– Послушай... я не знаю. Не знаю, что творится у него в душе. Мы дружим с ним... но не до такой степени.
– Он любил кого-нибудь?
– Многих. Множество девушек, но ни одна ему не подошла. Он говорил, что все они слишком глупы.
– Он страдал из-за этого?
– Нет. Злился, но не страдал. Он сказал, что раз идеальной девушки нет, то он её создаст. Надеюсь, он говорил не всерьез.
– А ты?
– Я? Что – я? Любить тебя я не хочу. Не потому, что ты некрасивая. Просто... мне больно. Тут уж не до любви.
– Ты мог бы сразу сказать. Это не страшно.
Сарини села совсем рядом с ним и Лэйми ощутил слабое тепло её тела. Потом она нежно коснулась его ободранных ступней, не прикрытых одеялом, лаская самые чуткие места между пальцами его босых ног. Он вздрогнул и захотел прогнать её... но не осмелился. Ему вообще вдруг расхотелось говорить...
На экране сверкнуло белое пламя. Откуда-то сверху падала звезда. Она разгоралась, становилась всё ярче. Лэйми уже видел пылающую комету, обращенную хвостом вниз. Ещё через минуту он увидел башню на коническом фундаменте, балансирующую на столбе огня. Корабль Охэйо! Его сердце вдруг бешено забилось.
Корабль замер, зависнув на высоте, недосягаемой для Генераторов крейсера. Тут же дверь комнаты распахнулась. В неё вбежал всполошенный Унвин.
– Лэйми! Пошли скорее! У него на борту Мхарра! И мой брат! Он грозит немедленно их выкинуть, если не увидит тебя!
Изображение на экране мигнуло. Картины боя сменило огромное – не менее двух метров в высоту – лицо Охэйо. Он явно заметил Лэйми, но не выразил никакой радости.
– Я вижу, ты здесь не скучал, – заявил он. – Это она тебя так отлупила?
Лэйми смутился, вспомнив, что на нем нет и лоскута. Одеяло соскользнуло с его плеч, когда Сарини...
– Меня пытали... – начал он.
– Я вижу. Говорят, иногда происходит замыкание в мозгах и боль кажется удовольствием. Ладно, к делу. У меня тут есть пассажиры, от которых я хочу избавиться.
Изображение уменьшилось и Лэйми увидел рубку корабля. Кроме Охэйо в ней был Маахис и какой-то мрачный мужик с козлиной бородкой – очевидно, Мхарра. Он выглядел изрядно ошалевшим. Леры беспомощно болтались в тисках силового поля, обряженные в несуразные темные халаты – похоже, Охэйо напялил на них первое, что попалось ему на глаза. На голове самого Аннита красовался обруч компьютерного управления – уже другой, более изящный и без кабеля. Его заменяли две торчавшие за левым ухом антенны, похожие на металлические перья.
– Если вы настолько идиоты, что желаете общаться с этим тупым типом, – он показал на бородатого, – мой друг должен быть здесь, скажем, через пять минут. Если нет – боюсь, их придется собирать швабрами. Они слишком здоровые, чтобы я мог просто вот так их выкинуть, и сначала мне придется их убить. Итак?..
– Твой друг вернется ещё быстрее, – твердо ответил Унвин. – Только сперва отпусти моего брата.
– О, с удовольствием. Вниз головой или так? Сначала я хочу увидеть Лэйми здесь. А уж потом... и твой брат тоже этого хочет. Ну-ну, лапа, скажи, не стесняйся...
– Делай, как он велит, – угрюмо сказал Маахис. – Свое словно он сдержит.
Охэйо энергично кивнул. Потом его лицо вновь заняло весь экран.
– У меня очень ранимые эстетические чувства. Прежде, чем идти сюда, потрудитесь прикрыть задницы. Это вас всех касается. И тебя тоже, Лэйми. Ах, ещё одно... Если у моего друга через несколько дней вдруг появится, скажем, лучевая болезнь... если он хотя бы чихнет... если ему станет дурно от вашего мышьяка или ещё от какой-нибудь дряни... я вас всех убью. Постарайся поверить. Я могу это сделать. Это не шутка. – Изображение вновь уменьшилось. В руке Охэйо был блестевший ртутным зеркалом предмет длиной дюймов в восемь, и его форму Лэйми не мог определить – в голову лезли лишь мысли о каком-то топологическом парадоксе, о фигуре, не имеющей объема. Она не имела никаких видимых отверстий или деталей. Он узнал брахмастру – страшнейшее из созданного Охэйо оружия. Именно она уничтожила Генератор Хониара. А с ним и весь город, захваченный тварями. Существами из тьмы. Там, во тьме Мроо, он чувствовал её – нечто страшное, невыносимо жгущее: смерть, для которой не существует преград и в которой не существует посмертия, последний, окончательный распад.
– Она работает, Лэйми, – насмешливо сказал Аннит. – Мне пришлось слетать за ней к месту крушения «Прелести» и произвести несколько существенных переделок, чтобы приспособить её к здешней физике, но она работает. Я, правда, ни на чем не проверял, но я знаю. Мне недосуг объяснять, как и почему. Я очень спешу. Короче, я видел тут небольшие штуковины, которые могут парить в воздухе. Одна из них может подойти к люку корабля и мы обменяемся нашими баранами. Но если вы попробуете меня взорвать... тут очень быстродействующая защита. Пустой корабль с бомбой может показаться вам интересной идеей, но это не так.
– У меня даже в мыслях не было... – возмущенно начал Унвин.
– Знаешь, как говорили в Хониаре, – нет меда, нет и мух, – перебил Охэйо. – Но кое у кого они есть. Так что изволь озаботиться... А теперь – шагом марш отсюда!
С коротким сердитым звуком экран погас.
26.
Ровно через три минуты Лэйми вновь сидел в десантном отсеке истребителя. Перед посадкой взмыленный Унвин притащил какие-то пятнистые шорты и они облачились в них едва ли не торжественно, словно совершали обряд...
Машину сильно трясло, и ему приходилось то и дело хвататься за ручки. Он не знал, кто сидит в кабине, но здесь с ним были только Сарини и Унвин. Оба явно очень волновались – глаза испуганные, руки крепко сжаты. Лэйми волновался меньше... но всё равно, встреча с Охэйо представлялась ему теперь отнюдь не радужной...
Они услышали пробивавшийся сквозь броневую обшивку рев плазменных двигателей. Он становился всё громче. Когда дверь отсека открылась, рев хлынул в кабину, словно вода. Говорить было уже совершенно невозможно.
Всего в полуметре Лэйми увидел открытый люк корабля, ярко освещенную шлюзовую – и посреди неё Охэйо, всё с тем же обручем на голове. В руках он держал лазер. Перед ним стояли Маахис и Мхарра, тоже явно испуганные.
Охэйо сделал нетерпеливый жест, призывая Лэйми присоединиться к нему. Лэйми быстро подошел к двери... но от одного взгляда вниз его голова закружилась. Обе машины покачивались, расстояние между ними постоянно менялось и при малейшей ошибке он полетит вниз – прямо в ревущий плазменный факел. Наконец, он примерился... прыгнул... пребольно ударился о край люка и повис на нем – наполовину внутри, наполовину снаружи. Прежде, чем Охэйо успел среагировать, Маахис схватил его за плечи и втащил внутрь. Руки у него были очень сильные.
Лэйми отошел к лестнице. Мхарра – он держался с видом оскорбленного достоинства – покинул корабль первым. Унвин взял его за руку и помог перебраться в истребитель. А вот Маахис вдруг замер и стал делать какие-то непонятные знаки. Уходить он явно не хотел.
Охэйо не двинулся, но броневой люк вдруг захлопнулся, отрезав все звуки. Рев моментально отдалился, стал глухим. Теперь они могли разговаривать.
– И как это всё понимать? – спросил Охэйо. – Нам страшно прыгать? Или нам нравится, когда в нас тычут лазером и называют нас всякими обидными словами?
– Нет. Я хочу... хочу остаться с тобой.
Охэйо задумчиво смотрел на него.
– Тогда я, наверное, вправе спросить – зачем. Но если ты соврешь, поверь мне, я это замечу. Тогда я выкину тебя своими руками. И если ответ мне не понравится – тоже. Ну, не на землю, конечно. В истребитель. Итак?
– Я жил в мире – и не замечал его. Благодаря тебе я понял, что был слеп. Теперь я хочу видеть.
Реакции Охэйо Лэйми не ожидал – Аннит сел на пол и стал в буквальном смысле ржать. Маахис ошалело смотрел на него.
– Лэйми, ты знаешь, как добиться любви людей? – спросил Охэйо, отсмеявшись. – Делай им добро, учи их – они будут тебя ненавидеть, а потом побьют камнями. Сожги их посевы, сокруши их дома, – они построят тебе трехэтажный храм и будут задаривать золотом и девицами. Ну не скоты ли? – он ловко, одним движением, поднялся. – Маахис, ты сам понимаешь, чего хочешь? Я думаю, в твоей просьбе процентов тридцать любопытства, процентов десять – желания стать канцлером при императоре Охэйо, а остальное – естественное и здоровое желание снять шкуру с парня, который тебя побил. Вот если бы было наоборот...
