Увидев подъезжающий микроавтобус – небольшой тупоносый, с трубчатым бампером – Лэйми вздохнул с облегчением: патронов остались уже считанные штуки.
Вместе с ними ехали ещё трое людей. Им велели сесть на задние сидения. Пагги сел напротив, дверь мягко захлопнулась и машина тут же тронулась. Она двигалась почти совершенно бесшумно и скелеты деревьев плыли справа и слева, как во сне. Теперь он увидел нелюдей – но ему уже совсем не было страшно.
9.
Лэйми блаженствовал в теплом салоне, глядя на проносившиеся за стеклом дома. Машина шла очень мягко, только слабо покачиваясь. После всего, что им довелось пережить, эта поездка походила на чудо, на полет, правда, на высоте чуть больше его роста.
Сначала они мчались по широким улицам, залитым ярким, как днем, бело-розовым светом, но совершенно безлюдным – и по ним везде бродили кучки черных горбатых теней. Несколько раз твари бросались им наперерез и сердце Лэйми невольно замирало, но машина не отворачивала, не замедляла хода, и он вопил от мстительной радости, когда она с глухим ударом отбрасывала не успевшего увернуться нелюдя, а потом подпрыгивала, переезжая его.
Потом тварей на улицах стало слишком много. Они свернули и микроавтобус помчался по каким-то темным пустырям, по кучам земли и мусора, полузасыпанным оврагам. Теперь поездка стала более интересной – сердце Лэйми замирало всё чаще, ему то и дело приходилось хвататься за подлокотники, чтобы не вылететь из кресла, так как машина то и дело скатывалась вниз, резко подпрыгивая, а потом вновь поднималась наверх.
Очередной овраг вывел их в громадную котловину, заполненную плотной массой промышленных строений. Её окружала решетка высотой этажа в три; между ней и склоном блестели жуткие джунгли режущей проволоки.
Огромные решетчатые ворота раздвинулись перед ними и со скрежетом сошлись, едва они миновали их; мимо проплыло маленькое окошко, светившееся в глухой стене. Дальше царил мрак. Свет фар то и дело выхватывал зияющие проемы дверей, провалы пустых окон цехов, пучки толстых труб на эстакадах, штабеля каких-то ржавых конструкций – всё давно заброшенное, мертвое, утонувшее во тьме. У Лэйми мурашки по коже пошли от этого места.
Минуты через три машина въехала в распахнутые настежь стальные ворота, под крышу, потом качнулась и путь круто пошел под уклон, в огороженную толстыми бетонными стенами выемку. В ней клубился пар и что там дальше – было непонятно. Несколько секунд Лэйми видел лишь вихрившийся за стеклами туман, потом впереди открылся длинный туннель – темный, но где-то далеко внизу горел свет.
Спуск оказался весьма долгим – они катились вниз плавно и быстро, почти беззвучно, словно с горки. У Лэйми даже заложило уши. Когда освещенный портал приблизился, он увидел неровные стены туннеля – они выглядели так, словно долго находились под водой.
Подпрыгнув на железном настиле, машина въехала в ярко освещенный кубический зал. Стены тут были глухие, высоко наверху, в плоском потолке, темнели большие квадратные решетки. Наискосок от въезда, в дальнем левом углу, были стальные ворота высотой метров в пять. Два других угла занимали четвертушки утопленных в стены круглых башен с узкими, укрепленными сталью амбразурами.
Водитель, заглушив двигатель, вышел. Когда переговоры с кем-то в башне напротив въезда закончились, закрепленный в раме из толстенных стальных балок массивный, похожий на створ шлюза щит со скрежетом пошел вниз, запирая ведущий к поверхности туннель. Затем открылись внутренние ворота – глухая коробчатая конструкция в полметра толщиной. За ней было странное помещение – слева сегмент закруглявшейся стены уходил под стальной настил пола и за бетонное перекрытие, подпертое крестовинами из двутавровых балок. Правая стена была из серого кирпича, с длинным рядом зеленых железных ворот. Когда они подъехали к единственной синей лампе, горевшей в конце зала, Лэйми увидел под ней другие, очень массивные ворота из темной стали.
Свернув в последние из боковых ворот, машина остановилась в тускло освещенном гаражном боксе. Узкая железная дверь напротив въезда вела в тесный проход, правая стена которого тоже была вогнутой. Он упирался в новую стальную дверь – массивную, белую, с круглым окном. В широком холле за ней зияла полутемная шахта, огороженная зеленой сеткой; в ней, перед воротами, замерла массивная платформа подъемника.
Холл вел в просторный коридор длинной метров в двести, очень чистый, с множеством дверей и полом из плитки. Настенные лампы в матовых плафонах рассеивали неяркий, мягкий свет. Вдалеке мелькали фигурки босых юношей и девушек в одинаковых пятнистых комбинезонах. Здесь было прохладно и влажно; не просто сырость, а запах воды, словно тут недавно вымыли все полы.
Пройдя всего дюжину шагов, они снова свернули налево, вошли в лифт и поехали дальше вниз, глубоко – этажей на девять. У Лэйми слегка закружилась голова – всё это казалось ему совершенно нереальным.
Нижний коридор был копией верхнего. Здесь, шагов через двадцать, они свернули в светлое, просторное помещение, оказавшееся чем-то вроде больницы. Им велели раздеться догола (девушки при этом осталась в коридоре), тщательно осмотрели каждый дюйм их кожи, взяли на анализ кровь, обработали их царапины. Всё это делалось без лишних вопросов, рутинно и быстро.
Вопросы начались потом, когда Бхута и остальные жители города ушли, а вместо них появился молодой ещё парень в черном мундире Управляющего. Он развалился в кресле, закинув ногу на ногу, а им велели нагишом стоять перед ним – очевидно, это должно было побудить их отвечать с предельной откровенностью. Лэйми и впрямь чувствовал себя очень неловко.
Охэйо огляделся с гневным изумлением – казалось, он не мог понять, где его трон – а потом непринужденно сел прямо на кафельный пол, ловко скрестив босые ноги и положив ладони на бедра, – может, чтобы не казаться опасным, но скорее использовав единственную возможность принять относительно достойный вид. Он был, вообще-то, весь очень красив – плавные изгибы сильных мускулов, математически правильные, безупречно сочетавшиеся друг с другом – такое дерзкое живое совершенство. Лицо Управляющего вытянулось; это выражение усилилось, когда Лэйми и Наури сели рядом с Аннитом. Он в любой миг мог приказать охранникам поднять их пинками – а Охэйо сидел перед ним в свободной, гибкой позе и улыбался. В этой усмешке, едва открывающей его белые зубы, было нечто невыразимо скверное – как в яркой окраске смертельно ядовитой змеи, которую лучше не трогать.
Раньше Лэйми смутно представлял, как династия Хилайа правила непрерывно в течение трех тысяч лет. Теперь он это знал. Человек, сидевший перед ними, мог приказать избить их, расстрелять, выкинуть наружу прямо так, а Охэйо просто смотрел на него – пока Управляющий не смутился и не отвел взгляд.
– Кто ты? – наконец спросил он.
– Я – Аннит Охэйо анта Хилайа из Хониара в Империи Хилайа. Это – Лэйми Анхиз, мой друг, оттуда же. А это – Наури Инлай из Пауломы.
– Паулому я знаю. А Хониар?
– В тридцати тысячах миль к юго-востоку, – Охэйо решил сократить ненужные вопросы. – Я могу рассказать о нем, но это долго.
– Ладно. Мне уже рассказали о вас. А теперь...
Управляющий ещё с полчаса распространялся о правилах Подгорода, хотя все они без труда укладывались в одну фразу: беспрекословное исполнение приказов любого охранника, иначе будет очень плохо. Потом им велели вымыться – душ был тут же, в соседней комнате – и дали новую одежду: короткие трусы и здешние пятнистые комбинезоны. Едва они вышли в коридор, Лэйит завели внутрь и не позволили им дожидаться её: по здешним правилам мальчики и девочки жили раздельно.
Бхута провел их в просторную комнату на том же этаже. Яркий свет в ней заставил Лэйми на секунду зажмуриться. Здесь были столы с пультами связи, за ними сидело ещё несколько мужчин в черном. Они с интересом рассматривали их, но, к их счастью, никому здесь не пришло в голову счесть их непривычную внешность нечеловеческой.
