Недовольно помотав головой – она буквально пухла от всех этих мелких, бессмысленных странностей, словно нарочно собранных затем, чтобы его мучить, – он вновь решительно пошел вперед.
Дверь в конце коридора конечно оказалась заперта. Парень бессмысленно подергал её, потом вздохнув сел, привалившись к ней спиной и бессмысленно глядя в глубину коридора. Неустанное гудение в ушах страшно раздражало его, но лишь теперь, ощутив пятками слабую вибрацию, он понял, что ему не кажется. Там, за дверью, работал какой-то механизм – очевидно насос или что-то похожее.
Лэйми вспомнил о потоке нагретой воды и подумал об электростанции – но, раз так, тут должны быть какие-то рабочие, какой-то персонал, а ничего такого тут не наблюдалось. Всё это ему совершенно не нравилось. Казалось, что тут произошла некая ужасная катастрофа, в ходе которой все даже не умерли, а вообще куда-то исчезли, оставив включенные лампочки и недокуренные трубки...
Он попытался представить, что это могла быть за напасть, но в голову ему упорно лезли какие-то брошенные корабли, пираты, гигантские спруты и прочая явно не имевшая отношения к делу чушь. Тогда он снова попытался вспомнить, кто, собственно, он сам – но и в этот раз у него совершенно ничего не вышло. Что-то наверное он мог вытащить из снившихся ему кошмаров, но вот вспоминать их парню совершенно не хотелось. Ничего подобного ему раньше не снилось – по крайней мере, это он помнил – и надеялся, что не приснится и впредь. Но, может быть...
В этот миг где-то за поворотом громыхнула распахнутая дверь.
7.
Лэйми уже до такой степени уверился в собственном беспредельном одиночестве, что звук поразил его едва ли не физически. Он вскочил так резко, что в глазах у него потемнело, живот свело от внезапного приступа страха. В какой-то миг он даже испугался, что с ним случится медвежья болезнь, но всё к счастью обошлось. Сердце однако забилось так сильно, что мир вокруг замерцал в такт его ударам.
Лэйми так перепугался, что совсем утратил ощущение реальности. Сейчас ему казалось, что всё это происходит во сне. Он решительно двинулся к повороту – но, услышав шаги, остановился, словно налетев на стену. В нем столкнулись два несовместимых побуждения – бежать и выглянуть за угол – и в итоге он так и не смог сделать ничего.
Он не представлял, что на него выйдет – то есть совершенно – и окажись это в самом деле какое-то чудище, он наверняка погиб бы. Но из-за угла вышел всего лишь парень лет двадцати пяти. Увидев его, он ошалело распахнул глаза – но продлилось это недолго.
– Лэйми?.. Что за дурацкие шутки?
– А? – Лэйми невольно отступил на шаг, прикрывая руками причинное место. Этого парня он точно видел раньше... и не только видел, но и знал... очень, очень хорошо знал. Только вот никак не мог вспомнить. – Ты кто?
– Я, – парень вдруг шагнул вперед – и, широко размахнувшись, влепил ему оплеуху. В башке у Лэйми словно что-то взорвалось – он грохнулся на задницу, невольно хватаясь рукой за вспыхнувшую щеку. В глазах запорхали серебряные бабочки... но мир вокруг словно щелкнул... и встал на место. Он вспомнил и свою злосчастную поездку в Гитоград, и Бесконечную Бомбу, и телепортационный цилиндр, забросивший его сюда, – и Аннита Охэйо наконец.
– Ан, гад, больно же! – гневно заявил он.
– Да ну? – Охэйо вновь шагнул вперед – и старательно наступил на пальцы его босой ноги.
– Уй! – свободной рукой Лэйми схватился за них. – Ты что?
– Я? – Охэйо нехорошо смотрел на него, очевидно выбирая, куда врезать ногой. – Я голым из-за угла выпрыгивал?
– Я не выпрыгивал, ты сам на меня вышел, – опомнившись наконец заявил Лэйми. – И сразу по мор... слушай, а мы вообще где?
– А ты сам вообще тут откуда?
– А я знаю? Очнулся в какой-то вонючей норе, еле выбрался, едва не замерз, чуть не захлебнулся – а ты меня по мор...
– Ой, извини, – не вполне искренне сказал Охэйо. – А с тобой вообще что?
– Жрать хочу. И штаны. И ни хер... э-э-э... ничего не помню. А так-то всё в порядке.
– Так, – Охэйо взял его за локоть и без особой натуги поставил на ноги. – Пошли.
– Куда? – спросил Лэйми, уже хромая за ним.
– К штанам, – туманно сообщил Охэйо. – И к жратве.
Они свернули за угол – и парень увидел наконец так напугавшую его дверь. За ней тоже оказался коридор, длинный, узкий и темный, а за ним ещё один, похожий на первый, только ярче освещенный. Под потолком тут тянулись трубы и кабели, а в воздухе висел приглушенный гул машин.
Охэйо прошел ещё шагов двадцать, потом свернул в просторную бетонную комнату, похожую на подсобку. У её стен стояли стеллажи, в центре – стол, сбитый из гладких, крашеных в бледно-голубой цвет досок. На нем стояла пара открытых консервных банок – и Лэйми сразу ощутил чудесный аромат тушенки. Рот у него наполнился слюной – но сесть за стол сразу ему не удалось. Охэйо полез в груду барахла в углу и выбросил оттуда сначала ватные штаны, потом фуфайку, свитер и пару грубых башмаков. Ни носков, ни нижнего белья не наблюдалось – но Лэйми был рад и этому.
Одевшись, он поёжился – одежда была грубоватой и колола тело, без белья он всё равно чувствовал себя в ней голым – но выбирать, увы, не приходилось.
Недовольно шевельнув плечами – стянувшая их фуфайка оказалась ему тесновата – он всё же сел к столу. Тушенка оказалась холодная, но он страшно был рад и такой. К ней Охэйо вскипятил чай, непривычный на вкус, но вполне сносный, даже с сахаром. Лэйми не отказался бы ещё и от хлеба, но как раз его тут не нашлось.
Наевшись, он пришел в почти нормальное настроение. Правда, ему тут же захотелось спать. Он зевнул и недовольно мотнул головой. Всё это время Охэйо молча смотрел на него.
– Ну? – наконец спросил Лэйми. – Мы вообще где? Что это за место?
– Мир-912. Это электростанция, – ответил Охэйо, откинувшись спиной на стеллаж. – Атомная, между прочим.
Лэйми вспомнил как нырял в водосток и поёжился. Вообще-то, вода в третьем контуре не радиоактивная – но это если он тут есть.
– А люди где? – спросил он. – Или ты тут один?
Охэйо вздохнул.
– А людей тут уже нету. Все ушли. Какой-то мозговой вирус. А может, и не вирус. Я не знаю...
– А Мроо?
– Тварей их тут нет. По крайней мере, я пока тут их не видел. Но есть что-то вроде зомбиков – и как раз они вполне...
– И что нам теперь делать?
Охэйо вздохнул.
– Воевать, что? Тут вот есть ядерный реактор. Я вполне могу его взорвать.
– Я слышал, что ядерный реактор взорвать нельзя, – возразил Лэйми. – То есть можно конечно, но только как паровой котел или что-то вроде. Не как бомбу.
Охэйо фыркнул.
– Хотя в научно-популярных книжках и пишут, что ядерный реактор – не бомба и поэтому взорваться не может, на самом деле это не совсем так. При полной загрузке свежим топливом его масса больше критической раз в сорок, так что если навесить на регулирующие стержни взрывчатку и выстрелить их из реактора, будет-таки большой бум. Конечно, с технической точки зрения такая вот процедура чрезвычайно сложна и требует едва ли не месяцев работы весьма квалифицированных инженеров. Есть однако и другой путь. Один из продуктов распада – это ксенон, который очень сильно поглощает нейтроны. Он образуется из некоторых других изотопов и при работе не накапливается, так как поток нейтронов его выжигает. Но если реактор остановлен, концентрация ксенона в нем начинает быстро расти и через пару часов его уже нельзя будет запустить. Нужно ждать как минимум пару суток, чтобы ксенон распался.
– И что? – спросил Лэйми.
– А то, что ксенон – это выгорающий поглотитель. Он поглощает нейтроны, но поглощая их разрушается. И тем быстрее, чем больше нейтронов. То есть скорость реакции растет по экспоненте, и если простым подъемом регулирующих стержней реактор взорвать нельзя – точнее можно, но именно как паровой котел, потому что скорость роста мощности будет небольшая и активная зона просто расплавится, то тут будет самое оно. Технология тут на самом деле очень простая: глушим реактор, ждем часов двенадцать, потом поднимаем из активной зоны ВСЕ регулирующие стержни – и где-то через полчаса будет бабах мегатонн на пять, а то и значительно больше. Причем с фантастическим количеством радиоактивной дряни, которая уничтожит всё живое на тысячи километров с подветренной стороны. То есть, если перевести вопрос в практическую плоскость, мы можем не только поджарить всех «зомбиков» в городе, но и засыпать изотопами половину страны, сократив их поголовье и там. Да ещё и самим не поджариться при этом. По крайней мере, в теории.
