– Это правда, но только её часть. Очень маленькая. Ты теорию Кляйна знаешь?
– Э... нет. Я слышал о ней, но... нет.
– Тогда это трудно будет объяснить. Как у тебя с математикой?
– Более-менее...
– Значит, плохо. Ладно, попробую на словах – хотя за результат я не ручаюсь. Считается, что параллельных пространств бесконечно много, но на самом деле это не так. Разница, впрочем, небольшая: на самом деле их где-то десять в пятисотой степени. Они различаются уровнем энергии вакуума – всего на один квант каждое. Поэтому из одного в другое, ближайшее, можно попасть. Это как лестница с огромным множеством ступенек. На каком месте мы находимся в ней, неизвестно. В каждом пространстве – свои физические законы, и абсолютное большинство их, разумеется, мертво. Пространств, в которых может вообще что-то существовать, очень немного.
– Сколько?
– Десять в сотой или в сто двадцатой степени. Где-то так, примерно.
– Это – мало?
– Относительно десяти в пятисотой? Да.
С минуту наверное Лэйми молчал. Новость изрядно ошарашила его. К своему удивлению, он её понял: не слова, но суть. Как и то, что такое откровение могло больше и не повториться. И, кстати...
– Туда... можно попасть? – спросил он.
Охэйо насмешливо взглянул на него – верно, он ждал этого вопроса.
– Можно. С помощью машин, правда чертовски сложных. Только...
– Только – что?
Охэйо отошел на несколько шагов и повернулся к нему, сунув руки в карманы. Сейчас он смотрел на него молча, очень спокойно. Лэйми вдруг охватило волнение – его мир... разомкнулся и он чувствовал, что сейчас произойдет нечто, очень важное.
– Знаешь, я совсем забыл, что ты – мой гость, и мой долг – тебя обихаживать, – вдруг сказал Охэйо, мотнув головой. – Ты не хочешь посмотреть, как... ну, как я живу? Мне так давно не удавалось похвастаться...
Глаза у Лэйми загорелись.
– Разумеется!..
2.
Короткий коридор вел из круглой комнаты прямо в главный зал Малау. Они спустились на первый этаж в маленьком лифте и вышли наружу, уже с другой стороны здания. Охэйо едва ли не светился, показывая Лэйми свои владения: парк, в котором они играли малышами, был только задним их двором. Фасад Малау выходил на Нижний Гитоград и вид оттуда открывался потрясающий: Лэйми видел едва ли не весь город, распластанный в утренней дымке. Перед храмом раскинулась просторная, мощеная гранитом площадь и выходившие на неё парадные ворота были широко открыты. В них тонкой, но упорной струйкой текли прихожане, к удивлению Лэйми, почти сплошь молодежь. Это было связано скорее с личностью главного жреца, чем с характером представляемого им культа, и Лэйми начал понимать, как ему повезло оказаться в друзьях столь популярной персоны. Не все прихожане добирались сюда пешком: к южной стене Малау примыкала эстакада монорельсовой дороги, и Лэйми понял также, каким он был идиотом: он мог приехать сюда прямо с вокзала. С северной стороны, тоже за валом, стояло новое пятиэтажное здание, сияя белоснежной облицовкой и зеркальными окнами: жилье для тех, кто уже не помещался в старом храме. Всего здесь жило человек пятьсот – а с учетом малых храмов число подчиненных Охэйо доходило до тысячи. Счет прихожан шел уже на их десятки и сотни – но для восемнадцатимиллионного Гитограда, протянувшегося вдоль побережья на девяносто миль, это было очень и очень мало...
– И что дальше? – наконец спросил Лэйми. Он как-то вдруг заметил, что Вайми тоже бродит тут, с ними; не совсем рядом, но и не в стороне.
Охэйо улыбнулся.
– Думаю, ты хочешь увидеть сам Склон. Я прав?..
3.
Позади пансионата находились гаражи, также возведенные недавно: Лэйми их не помнил. Здесь, как-то незаметно, за ними увязалась небольшая свита: Вайми и ещё двое хмурых гвардейцев – с оружием, разумеется. Все они погрузились в небольшой черный микроавтобус с серебряной отделкой – выглядел он как космический корабль на колесах. Появись такой в Усть-Манне – мгновенно сбежалась бы толпа.
– Это недалеко, Лэйми, – сказал Охэйо, вновь улыбаясь. Лэйми заметил, что слабая, задумчивая улыбка почти не сходит с его лица. Он сел рядом с ним, охранники сзади. Вайми сел за руль. Он был... просто лучшим другом Аннита, – а также его старшим помощником и главным телохранителем. Второе, как обычно, следствие первого.
Они выехали на заднее, разбитое шоссе, но поехали не в сторону города, а дальше. Экскурсия по Малау заняла немало времени – было уже часов одиннадцать и солнце стояло едва ли не в зените. Небо было очень чистое, ясное.
Лес скоро кончился. Вокруг потянулись одноэтажные деревянные дома, очень похожие на те, что Лэйми видел в Усть-Манне. Они перемежались заросшими бурьяном пустырями и небольшими купами деревьев. Машина была оснащена мощным кондиционером, но по раскалившимся стеклам парень чувствовал, что снаружи очень жарко. Людей на улицах здесь почти не было.
Микроавтобус свернул на немощеную улицу с низкими фонарями и вдруг остановился. Охэйо первым вылез из машины. За ним последовали остальные и Лэйми удивленно замер, глядя на открывшийся вид. Он видел Склон ещё тогда, в первый раз, – но до встречи с Охэйо и воспоминания настолько перемешались с его фантазиями и снами, что казались уже нереальными.
Как ни странно, Склон был сплошь застроен – такими же низкими деревянными домами, как и вокруг. Он шел всё вниз, и вниз, и вниз... в сумрак, и Лэйми не видел его конца. Колоссальной подковой его обрамлял синеватый вал неподвижного тумана. Конец его оказался совсем рядом и Лэйми не преминул подойти и потрогать его: теплая, упругая масса, неосязаемая, как воздух, и неподатливая: она прогибалась, но под этой упругостью он чувствовал несокрушимую, гранитную твердость. У него закружилась голова. Одно дело – читать о феномене Края, совсем другое – касаться его.
Он обернулся. Охэйо смотрел на него по-прежнему со слабой усмешкой; лица остальных однако были хмурыми.
– Поехали дальше, – сказал Аннит, отвернувшись и забираясь в машину. Она плавно покатилась вниз по довольно пологому склону.
– Здесь живут люди? – удивленно спросил Лэйми, глядя на проплывающие совсем близко дома, хотя видел их ещё тогда – в первый раз.
– Склон – вовсе не такое уж плохое место. По крайней мере, здесь не жарко. А если случится Прилив Тьмы, то расстояние – в пределах ближайших миль пятидесяти – едва ли будет иметь значение. Здесь живут вполне обычные люди, хотя и держатся они... довольно замкнуто. Может, у них есть причины не бояться Прилива... потому что они – слуги Тьмы.
Лэйми не смог заметить ни одного – они ехали по узкой боковой улочке. Они двигались вниз, всё время вниз, и как-то незаметно их окутал полумрак. Солнце и само небо скрылись за Краем. Теперь они оказались как бы в колоссальном туннеле с синеватым дымчатым сводом. Позади них он светился сиянием полудня, впереди уходил в темноту.
– Приехали, – сказал Охэйо, когда машина остановилась на краю невысокого обрыва. Они вышли.
Здесь царил уже сумрак, словно поздним вечером. Было прохладно. Вокруг освещавших улочку низких синих фонарей роились странные белесые насекомые. Внизу лежало обширное изрытое поле, заваленное, как показалось Лэйми, строительным мусором. Дальше виднелись вроде бы заводские цеха или ангары, массивные и высокие, обшитые темно-зеленым, гофрированным железом. Там горел яркий, резкий синий свет. За зданиями угадывался силуэт ограды из чудовищных стальных балок – метров в пятнадцать высотой. За ней – только тьма.
– Там – Земля Ночи, – сказал Охэйо. – Другой мир, чужое пространство. Никакой резкой границы, разумеется, нет, но...
– Там живут звери.
– Чудовища. Там власть людей кончается. Но Склон – это лишь центр бреши, её видимая часть. Видишь ли... я говорил тебе, что упорядоченные миры встречаются очень редко? Они окружены обычно мирами хаоса, которые невозможно пересечь, и потому могут считаться единственными. Но у нас – крайне редкий случай: несколько десятков, наверное, упорядоченных миров, идущих один за другим, словно листы в книге. В этом вот месте два листа разорваны и слиплись. Это было сделано давно, хотя, конечно, не намеренно... Но если мы ударим по книге кинжалом, только верхние её листы будут разорваны. В других же, лежащих ниже, появятся вмятины, слабины, невидимые глазу, но проницаемые. Тот, кто умеет находить их, может попасть в... другие места. Более привлекательные. Или менее.
