– Мне надо отогреться, Лэйми, – сказал он, сев и съёжившись. – Иначе я и ста шагов не пройду.
– Хочешь, я дам тебе мою обувку? – предложил Лэйми Анхиз, когда-то лучший из сновидцев Хониара.
– И тогда кроме меня простынешь ещё и ты, да? Или, быть может, разделим по-братски – одну сандалию мне, одну – тебе? То-то славный будет у нас вид... Разведи-ка лучше костер, друг.
Лэйми рассмеялся, потом нырнул в заросли, собирая там хворост. Он вернулся уже через минуту, неся изрядную охапку валежника. Свалив его между камней, он выжидательно посмотрел на белолицего.
– Мне нечем поджечь, Аннит. Если хочешь погреться – разводи костер сам.
Аннит Охэйо молча достал из сумки серую шестигранную призму, и, сдвинув защитную пластину, нажал на спуск. Над разметанными ветками с хлопком ослепительной вспышки взметнулись искры – и в один миг их охватило пламя. Он посмотрел на маленький, не более ногтя, экранчик рядом с кнопкой и покачал головой.
– Заряда хватит ещё на двадцать таких фокусов. Потом огонь придется добывать трением.
– А запасные батареи?
– Даже если их не использовать, они сядут месяца через два, – Охэйо принялся поправлять разбросанный костер. – Это, впрочем, неважно, так как с голоду мы умрем гораздо раньше.
Лэйми кивнул. Он тоже был очень голоден – так, что даже кружилась голова. Пока Охэйо, блаженно жмурясь, отогревал у костра свои замерзшие босые ноги, он бродил по лесу в поисках еды. На земле ему не попалось ничего – кроме опавших веток и хвои. На соснах, правда, росли шишки. Расковыряв одну, Лэйми обнаружил в ней маленькие орехи, легко разгрызаемые и удивительные на вкус, – по крайней мере, с голодухи. Но жалкая пища лишь усилила его муки; то же сказал и Охэйо, покончив с десятком шишек, которые принес ему друг.
– Это хорошая еда, – сказал он, бросив в огонь последнюю. – Но, чтобы набрать достаточно, надо потратить целый день. Веселая перспектива – жить, чтобы есть, а?
– Не очень, – ответил Лэйми. – Далеко ещё нам идти?
– Не знаю, – ответил Охэйо, изучая пальцы босых ног. Отражения огня плясали в его длинных глазах. – И разве это важно? Мы дойдем... или нет. Знания о длине дороги не заменят нам еды.
Лэйми вновь кивнул. Но страдал он не только от голода: ему было очень одиноко. Их родной город, Хониар, окруженный непроницаемым Зеркалом Мира, превратился в логово чудовищных тварей, Мроо; всё, кто в нем жил, покинули его, и они одни остались – чтобы его уничтожить. Это им удалось, но Снаружи, в возрожденной Империи Хилайа, уже правил Хеннат Охэйо – старший брат принца Аннита Охэйо анта Хилайа – и тому оставалось либо начать войну за престол... либо уйти вот сюда – во Вторичный Мир, в котором когда-то жили их предки, и который более века описывали сновидцы Хониара. Теперь уже трудно было понять, почему – то ли у них проснулась наследственная память, то ли знания могут распространяться в пустоте самостоятельно, подобно свету... да и какая разница? Они здесь – и этот мир существует.
– Допустим, мы всё же доберемся до города, купим там еду и всё, что нужно, – наконец сказал он. – А вот что нам делать дальше? И что это за место... на самом деле?
– Там, в самом сердце изначальной, живой тьмы Мроо, мы видели одно и то же, – Охэйо приоткрыл один глаз. – Или столько, сколько хотели увидеть – я, может быть, больше. Ну, я могу попробовать это всё объяснить, – так, как я это понимаю, конечно. На самом деле всё может быть иначе. Итак, наша Вселенная возникла – или была сотворена – десять миллиардов лет назад. Разум в ней существует примерно два миллиарда лет. За это время первые, древнейшие расы успели достичь уровня, который нам даже не представить. Они изменяют Реальность так же легко, как мы рисуем. К несчастью, между ними возникли разногласия о том, какой эта Реальность должна быть. Так началась война, которая едва не погубила нашу родину...
Лэйми кивнул. Именно спасаясь от этой войны его предки заключили Хониар – один из крупнейших городов Империи Хилайа – в непроницаемое Зеркало Мира. Спустя двести лет они вышли наружу – чтобы обнаружить, что всё это время враг был с ними, внутри...
– Но, поскольку Вселенная бесконечна, в ней есть даже расы, для которых интереснее не рвать друг другу глотки, а создавать нечто новое. Одна из них создала этот вот мир и нас, нашу расу, – чтобы она жила в нём. Но многим этого показалось мало – и они двинулись к звездам, которые вовсе их не ждали...
Лэйми ещё раз кивнул. Их родина, Джангр, сначала показалась колонистам раем – они даже отказались от техники, сочтя её избыточной. И слишком поздно поняли, что в недрах планеты, в колоссальных подземных городах, таятся остатки тех, кто был разбит в вселенской битве Реальностей – разбит, но не уничтожен до конца. Один такой город обнаружился даже под Зеркалом Хониара...
– Зачем ИМ это было нужно, я не знаю. Наверное, затем, зачем мы пишем картины и сочиняем стихи, разница здесь не в знаке, а только в степени. Мы украшаем мир красивыми рисунками, а ОНИ – новыми мирами и расами. Получилось... – Охэйо сложил вместе светлые ладони. – Представь себе два блюда диаметром, скажем... в двести миллионов миль. С зубчатым краем. На одном из них – небо, фальшивое, как в планетарии, а на другом – земля, моря, города и всё прочее. А в центре, между ними, – солнце. Я знаю, конечно, что твердая конструкция таких размеров не может существовать – её собственный вес расплющит. Но раз уж ОНИ могут менять законы Реальности, то для НИХ это, наверное, не проблема.
– А почему же мы тогда видим закат? – спросил Лэйми.
– Наверно, здесь есть какое-то поле, преломляющее свет – гравитационное или метрическое. А его источник вращается вокруг солнца. Я думаю, что там-то и живут ОНИ. Впрочем, неважно. Если так, то в центре этого мира должен быть вечный день, в большинстве широт – обычная череда дня и ночи, а на окраинах – вот такая заря, только вечная. Идти к ней бессмысленно, потому что ты будешь идти к центру этой тарелки по спирали, вдоль силовых линий. Заря тут – что-то вроде миража.
– Но как такое может быть? – спросил Лэйми. – Как можно изменять Реальность, делая такое... такое...
– Я не знаю, – Охэйо улыбнулся. – И, знаешь, я очень этому рад.
– Но почему?
– Потому, что все мои сведения об этом – от Мроо, обитателей тьмы. А их сведения – скорей всего одной природы с теми, какие мы имеем о Вторичном Мире...
Вторичный Мир более ста лет был смыслом жизни для многих обитателей Хониара. Там, под Зеркалом, их посещали странные сны о мире, не похожем на их собственный, и они, по мере сил, записывали и систематизировали их. Как оказалось, не всё это было выдумкой, – но это не могло быть и целиком правдой. Лэйми искренне надеялся, что наиболее мрачные многочисленные подробности целиком рождены царившей под Зеркалом скучающей фантазией. Вот только Вторичный Мир оказался лишь частью – как он теперь видел, очень небольшой – этого, непредставимо громадного Первичного Мира...
– Так что же нам делать? – повторил он.
– Я бы хотел, конечно, найти создателей этого места, – мечтательно сказал Охэйо. – Только я не знаю, где ОНИ. По идее, нам надо добраться до метрополиса Вьянтары, ведь это её колонисты заселили Джангр. Пространственные воронки соединяли её с любым местом мироздания. Вряд ли такое возможно без ведома Строителей этого мира – и, значит, наши предки как-то общались с ними...
– Но где она? И, главное, – как туда попасть?
Охэйо задумался.
– По-моему, здесь нет смены времен года и климат определяет лишь расстояние до солнца. В самом центре, под ним, должно быть постоянно сорок или пятьдесят градусов, на самом краю – где-то около нуля. Судя по холоду, мы возле этого края, хотя и не близко. А во Вьянтаре царит вечная жара. Так что нам нужно идти на юг.
– А где здесь юг?
Охэйо презрительно фыркнул.
– Юг всегда там, где солнце. Но даже если Вьянтара лежит точно к югу, то не ближе, чем в пятидесяти миллионах миль. Если ты спросишь, как я хочу преодолеть их, я отвечу – не знаю. Понятия не имею. Поэтому я хочу добраться до самого большого центра здешней цивилизации, какой мы только сможем найти. Там мы осмотримся, и, если дороги во Вьянтару не будет, – останемся там жить. Ну как, идет?
