.
Какое-то время они тупо смотрели на это ужасное зрелище. Лэйми хотелось заплакать – всё, ради чего жил его мир, на глазах обращалось в пепел. Но в его душе было и что-то ещё – чувство бесповоротного завершения.
– ТЕ не теряют времени даром, – угрюмо заметил Охэйо. – И я, признаюсь, очень рад, что не отправил в Библиотеку и бумажки. Кстати... если тебе привиделся этот подземный мир и это оказалось правдой, то и Вторичный Мир тоже где-то существует в реальности. В этом я совершенно уверен. Та машина, под Генератором, может открывать порталы в другие миры... иначе, чем воронки Мроо. Если мы узнаем, где находится Вторичный Мир и как ей управлять, то сможем попасть прямо туда. Знаешь, при мысли, что я смогу увидеть всё, о чем читал, о чем мечтал, своими глазами, у меня даже дух захватывает. От счастья.
– Хорошо. А что нам пока делать? – тупо спросил Лэйми. Он думал сейчас о своих собственных книгах.
– Сначала нужно найти этих... Изначальных и поговорить с ними. Они должны, наверное, знать, где это. А там – видно будет.
– И тебе не страшно?
Охэйо повернулся к нему. С секунду они смотрели в глаза друг другу.
– Послушай, приятель, – сказал он. – Мне страшно. Только мне на это плевать, понятно? Я не хуже тебя знаю, что ТЕ самое большее через два дня вломятся в Арсенальную Гору. И раз уж встречи с Мроо не миновать, то пусть она произойдет так, как я хочу. Понятно?
Лэйми кивнул. Собственно, именно эта черта характера друга приводила его в восхищение.
9.
Как оказалось, храбрость Охэйо имела вполне материальное основание, а именно, скутер с гравистатическим двигателем, способный не только парить над поверхностью, но и вполне прилично летать. На авиусах и террейнах стояли точно такие же, но изготовить столь миниатюрный двигатель ещё никому до сих пор не удавалось.
Скутер оказался прямоугольной стальной платформой, один на два метра, с плоским клиновидным носом. Заднюю её половину занимала усеченная пирамида с пятью острыми иглами-шпилями – миниатюрная копия Ключа. Впереди помещался багажник, на его задней стенке крепилась приборная панель. Между ними едва хватало места для двоих, сидящих на пятках, и Охэйо предусмотрел все необходимые вырезы и углубления, чтобы сидеть так было удобно. С задней стороны платформы выступали четыре сужающихся к острию иглы, похожие на верхние, только поменьше, с каждого бока – тоже по четыре попарно расставленных иглы, ещё меньше.
– Этот генератор, конечно, не создает Зеркала, только обычное силовое поле, но мощное, – пояснил Аннит. – Иглы ионных двигателей выступают за него, с их помощью машина движется и управляется. Прелесть, правда? Я так и назвал её – «Прелесть».
Он помолчал и добавил:
– Я доделал её за сутки. После того, как ТЕ говорили со мной. Столпились у входа и начали объяснять, ЧТО будут со мной делать. Как говорят – страх учит...
«Прелесть» была совершенно готова к полету, её оставалось только загрузить. У Лэйми вещей уже не было, так что багажник заняли вещи Охэйо. Он понимал, что никогда не вернется сюда, и собирался очень тщательно, тем более, что взять он мог немного. Туда отправились стальные коробки с голографическими пластинами (на них Охэйо фиксировал всё, что считал интересным, и его архив немногим уступал Библиотеке), неразлучный ноутбук (без него от пластин было мало толку), оружие – здесь Охэйо взял всё, что считал «дельным» – ваджру, брахмастру и блик.
Какое-то время он провел в рассуждениях о физике Вторичного Мира – в частности, о её сродстве к энергоблокам холодного распада, – и на основании их добавил к багажу короткую, лазерную энергопризму с десятком круглых, похожих на миниатюрные консервные банки конденсаторов – на тот случай, если эти энергоблоки не будут там работать. Не забыл он и о вещах более мирных – взял бинокль и то, что уцелело от сокровищницы Империи в его личных запасах – пачку золотых пластин-барельефов тончайшей работы и камни в плоской коробке – не вполне драгоценные, так как большую их часть он вырастил сам.
По мнению Лэйми набор был вполне бессистемным, но он не смог предложить ничего лучше. «Прелесть» тоже пришлось доработать – над приборной доской Охэйо поставил экран инфракрасного ноктовизора, позволявший видеть даже в полной темноте. С собой в кабину он взял один блик – тот (как, впрочем, и всё остальное отобранное им оружие) мог бить и сквозь силовое поле.
Они сели в машину. Когда Охэйо включил генератор, Лэйми показалось, что они попали в цилиндр из стекла; впрочем, видимость почти не ухудшилась. «Прелесть» поднялась на восемь дюймов над крышей и замерла, едва заметно покачиваясь. Охэйо положил руки на штурвал.
– Теперь осталось лишь понять, куда нам направиться, – сказал он.
10.
Они кружили над крышами уже второй час. Вначале, когда Охэйо лишь взлетел, Лэйми охватил дикий восторг, смешанный с изрядной долей страха – летать ему не доводилось с детства и он инстинктивно боялся упасть, хотя и знал, что это ничем ему не грозит. Но в общем ощущение полета было восхитительным.
Охэйо сразу набрал большую высоту – ему очень не хотелось, чтобы их заметили. «Прелесть» двигалась почти бесшумно и увидеть её в полумраке Зеркала тоже было нелегко. Её выдавали лишь стекавшие с игл светящиеся струи ионизированного воздуха, – отталкиваемые электрическим ветром, они создавали тягу. Впрочем, за кормой струи бысто гасли.
Сейчас между ними и землей было не меньше полумили. С такой высоты они видели весь Хониар и прежде всего – столб дыма над горящей Библиотекой. Поднимаясь вертикально в неподвижном воздухе, он расплывался грязной, размазанной тучей. Охэйо, перегнувшись через борт, смотрел вниз в бинокль, иногда передавая его другу. Но им не попадалось ничего, достойного внимания.
Прежде всего, они осмотрели те места, где находились когда-то пространственные входные воронки, однако там не нашлось ничего, даже отдаленно похожего на памятные Лэйми здания или хотя бы их развалины – время стерло все их следы. Тогда Охэйо перешел к систематическим поискам.
Река делила Хониар на две практически равные части – северную, вздымавшуюся крутым обрывом, и южную, низменную. Юго-восточную часть города пришлось исключить сразу, так как она была затоплена после включения Зеркала и представляла собой одно огромное болотистое озеро с россыпью лесистых островков и поднимавшихся из воды остовов зданий. В юго-западной части находились, в основном, небольшие дворцы и особняки, окруженные садами, – когда-то богатейшая часть города. Довольно быстро Охэйо исключил и её – вся эта местность была низменной и влажной, а, как известно, вода – злейший враг всех подземных тварей.
Восточная окраина северной половины города была в основном пустынной – разрушения, причиненные взрывом при первом штурме Зеркала, так и не были устранены. Развалины разобрали, но строить что-то на их месте было уже и некому, и незачем. Центр и так был знаком им едва ли не наощупь. Оставалась северо-западная часть Хониара – самая плотная масса старой городской застройки, протянувшаяся на несколько миль. Эта часть города была изрезана лабиринтом глубоких оврагов, представляя местами хаотическую мешанину уступов и террас, густо покрытую домами. Относительно ровные участки занимали многоэтажные здания, окруженные деревьями настолько разросшимися, что их крыши терялись в тени. Они напоминали острова, потонувшие в зеленом море.
– Мы можем летать здесь год, пока у «Прелести» не кончится энергия, – и ничего не заметить, – наконец сказал Охэйо. – А ход вниз может быть всего один. И, скорее всего, он действительно один. С воздуха нам его не найти – это было понятно ещё в самом начале. Пешие поиски меня тоже не вдохновляют: нас всего двое. Летать понизу опасно: «Прелесть» можно сбить из ваджры, а тогда нас ничего хорошего не ждет. В общем, я не знаю, что делать.
