Но здесь плавали сотни фонарей-дисков и их беззвучно появлявшийся и гаснущий вдали свет вызывал ужас – казалось, они упорно высматривают кого-то. Позади, за баррикадой, по-прежнему ничего не было, – но от текущего из здания сатанинского рева Лэйми стало жутко. Его обоняние буквально вопило, предупреждая о полчищах приближавшихся с юга огромных зверей – а уши понемногу начали улавливать звуки, которые он принял бы за шум волн – если бы не отчетливо различимый скрежет и звон стекла.
Лэйми напряженно всматривался в рождавшую их темноту, но разглядеть что-либо не мог. Бросив это бесполезное занятие, он начал спускаться, лишь ненамного опередив Охэйо – тот тоже почему-то решил, что оставаться здесь не стоит.
Едва ступив на асфальт, они побежали – охвативший их страх внезапно прорвался паникой и они не смогли противостоять ей. Из-под их ног летели брызги, мгновенно уплотнившийся воздух бил в лица, обжигал изнутри грудь. Они вбежали в частокол световых конусов, но этот свет был плотным – влетев в один из них, Лэйми тут же упал: на него словно набросили огромную кипу мокрых одеял. Стало трудно дышать, но он совершенно не чувствовал тепла.
Когда рыжий конус соскользнул с него, Лэйми с трудом перевел дух – так он был напуган. Он знал о пластинации и был совершенно уверен, что этот свет превратит его в нечто невообразимо страшное.
Опомнившись, он помотал головой и посмотрел на провалы, ведущие в черноту дворов, в зашторенные окна вторых этажей, темневшие над плотной массой голых подстриженных крон – такие уютные, обычные – потом, услышав за спиной грохот, обернулся.
Позади, уже метрах в пятистах, показалась огромная белая фигура – оплывшая груда плоти с длинной складчатой шеей и похожей на булаву безглазой головой. Эта туша ростом в четырехэтажный дом только что опрокинула баррикаду и неуклюжими рывками продвигалась дальше, со скрежетом расталкивая контейнеры, разбрасывая их могучими ударами черепа – они с оглушающим звоном взлетали высоко вверх и рушились, сминаясь с невероятным скрежетом.
Наури, тоже оглянувшись, сразу бросился бежать, теперь уже так быстро, что Лэйми едва мог угнаться за ним. Наткнувшись на россыпь огромных червей, они шарахнулись вбок и выбежали на параллельную улицу. Её перекрывал вал из синеватого щебня высотой с трехэтажный дом – с разбега Лэйми взлетел метра на два, потом полез наверх на четвереньках, как в кошмаре – почти так же быстро, как щебень сползал вниз. Добравшись, наконец, до гребня, он весь взмок и дышал, как загнанная лошадь. Сил бежать дальше не осталось – он плюхнулся на щебенку, переводя дух и одновременно осматриваясь.
Вокруг, кроме них, не было видно ни души. Низко над головой плыли тяжелые, мутно-рыжие тучи – казалось, что вот-вот хлынет ливень, воздух был душный и тяжелый. Ветер дул со стороны тварей и Лэйми едва не задыхался от густой животной вони. Позади, где-то в конце улицы, виднелось несколько огромных белых куч – они, казалось, не двигались вперед, бессмысленно размахивая неестественно длинными шеями. Лэйми решил, что щебенчатый вал остановит их – хотя бы на какое-то время – и пока чувствовал себя в безопасности. Вдруг он заметил, что за большими тварями движется что-то ещё – не то гигантские многоножки, не то нечто, вообще невообразимое.
Лэйми толкнул друга и Охэйо ошалело вскинулся, оглядываясь вокруг. Заметив тварей, он выругался: те бежали очень быстро, и он тоже понял, что щебенчатая насыпь задержит их ненадолго.
Переведя дух, они бросили бесполезные в такой жаре шубы и шапки, затем скатились с насыпи и побежали дальше. Через минуту, вылетев на перекресток, они осмотрелись. Здесь эта улица пересекала другую, залитую гораздо более ярким, бело-розовым светом. Дальше слева был сквер с пегими от тающего снега, мокро блестевшими дорожками – а справа светлая двенадцатиэтажная башня четкой, геометрической архитектуры. Как и все прочие здания, она казалась совершенно пустой – но дверь её подъезда оказалась распахнута. Это было явно не лучшее укрытие – но другого поблизости не оказалось, а искать его, праздно бродя по улицам, им, почему-то, уже не хотелось.
3.
До здания они добрались без труда – но их заметило несколько бродивших в переулках нелюдей, неуклюже побежав к ним. Дверь подъезда оказалась взломана, сверху тоже слышались весьма подозрительные звуки и они остановились в растерянности. Вдруг сзади в проем двери хлынул резкий рыжий свет – одна из ламп-дисков зависла у самой стены.
Охэйо быстро взбежал на второй этаж, приникнув к окну. Лампа парила прямо под ним – её темный верх был выпуклым и гладким.
Взобравшись на подоконник, Охэйо отпер шпингалеты и яростно рванул залитую краской раму. С оглушительным треском она подалась. Диск уже отплывал – его отделяло от стены метра полтора – но Аннит поднялся в рост и прежде, чем Лэйми смог удержать его, прыгнул. Диск тут же опрокинулся. Охэйо отчаянно вцепился в поднявшийся край.
Диск отбросило к стене; Охэйо ударился об неё задницей, потом, энергично подтянувшись, навалился животом на купол. Диск выровнялся, но его тут же понесло в другую сторону; в один миг Охэйо оказался метрах в десяти. Сдвинувшись назад, он поднял диск на дыбы, как норовистую лошадь, и остановил его.
– Жутко неустойчивый! – крикнул он, пытаясь развернуться. К их счастью, огромная масса окруживших здание парящих ламп как-то оттеснила тварей – похоже, их сияние жестоко обжигало их.
К удивлению Лэйми, диск почти не просел под его весом, но места на нем хватало лишь для одного человека. Охэйо и сам понял это.
– Я сейчас пригоню другие! – крикнул он.
Кто-то схватил его за руку. Лэйми обернулся. Лэйит стояла рядом с ним, её глаза возбужденно блестели – она явно одобряла дикую авантюру Охэйо. Другого выбора у них, впрочем, не было – нелюди бежали к их подъезду уже со всех сторон, ползуны били по лампам своими булавами-шеями, стараясь прихлопнуть. К счастью, упругие конусы силовых полей мешали этому, да и сами лампы уклонялись от ударов, хотя и не слишком проворно.
Ловко балансируя на предательски выпуклой поверхности, Охэйо сблизился с соседним диском и схватился за его край рукой. Потом потащил диск к окну.
Лэйми обернулся. Снизу послышался нарастающий топот нелюдей. Сердце у него замерло... но он не сомневался, кто станет следующим наездником. Наури тоже – на второй диск взобралась Лэйит. Он опасно качнулся, но на сей раз они вдвоем поддерживали её и всё сошло вполне благополучно. Теперь на ловлю дисков отправились два ездока – но нелюди уже поднимались по лестнице. От них отвратительно воняло гнилой протухшей рыбой и навозом, а их руки были непропорционально длинными.
Лэйми оцепенел – сердце у него бешено забилось, в глазах потемнело, и какое-то время он даже не мог пошевелиться. От вида нелюдей его всегда бросало в дрожь – эти твари походили на горилл ростом метра в полтора, но лица у них, по сути, не было – лишь огромная пасть и переносица, переходящая в покатый лоб, а близко посаженные черные глаза – неподвижные, пустые и страшные. Шкуру нелюдей, как плесень, покрывал белесый пух.
Крепко ухватившись за перила, Наури нанес сокрушительный удар ногой в самую середину этой живой стены. Один из нелюдей рухнул, увлекая за собой остальных, и у основания лестницы образовалась стонущая груда. Но другие твари лезли к ним прямо по ней.
Теперь Наури и Лэйми отбивались вдвоем. Узкая и крутая лестница давала им преимущество, но врагов оказалось слишком много. Думать Лэйми было некогда, иначе он бы сошел с ума от страха; он видел только лес жадно тянущихся к нему огромных рук, изуродованных черными буграми. Одна из них схватила его за ногу. Он упал, больно ударившись спиной о ребра ступенек, и, чувствуя, как его тянут вниз, в клубок скользких тел, дико заорал.
Наури схватил его за плечи и с нечеловеческой силой выдернул из свалки, буквально швырнув к окну. Под ним уже приплясывал диск, его с двух сторон держали Лэйит и Охэйо. Сердце Лэйми замерло от страха, но выбора у него не было: уже зная, что сорвется, он прыгнул, тут же упал на колени, потом вперед. Его руки повисли в пустоте, ноги куда-то задрались, торчащие, словно пики, ветки кустов жадно рванулись к глазам. Если бы Охэйо и Лэйит не схватились за вздыбленный край диска, он в тот же миг свалился бы с него.
