Панели громадной двери раздвинулись. Лэйми и остальные торопливо вошли в просторную комнату с гладкими стальными стенами. Когда вход закрывался, он успел заметить, как из-за поворота выплеснулась вопящая черная волна. Но твари были ещё слишком далеко...
– Вам лучше не касаться стен, – предупредил Охэйо, открыв стальную крышку возле двери и щелкнув выключателем.
Послышался приглушенный гул работающей гидравлики. Двери и потолок неожиданно поползли вверх, а пол, напротив, вниз, опускаясь в просторную шахту. Лэйми понял, что комната оказалась ни чем иным, как огромным лифтом.
Они спустились вниз на три этажа. Потом стальные двери на дне шахты открылись. Из большого помещения холла они вошли в длинный коридор. Совершенно пустой, он упирался в громадные глухие ворота со странным символом – стрелой, пронзившей два диска. Как только они приблизились к ним, ворота сами медленно разошлись в стороны, словно створы шлюза, впуская их в просторную галерею перрона. Раздвинулись ещё одни двери и Лэйми переступил порог, ведущий в траспортную камеру. К его удивлению, это была просторная светлая комната, почти пустая. Пол её был застелен пушистым белым ковром, вдоль стен стояли сплошные диваны, обитые роскошной красной кожей. Сами стены и потолок были из панелей черного стекла и ярко-белые прямоугольники ламп в нём смотрелись тревожно. Направляясь в неё, он потрогал поддерживающее поезд силовое поле. Тёплая, упругая масса, совершенно неосязаемая, как воздух, и неподатливая удивила его...
Ожидая их, здесь сидело восемь или десять человек, молчаливых и сосредоточенных. Остальные их спутники прошли в двери соседних вагонов. Никто не сказал им ни слова, даже толком не взглянул на них, и Лэйми вздохнул с облегчением, плюхнувшись на удобнейший диван. Охэйо сел рядом с ним. Они не говорили, посматривая в проем открытой двери, на перрон. Оттуда доносились голоса и лязг металла. Лэйми чувствовал странное, неопределенное волнение – он знал, что сейчас навсегда покинет родной мир, однако не верил в это. Лишь вход вагона, похожий на вход в лифт, казался ему необычным.
Без какого-либо предупреждения массивные стальные панели с шипением закрылись и всего через несколько секунд Лэйми ощутил, что они движутся – скользят по наклонной плоскости вниз. У него закружилась голова, но ничего больше он не чувствовал.
16.
Путешествие оказалось довольно долгим. Равномерный, слабый гул и особые мягкие покачивания, характерные для всех средств передвижения, скользящих на силовой подушке, навевали сон. Но Охэйо вовсе не хотелось спать: ему хотелось показать другу как можно больше, – и вслед за ним Лэйми, зевая, побрел в заднюю часть состава. Тот состоял из вагонов длиной метров в двадцать. Соединенные открытыми проемами, они выглядели довольно-таки странно – как квадратного сечения коридоры шириной метров в пять, отделанные светло-кремовым пластиком. На стыке стен и потолка сияли две полосы длинных белых ламп. Пол тоже был из пластика, только пепельно-серого, а на обитых коричневой кожей скамейках сидели не очень многочисленные пассажиры. Вероятно, раньше это был грузовой или почтовый состав, неумело и в спешке переделанный.
– Пока вы ездили в Алкайну, мы вывезли двадцать тысяч человек из числа нашей паствы, – сказал Охэйо; он следовал за ним, как тень, всё время улыбаясь. – Из них девяносто процентов в Сарьер-2, остальных – в Сарьер-3.
– Это параллельные миры? – спросил Лэйми. – Сколько их всего? – он поправился. – То есть, в сколько мы можем попасть?
– Эта транспортная сеть соединяет их около дюжины. Трудно сказать точно: их обитатели, как и мы, скрывают свои знания. Сейчас мы направляемся в Сарьер-2. Он самый похожий на тот, что мы покинули, – там даже есть Императрица.
Лэйми кивнул, бездумно бредя дальше. Задние вагоны оказались совершенно безлюдны, вдоль их стен шли штабеля ребристых темно-коричневых контейнеров, поднимавшихся выше его роста. Он с удивлением заметил, что последний проем ведет в никуда – в беспросветную, призрачно фосфоресцирующую тьму. Подойдя к нему, он едва не вылетел наружу – его подхватил мощный поток воздуха. Лэйми судорожно вцепился в края, чувствуя, что отойти назад будет не так-то просто. Шум и напор воздуха дали ему представление об их скорости. Смотреть в абсолютную, без единого проблеска света, тьму было страшновато и покачивания стремительно скользящего вагона он ощущал теперь особенно остро.
Охэйо, прислонившись к стене рядом с ним, начал рассказывать ему об этом удивительном месте. Он имел достаточное представление о технике межпространственных путешествий, чтобы не считать эту тьму неким вневременным небытиём или каким-то меж-пространством. На самом деле всё было гораздо проще – они находились в кольцеобразом туннеле Хансена. Тот представлял собой вполне обычный туннель, только снабженный силовыми кольцами и экранированный гигантскими блоками идемита. Взаимодействуя с вариатором вероятности, они создавали в нем состояние неопределенности. В результате кружащийся здесь состав мог оказаться в параллельном пространстве. Но поскольку процесс носил вероятностный характер, как распад радиоактивных ядер, его ход нельзя было предсказать – только период полуперехода, в течение которого у них было пятьдесят процентов шансов попасть в иной мир. В среднем он составлял всего пару часов, но иногда проходили и сутки. Попасть в более отдаленные миры было ещё сложнее: здесь требовались годы и даже десятки лет ожидания, так что куда быстрее и удобнее было путешествовать последовательно, переходя из одного мира в другой. Впрочем, у этого процесса имелось и достоинство: переход в иной мир нельзя было почувствовать.
Охэйо наконец выдохся и замолчал. Он снова посмотрел в свой датапад и с неожиданной силой оттащил Лэйми от проема. Они сели рядом у стены и молчали ещё какое-то время. Потом Охэйо вдруг сжал его руку.
– Сейчас, Лэйми, – сказал он. – Прямо сейчас. Мы изменимся, всё изменится, и я не знаю, будем ли мы помнить друг друга...
Лэйми взглянул на него... и мир вокруг него взорвался, рассыпаясь, словно разбитый калейдоскоп. Он вдруг стал множеством различных Лэйми, с удивлением смотревших друг на друга, но продлилось это всего миг: очнувшись, он ощутил, что по-прежнему судорожно цепляется за руку Охэйо. При мысли, как близко прошла смерть, у него похолодело в животе. Но они были живы: ловушка сработала, и их родная Реальность не существовала больше.
От волнения у него закружилась голова, однако лишь сейчас он познал настоящее облегчение – его обреченный мир, Бывшие и Мроо остались наконец позади и никакая сила не могла вернуть их. Но где-то в самой глубине души он знал, что воспоминания об уничтоженном мире никогда не позволят ему быть по-настоящему счастливым.
17.
– Кое-о-чем я забыл, – хмуро сказал Охэйо, быстро нажимая кнопки на своем датападе и не глядя на друга. – Например о том, что это будет... ощутимо. К тому же межпространственная сеть накрылась вслед за нашим миром. Этого следовало ожидать, но всё вместе может подтолкнуть кое-кого к неприятным выводам – почти наверняка. И ещё... – он с подозрением посмотрел на крохотный экранчик. – Если эта штука не врет, мы сейчас в Сарьере-6. А вероятность попасть сюда – меньше одной миллионной.
– Сарьер-6? – недоуменно спросил Лэйми. – Что это за место?
– Это дно – последний мир, где все пути кончаются. Известные нам, то есть. Его мало кто посещает – я например тут не был, хотя это место мне нравится – оно похоже на нашу родину, но с интересными... странностями. Может, это следствие взрыва или нам повезло, но мы сейчас так далеко от Мроо, как это только возможно. Плохо лишь то, что тут нет никого из наших, а власти довольно суровые. Пожалуй, стоит принять кое-какие предосторожности. Вот что: ты иди к остальным, а я тебя догоню. Это быстро.
Возвращаясь в их вагон, Лэйми ощутил, что они поднимаются; потом поезд начал тормозить. Едва он переступил последний порог, раздался скрежет невидимых буферов. Вагон остановился.
