Минхэ потратил на подготовку одних только одеяний больше часа. Натирал их чем-то, выглаживал ткань, опрыскивал какими-то вонючими настойками. Нуска молча наблюдал за этим, гадая, где же Минхэ мог научиться этим аристократическим премудростям.
Когда до начала экзамена оставалось не так много времени, учитель помог лекарю одеться в белоснежные скиданские одежды. Пускай они были не такими изысканными, как дворцовые, но зато оказались намного удобнее и не сковывали движения. Это именно то, чего хотел Нуска. Костюм, подчеркивающий его статус и хаванские крови, но позволяющий быстро бегать и свободно орудовать мечом.
Лекарь уже самостоятельно примостил одолженный у учителя меч, прикрепив его на свой старый кожаный ремень. Смотрелось это немного жалко, но иного выхода не было.
Минхэ усадил ученика на стул и, расчесав ему волосы, начал что-то мудрить. Нуска то и дело морщился от боли, но держался.
– Если тебя не очень беспокоят скиданские правила, то я воспользуюсь одной из своих лент. На моей родине многие знатные юноши собирали волосы именно так.
Нуска молча кивнул. Его сейчас устроил бы любой вариант.
Минхэ повязал лекарю на лоб ленту и затянул ее на затылке. Челка оказалась плотно прижата к голове, и больше ничто не закрывало обзор, не мешало Нуске как следует оценивать обстановку. Он даже обрадовался – словно двух куропаток одной стрелой пристрелил.
О своем костюме учитель тоже позаботился: свободные белые штанины, белоснежная нательная рубаха и верхняя одежда, усеянная вышитыми красными цветами, были прекрасны. На плечах и спине учителя красных рисунков было мало, но зато широкие рукава густо усеивали изображения ярких соцветий. Словно учитель только что вышел из битвы и запачкался в крови.
Вот только им обоим, борясь со смущением, пришлось влезть в походную обувь. Что ни говори, а гардероб их был скуден. Нуска и вовсе никогда не имел больше одного комплекта одежды, а учитель с десяток лет прожил в горах, где красоваться было не перед кем.
То, что они выделялись, это мягко сказано. Два хаванца в белоснежных одеждах приковывали к себе взгляды. Только вот и учитель, и ученик не испытали от этого никакого удовольствия – только раздражение и рой неприятных мурашек.
Арценты были в красном, фасидцы – в синем, карборцы – в сером, а сифы – в зеленом и желтом. Нуска только сейчас обратил внимание на то, что в обители не было ни одного рира. Темные маги жили обособленно и почти никогда не покидали своих поселений.
Нуска шел по улице подле учителя и даже не раздумывал о том, куда им нужно идти, потому что толпа сурии длинной вереницей покидала обитель и тянулась в сторону леса.
– Малыш, ты точно повторил все ответы из тестов? Вдруг тебя спросят о чем-то еще? Пролистал перед сном учебник?
– Мам, мне уже шестнадцать, не позорь меня!
– Сын, надеюсь, ты понимаешь, что на тебя возложены большие надежды. Столько трудов мы вложили в твои занятия. Только попробуй в этом году не сдать!
– Ха-ха, Лура, твой костюм прекрасен! Жаль, что в платье нельзя драться – тогда все твои соперники точно сдались бы без боя.
Нуска не просто подслушивал разговоры – он собирал информацию. Он понятия не имел, каким будет экзамен. И даже сейчас, выслушав болтовню множества сурии, только больше запутался. Казалось, что у каждого было свое представление о том, что будет происходить. Кто-то говорил о битве, а кто-то – об устном опросе. У лекаря уже просто гудела голова от громких разговоров, в которые он пытался вникнуть.
Но когда Нуске уже стало казаться, что он близок к истине, процессия вдруг остановилась. Впереди собралась толпа – люди наступали друг другу на ноги, безвкусно бранились и толкались. Как Нуска понял, вперед сейчас могли пройти только ученики с учителями.
Сердце лекаря так и затрещало где-то в животе. До сих пор он не встретил ни одного знакомого лица и даже не видел учителей других соучеников. Словно это было какой-то страшной тайной.
«Не думаю, что другие учителя проживают, как и Минхэ, на склонах гор. И уж тем более на пике. Почему же я их никогда не видел?»
Нуска нахмурился и начал протискиваться вперед, плечами и грудью пробивая себе дорогу. Учитель, которому с трудом давались подобные ухищрения, шел следом. Минхэ точно не походил на базарную бабку, расталкивающую людей ради свежей птичьей тушки.
А вот Нуска чувствовал себя как дома. Настолько, что пару раз чуть не выругался вслух, столкнувшись с особо упертыми мужиками. Те ни в какую не хотели отойти в сторонку и дать молодому хаванцу пройти.
Когда Нуске с учителем удалось пробиться в первые ряды, старейшины уже начали свое представление. Во всяком случае, лекарь не мог назвать это никак иначе: они уселись в ряд посреди огромной поляны на три трона, которые возвышались над землей подобно скалам. Лекарю пришлось высоко задрать голову, чтобы разглядеть их.
– …мы долго не могли прийти к единому мнению, а потому воспользовались жеребьевкой. В этом году экзамен будет сдаваться в форме дуэли между учениками, сражений один на один. В бою будут оцениваться не только боевые качества, но и мастерство владения дэ, приверженность правилам и чистота боя. Оставьте всю грязь у себя в головах, потому что сегодня использование грязных приемов под запретом. Любой, кто попытается прибегнуть к обману или ударам ниже пояса, будет сразу объявлен проигравшим, – вещал Аверис с высоты.
Нуска развел руками, его лицо расплылось в улыбке – он знал, что так оно и будет. Даже если бы лекарь родился под счастливой звездой… Хотя нет. Если бы Нуска родился под счастливой звездой, то сдал бы этот экзамен еще несколько лет назад.
– Официальный экзамен на звание сурии начинается. Всех гостей просим занять места на трибунах, учителей – проследовать в ложи, а учеников – на арену, – громко проговорил Кезеон, но от лекаря не укрылось, как тот старательно отворачивал пострадавшую половину лица. Кажется, этот сурии особенно волновался о своем внешнем виде.
Все стали оглядываться, но так и не увидели на этой голой зеленой поляне ничего похожего на трибуны или арену. По толпе, подобно пчелиному жужжанию, прошлась волна шепота. И тогда Мейзо вскинул руку, и земля затряслась, да так сильно, что некоторые женщины завизжали, а мужчины – обнажили оружие.
Нуска напрягся и сразу же бросил взгляд на учителя, надеясь, что он даст подсказку. Но учитель только улыбнулся и похлопал ученика по плечу.
– Попробуй уловить потоки дэ. Если научишься это делать, то сможешь предсказывать атаки противников и никогда не попадешь в ловушку.
Минхэ говорил так уверенно, словно уже знал, что должно произойти. Нуска нахмурился и выпустил с ладони частички дэ, наблюдая, как они облетают поляну и посылают лекарю сигналы.
Только вот Нуска так ничего и не обнаружил. Частицы его дэ вдруг сошли с намеченного курса и полетели куда-то вглубь леса. От следующего посланного ими сигнала лекарь вздрогнул и застыл. Его больше не интересовало то, что земля под ногами сотрясалась, что ветви деревьев обламывались и сыпались прямо на головы зрителям. Визги и разговоры в ушах тоже стихли.
Маленькая частичка, вернувшаяся на руку лекаря, оказалась черной. Лекарь, воровато оглядевшись, коснулся руки губами и почувствовал легкое покалывание.
Может, он и ошибся. Но это покалывание все равно было самым приятным ощущением, которое он испытал за последние месяцы.
Из земли разом вырвались ввысь огромные колонны. Нуска никогда не видел столь мощной земляной магии: пласты наслаивались друг на друга, мгновенно затвердевая, а корни деревьев оплетали выросшие прямо из травы стены.
Конструкция возводилась быстро и ловко, так, словно Мейзо всю жизнь промышлял строительством зданий. Нуска даже представить себе не мог, каких знаний и навыков требовало создание такой махины за такой короткий промежуток времени. Нельзя просто навалить шматки земли друг на друга и заставить их стоять. Строительство было не менее сложным учением, чем ле́карство. Если Нуске необходимо знать устройство человеческого тела, тот этот сиф должен не менее точно представлять себе чертеж здания.
