4.
Уже не чувствуя ног, они поднялись на высокое узкое крыльцо, но массивная темная дверь и тут оказалась заперта. Лэйми чувствовал, что сил добежать до другого подъезда у него уже не хватит. Он так окоченел, что еле мог двигаться.
Охэйо молча указал Наури на дверь. Ухватившись за массивную бронзовую ручку, он уперся босой ногой в стену и рванул изо всех сил. Наури тоже взялся за неё и они вместе рванули ещё раз, потом ещё. Раздался треск.
Дверь открывалась наружу и после четвертого или пятого рывка она, с хрустом расщепленного дерева, подалась. За ней, по другую сторону проема в толстой стене, была вторая дверь – тоже деревянная, но очень тяжелая и толстая. К их счастью она оказалась незапертой. Когда Наури, навалившись плечом, распахнул её, они попали в просторное, полутемное помещение, выходившее в сумрачный коридор; в него, откуда-то слева, падал голубоватый свет. Вдоль стен здесь стояли длинные черные скамейки, должно быть, для посетителей. Лэйми с ногами забрался на одну, обхватив руками колени. Воздух здесь был теплый, но его била неукротимая дрожь.
Охэйо сел рядом с ним, тоже весь дрожа. Наури и Лэйит устроились напротив. Какое-то время они молча прижимались друг к другу, отчаянно пытаясь согреться. Онемение в ногах у Лэйми прошло, зато теперь они горели, как в огне. Ступни покраснели и опухли, но и эта боль начала постепенно понемногу стихать. Обсуждать случившееся они пока были не в силах.
В себя их привели странные звуки у входа – там что-то царапалось или скреблось. Наури похромал к внутренней двери и запер её на засов – как раз в тот миг, когда она начала открываться. Лэйми поёжился, вспомнив о горбатых силуэтах на улице, но эта дверь была хотя и деревянная, но толщиной дюйма в четыре. Вряд ли её можно было выломать, однако почти сразу в неё начали стучать – судя по шуму, у крыльца собралась целая толпа нелюдей. Затем раздался приглушенный звон стекла.
– Они как-то чувствуют нас, – сказал Охэйо хриплым, незнакомым голосом. Лэйми увидел, что его до сих пор всего трясет. – Не представляю, как ИМ удается выносить этот холод...
– Что всё это значит? Куда ты нас привел? – гневно спросила Лэйит.
– Я не хотел попасть сюда, – хмуро ответил Охэйо, но его голос дрожал. – И вы, я думаю, тоже.
В соседней, выходившей на крыльцо комнате что-то завозилось, потом в её дверь стали бить изнутри чем-то тяжелым. Дверь была массивная и толстая, но всё равно, Лэйми стало рядом с ней неуютно. Доносившееся из-за неё хлюпающее бормотание не имело ничего общего с человеческой речью.
Не желая даже слышать этих звуков, они, хромая, побрели налево, к повороту, за которым горел свет. Освещенный коридор оказался очень длинным и высоким, с лепными украшениями карнизов и серым цементным полом. В крашеных стенах белели филенки высоченных дверей. Кроме равномерного жужжания длинных ламп здесь не было слышно ни звука, но снаружи доносился приглушенный гул – похоже, всё здание окружила огромная толпа нелюдей.
Лэйми вздрогнул. У стен коридора стояло несколько фигур в темной одежде. Он не сразу заметил их, потому что они были совершенно неподвижны – даже их глаза и лица словно застыли.
Вдруг один из них бросился на Охэйо, выхватив «волшебный фонарь», знакомый Лэйми по книгам Вторичного Мира, – штуку размером с электрический фонарик и внешне на неё похожую, но из неё выскочил двухдюймовый свинцовый шар, закрепленный на длинной гибкой пружине. Такое оружие могло не только проломить голову, но и буквально вышибить мозги. Отогревшийся Охэйо едва ли не чудом увернулся уже в последний миг и резким ударом ноги вбок сшиб нападающего. Тот покатился по полу, а его оружие, дребезжа, полетело далеко в сторону.
Второй молчун, самый здоровый, выхватил длинный нож, обходя Лэйми сбоку, и страх превратил парня в дикого зверя – он сам бросился на громилу с ножом, схватил за вооруженную руку и крутанул вокруг себя так, что та с треском изогнулась под какими-то совершенно немыслимыми углами, а её владелец глухо ударился лбом об стену, отскочил от неё и шумно опрокинулся навзничь.
Сбитый Охэйо владелец «волшебного фонаря» поднялся, бросившись ему на спину, но Лэйит схватила его за плечо, развернула к себе и ударила коленом в пах. Ещё один налетел на Наури, но тут же опрокинулся назад, получив два сокрушительных удара – между глаз и в горло. Второй, гораздо более быстрый, змеей выскользнул из клещей пауломской пары и щелкнул выкидным ножом. Аннит схватил его за руку, одновременно врезав противнику в поддых. Молчун охнул, выронил нож и согнулся пополам. Охэйо ударил его сцепленными кулаками по затылку, одновременно наотмашь вбивая колено в его переносицу. Было слышно, как хрустнула и проломилась кость. Тело повалилось безжизненно, словно мешок. На этом всё кончилось.
Один из нападающих был мертв, трое ещё живы, но ненадолго: Охэйо подобрал «волшебный фонарь», Лэйит – длинный нож. Наклоняясь над каждым телом, она вонзала клинок в шею, между позвонками.
Лэйми передернуло от жестокости девушки – хотя он и понимал, что выбора у них нет. Кожа нападавших уже пошла темными пятнами и его сердце замерло от догадки, КЕМ были раньше эти горбатые твари.
Закончив своё дело, Лэйит хмуро посмотрела на него.
– У наших родителей была ферма, – отрывисто сказала она. – Мне приходилось забивать скотину. Ты удивлен?
– Нет. Мне тоже приходилось убивать людей. Что дальше?
Вопрос был к Охэйо, но отвечать тот не стал. Любой из них скорее бы умер, чем надел одежду, снятую с нелюдей, – а нагишом на свету они чувствовали себя очень неуютно и Аннит повел их маленький отряд назад.
Здесь коридор уходил далеко в полумрак. В нем пахло пылью и старой бумагой, в стенах темнели сводчатые боковые проходы. Оттуда доносились странные шорохи – казалось, этаж полон затаившихся людей... или нелюдей. Лэйми это место нравилось с каждой секундой всё меньше, но Охэйо, внимательно оглядываясь, пошел вперед.
Они уперлись в массивные деревянные двери, тоже наглухо запертые, повернули налево, и, миновав арку в толстой стене, попали в другой коридор – поуже и почти темный, зато с множеством дверей. За одной из них нашлась полутемная душевая – небольшая, облицованная кафелем комната. Единственное её окно выходило на улицу. Снаружи очень густо пошел снег и свет фонарей превращал его в непроницаемое рыжеватое марево. На его фоне резко чернели ветки растущих под стеной кустов.
К их удивлению, вода тут ещё шла – в том числе, как ни странно, и горячая. Несмотря на столь чудесное открытие, ледяной комок внутри у Лэйми не разжался. Даже сюда доносились тяжелые звуки ударов. Хотя теперь у них был «волшебный фонарь» и два ножа длиной дюймов по шесть, он понимал, что им не отбиться от целой орды тварей.
– Нам надо уйти отсюда, – предложил Наури. – И быстро, пока они не окружили всё здание.
– Когда вымоемся, хорошо? – ответил Охэйо. – Я весь чешусь от этой глины.
Наури удивленно взглянул на него. Лэйми понял, что дикий, злобный стук доносится уже от нескольких запертых дверей захваченных тварями комнат. Вряд ли их можно выломать – но тут, на первом этаже, много окон...
– Вымоемся? Когда эти твари вот-вот вломятся сюда?
Охэйо широко улыбнулся ему.
– Знаешь, умирать чистым намного приятнее.
5.
Никакие страхи не смогли заставить Лэйми, который до сих пор дрожал от холода, отказаться от мытья. Он вполне разделял мнение друга.
Какое-то – впрочем, очень недолгое – время он блаженствовал под горячими струями. Смыв с себя глину, он отряхнулся и вышел в коридор, уступив место Наури. Вслед за ним под душ отправилась Лэйит – непринужденно поманив за собой Охэйо, и через пару минут до Лэйми донеслись совершенно недвусмысленные звуки.
Он уткнулся лбом в стену, не ощущая под собой ног и пытаясь хоть как-то думать, чувствуя, как внезапный жар заливает его щеки и течет вниз, по предплечьям и бедрам. Лэйит высоко постанывала – всё чаще, всё быстрее, из её груди вырвался длинный пронзительный крик – и по телу Лэйми прошла непроизвольная судорога.
