Юноши, словно завороженные, смотрели на них. Девушки грациозно покачивали бедрами, сомкнув руки над головой, кружились парами, вдруг крепко прижимаясь друг к другу и резко расходясь в стороны. Их танец казался текучим, бесконечно рассыпавшимся и вновь рождавшимся узором. Лэйми готов был смотреть на него до утра, но вдруг откуда-то сбоку хлынул яркий, бело-золотой свет.
Обернувшись, он удивленно замер – откуда-то из зенита исходил столб чистого, немного туманного свечения. Он медленно скользил справо налево, его основание рассеивалось в поднимавшемся над озером тумане и Лэйми не видел, где он касается воды. Всё это происходило беззвучно, лишь его уши забивал высокий, на пределе слышимости, писк, а по волосам и одежде побежали колючие электрические искорки. Через минуту колонна света вдруг погасла, не оставив никакого следа.
Лэйми ошалело переглянулся с Охэйо – он понятия не имел, что бы это могло быть, – но вся молодежь на лугу любовалась зрелищем безо всякого удивления: оно, вероятно, было здесь привычным. У Лэйми это вызвало какую-то непонятную тоску и странное чувство досады, – может быть потому, что танцы на этом закончились.
Но, отвернувшись от луга, он заметил нечто более интересное – дальше к югу в сумеречное небо вздымались исчерченные полосками окон башни, такие огромные, что их верхушки ещё розовели в закатном свете. Это, должно быть, был Лер-Центр, в котором их соблазняла побывать Лэйит. Бездумно повернув к нему, они вернулись к монорельсовой линии, вскоре сели в один из подошедших поездов и ещё через минуту мчались к поднебесным башням Центра. Несмотря на поздний час, в неосвещенном вагоне было много народу. Внимание Лэйми привлекла компания загорелых девчонок лет по пятнадцати. Они были босиком, одетые очень легко – собственно, в один обвивший талию пушистый шнур с треугольным лоскутом ткани. Прикрывая низ живота, он тоже превращался в проходивший между ног шнур и стягивал опояску вниз так, что она едва не сваливалась с бедер. Круглые попы и крепкие бедра девчонок были совершенно открыты. Кожа их была золотисто-пыльного цвета, падающие на плечи вьющиеся волосы – черными и густыми, очертания лиц – мягкими, с большими темными глазами. Широкие чувственные рты то и дело приоткрывались в улыбке. Они болтали, беззлобно смеялись, возились, тискали друг друга, не обращая никакого внимания на окружающих. Всего их было семь или восемь.
Лэйми любовался их поджарыми гибкими телами; широкие в бедрах, в профиль они казались тонкими, особенно в пояснице, но стройными. Руки и ноги их были крепкими, но без выступающих мускулов, босые ноги – довольно-таки грязными. Лэйми жадно ловил обрывки их фраз: они провели весь день на пляже и сейчас возвращались домой. Жизнь их была беззаботной – в основном, состоящей из поисков новых впечатлений – но не вполне невинной. Как понял Лэйми, они, как и Лэйит с Наури, дарили удовольствие всем, кого находили симпатичными – не всегда бескорыстно, но их готовность разделить себя с любым, кто восхищался их красотой, поразила его. Они не стеснялись в описаниях и кое-что из услышанного заставило его жарко покраснеть.
Он отвернулся, глядя в окно. Поезд мчался по прямой, как стрела, эстакаде, рассекавшей огромное болото – море низких, плотных зарослей. В нем блестели небольшие озерца, отражая алое пламя заката. С другой стороны, далеко, на обрывистом уступе призрачно белели многоэтажные здания, искрясь множеством желтых огней. К ним, где-то уже у горизонта, тянулась ровная цепочка синих мерцающих звезд – очевидно, там и проходила обратная ветка дороги.
Резким поперечным изломом уступ приблизился к эстакаде. Она плавно пошла вверх, потом повернула налево, к жилым районам, и они вышли на первой же остановке. Теперь башни Центра были видны гораздо лучше и они отошли в сторону, любуясь ими. Их было, собственно, не более десятка, все разной высоты и формы, – самые высокие стояли в центре. На фоне зеленовато-синего сумеречного неба их силуэты выделялись очень четко. Они были наполовину темные, наполовину облитые призрачным закатным серебром, такие громадные, что освещенные этажи казались тонкими неровными полосками зеленовато-белого, розоватого или холодно-голубого света. Ступенчатые кровли башен обрамляли двойные венцы красных ламп, на их тонких шпилях сияли белые огни. Они казались Лэйми удивительно ярким звездным скоплением.
Выше всех были три плоских, изогнутых башни. Плавно суживаясь кверху, они сходились над шпилем самого высокого небоскреба, поддерживая толстое, торообразное кольцо. Это немыслимо огромное сооружение как бы накрывало собой Центр – он весь помещался между его дугообразными опорами, в то время как кольцо парило раза в три выше, чем шпиль центральной башни, уже где-то в зените. Освещенные окна на нем казались разноцветными искрами, почти неразличимыми из-за своей малости.
Смотреть на это можно было бесконечно, но Лэйми нестерпимо хотелось оказаться там, на самом верху, – он едва ли не всерьёз верил, что там находится рай, – и они пошли к Центру.
Путь к нему пролегал по просторной торговой улице и им пришлось привести себя в приличный вид, то есть одеться. Вся ширина этой улицы, мощеной каменными плитами, была отдана пешеходам. Ядовито-зеленые, розовые и синие неоновые панели реклам сияли так ярко, что вполне заменяли фонари. Цокольные этажи разностильных домов, что смыкаясь, тянулись по обе стороны улицы, представляли собой одну непрерывную лестницу. Магазины, к которым она вела, тоже соединялись в одну бесконечную галерею – можно было пройти их все, не выходя наружу.
Здесь продавались все вещи, какие Лэйми только мог представить, – а также много ему совершенно незнакомых. Магазинчики были богатые и победнее, одни отгораживались от галереи глухими прилавками, другие уходили в таинственную глубину. В одном из них, ярко освещенном, продавались книги и здесь они задержались надолго. Лэйми словно попал в какой-то иной мир – в Пауломе (или в отделе, в который он забрел) были популярны истории об обществах, распадавшихся и гибнущих под натиском непонятных и непреодолимых опасностей, бесконечных и мрачных, в итоге тщетных путешествиях. Иллюстрации книг были черно-белыми, но очень четкими и точными. Больше всего его поразила одна книга – о юноше, который прошел несколько тысяч миль, влекомый стремлением к некой непонятной цели. Он пробирался через бесконечные маленькие городки, сражался с людьми и зверями, терял и обретал свободу, друзей, любимых – чтобы в конце своей недолгой жизни принять смерть.
7.
Лер-Центр окружала стена высотой метров в восемь – её покрывали очень красивые мозаики из разноцветных пород камня, но выступавшие из неё прямоугольные башни с тремя ярусами узких амбразур, закрытых броневыми ставнями, не оставляли сомнений в её назначении. Даже подойти к стене было нельзя – её окаймлял широкий канал, облицованный гладким гранитом. Вода в нем была подсвечена яркими, таинственно-фиолетовыми лампами на дне, но пронизывающее её узорчатое стальное кружево в виде каких-то фантастических колючих растений было совершенно непреодолимым.
Канал пересекал широкий мост, упиравшийся в ряд разделенных массивными пилонами проходов. Стоявшие в них рослые девушки в коротких белых туниках пропускали внутрь всех, кто не казался им подозрительным, не спрашивая документов, но очень внимательно всматриваясь в лица. Охэйо и Лэйми они не задержали. Проходя под стеной он заметил широкие пазы подъемных щитов, готовых, в случае опасности, мгновенно запереть входы.
Круглую территорию Центра занимал громадный, почти темный парк. Фонарей тут не было, но мощеные шершавыми плитами, безупречно ровные дорожки обрамляли полосы матового стекла. Они бросали на кроны деревьев таинственный, зеленовато-белый свет, создавая у Лэйми впечатление морского дна.
Громады башен вблизи уже нельзя было охватить взглядом – приходилось до предела запрокидывать голову, чтобы увидеть их уходящие в бездну неба этажи. Их основания поднимались за кроны глухими базальтовыми монолитами. Лишь там, за освещенными террасами, начиналась бесконечная череда окон и полос белого стекла.
