Юноша с энтузиазмом набросился на еду. Он слышал, правда, что гордые пленники не берут еды из рук врага, но был слишком голоден, чтобы быть гордым. Как же он сможет убежать, если начнет морить себя голодом? Правда, он тут же подумал, что его откармливают для того, чтобы потом съесть, но это был уже явный бред...
Сытная еда буквально воскресила его – даже боль в отбитых ногах заметно ослабела. Но тут же его голова словно налилась свинцом. Лэйми нестерпимо захотелось спать. Он успел подумать, что его вновь обкормили какой-то дрянью – и провалился в глухое забытье.
4.
Его схватили и поволокли, не дав толком проснуться. Несколько мгновений Лэйми пытался понять, сон это, или явь, потом бешено рванулся, но его руки скрутили настолько умело и старательно, что он только вскрикнул от боли – и лишь тогда очнулся окончательно.
Его тащили по какому-то коридору. Двое здоровенных парней перед ним волокли яростно упиравшегося Охэйо. Впереди, из распахнутой двустворчатой двери, потоком изливался свет.
Когда его затащили в неё, Лэйми на несколько секунд зажмурился. Зал оказался очень просторным – метров пятнадцать в длину, десять в ширину и выше его роста раза в два. По беленому своду тянулись плотные ряды люминесцентных ламп – их свет был так ярок, что походил на солнечный. Пол и нижняя часть стен были облицованы кафелем. Вдоль них сплошь стояли застекленные шкафы с медицинскими инструментами и химической посудой, в центре зала, рядами, – столы, лабораторные, с какими-то аппаратами из стеклянных трубок, и операционные, в свежих пятнах крови. Кровь здесь была везде – на полу, на небрежно брошенных стальных инструментах, на комках мокрой ваты...
За ребристыми панелями на торцевой стене тихо урчали вентиляторы, но всё равно, здесь стоял тяжелый запах химикатов, крови и страданий. Лэйми вновь бешено рванулся. Ему почти удалось освободиться, но на голову тут же обрушился удар дубинки и в глазах потемнело на несколько секунд. Его оттащили к стене, к наспех сколоченной деревянной раме, похожей на поставленную стоймя кровать. Лэйми изо всех сил старался вырваться, но он был один, а палачей – трое. С помощью грубых брезентовых петель они притянули к раме его руки и ноги. Охэйо же опрокинули на операционный стол и привязали куда более тщательно – он не мог даже повернуть головы. Стол подкатили так близко, что Лэйми мог бы коснуться его.
Едва его оставили в покое, юноша осмотрелся. Кроме двух пленников в зале было четверо могучих парней в клеенчатых передниках и полный пожилой мужчина в лабораторном халате. Именно он обратился к нему и Лэйми узнал ненавистный голос.
– Твой случай становится всё более интересным, – сказал толстяк. Он не удосужился представиться, но юноша узнал его – он видел в газете его фотографию. Аний Мург, директор Медицинского Управления. Директор и эта лаборатория во дворце... Что же они здесь делали?..
– Я впервые встречаю такую хорошую блокаду от правдосказа, – продолжил Мург. – У тебя и у твоего друга. Это просто что-то изумительное. Такую защиту не ставят просто вот так, и очевидно, что ты знаешь нечто очень важное. Председатель приказал перейти к пыткам, но бывает защита и от пыток – смертью, а я не хочу терять столь уникальный экземпляр регенерата. Интересно будет узнать, как ты относишься к чужим страданиям. Я понимаю, что этот вот парень ничего не значит для тебя, но тебе вряд ли захочется смотреть, как его разбирают на части. Ты не знаешь, сколько всего можно сделать с человеческим телом прежде, чем оно умрет. Я могу вскрыть ему глазные яблоки и впрыснуть внутрь немного кислоты... или проделать то же с суставными сумками. Можно ввести немного кислоты в кровь – это вызывает сумасшедшую головную боль. Можно просто распороть ему живот и потихоньку доставать внутренности...
– Заткнись, тварь! – сорвавшимся, незнакомым голосом крикнул Лэйми.
– Ты согласен отвечать на вопросы?
– Нет.
– Жаль. Вряд ли тебе будет приятно смотреть, как с лица твоего друга сдирают кожу. А если вдруг понравится – у нас есть парнишки помоложе, девушки... Эй, держите ему голову!
Это относилось к Лэйми. Грубые, безжалостные руки схватили его, растянули веки вверх и вниз, принуждая смотреть на белое от испуга лицо Охэйо. Их взгляды встретились. В глазах Аннита Лэйми увидел сочетание безумной надежды, страдания и тоски, какое обычно бывает на последней грани перед сумасшествием. Потом рядом с этими глазами появилась рука – сильная рука хирурга, сжимающая скальпель. Скальпель вдавился в кожу перед ухом, из-под него потекла кровь...
Лэйми бешено рванулся, ощутив несокрушимую прочность ремней – они не поддались, даже не растянулись. Он не смог даже освободить голову. В приступе безумной ярости он закричал и вновь рванулся. Огонь Внутренней Энергии вновь вспыхнул в нем – но теперь он был беспощадным, смертельно-белым, словно свет ламп над головой.
Парень, державший его голову, испуганно отдернул руки – кожа под ними вдруг стала нестерпимо горячей. Лэйми смог закрыть глаза и это помогло ему сосредоточиться. Его тело изогнулось дугой под безжалостным напором силы, что смогла поднять его в воздух. Широкие ремни до крови врезались в кожу, суставы затрещали – его словно пытались разорвать четверкой лошадей. Толстый брезент выдержал, зато дерево, к которому он крепился, поддалось – Лэйми услышал хруст и удвоил усилия. Ещё мгновение – и он либо освободится, либо внутреннее пламя сожжет его, подарив быструю милосердную смерть...
Рама разлетелась на куски с треском, похожим на звук взрыва. Лэйми швырнуло вперед, он налетел на стол с Охэйо, пребольно ударившись бедрами. Пронзительно взвизгнули ролики. Стол ударил Мурга, стоявшего с другой стороны, сбил его с ног и врезался в стояк с лабораторной посудой, которая со звоном посыпалась на пол. Лэйми распластался на кафеле. Пламя Внутренней Энергии ослепительно вспыхнуло в нем... и вдруг погасло. Совсем. Юноша ощутил в груди пустоту – и с ужасом понял, что его сердце не бьется. Это тянулось, быть может, секунду – самую длинную секунду в его жизни – потом его тело потряс тяжелый, обморочный удар... ещё один... и ещё...
После каждого удара его сердце замирало, словно решая – сжиматься ему ещё раз или нет. Лэйми чувствовал, что умирает, он не мог подняться, понимая, что его сейчас схватят – это напоминало кошмар, где время идет мучительно медленно...
Потом он моргнул и его сердце вдруг забилось нормально, очень быстро. Пусть непомерное напряжение лишило его бесценного Дара Полета – но сила его тела осталась при нем. И ярость – тоже.
Юноша вскочил, лихорадочно осматриваясь в поисках хоть какого-нибудь оружия. На глаза ему попался большой микроскоп с массивной чугунной станиной. Лэйми схватил его – и наотмашь, с разворота ударил подбежавшего охранника по голове, ощутив упругую мягкость поддающейся плоти. Охранника швырнуло вбок, он упал и уже не шевелился. Его левый висок превратился в глубокую, бледную вмятину. Второй охранник испуганно отскочил, замахнувшись дубинкой, но ничего больше сделать он не успел – Лэйми наотмашь ударил его по поднятой руке, потом по голове и сбил на пол. Занеся микроскоп двумя руками, как камень, юноша изо всех сил обрушил его на испуганную потную морду. Череп проломился с хрустом, словно незрелый арбуз, и во все стороны брызнула темная кровь. Охранник дернулся и замер.
Сзади приглушенно треснул выстрел газового пистолета и Лэйми ударило волной невыносимо едкой вони. Задохнувшись, мгновенно ослепнув от слез, он выронил микроскоп и беспомощно схватился за лицо. Хлесткий удар дубинкой сшиб его с ног, чья-то рука страшно сдавила плечо. Ощутив, как в него вонзается игла, он бешено рванулся. Игла сломалась, разорвав кожу, потом Лэйми нащупал горло противника и вцепился в него пальцами, словно когтями. Жесткая плоть подалась, он услышал негромкий треск и вскрик, перешедший в клокочущий храп. Сбросив обмякшее тело, он поднялся, растирая слезящиеся глаза.
Теперь их осталось двое: последний уцелевший охранник и Мург. Они потихоньку пятились к двери, уже не решаясь вступать в схватку, и Лэйми сам бросился на них.
