— Бедный, ты мой бедный! — обняла его девушка.

— Я для тебя все что хочешь сделаю! — обнял в ответ ее Лось, — только Петька пусть не задается! Еще вчера я его гонял как сидорову козу в тайге на тренировках, а теперь, он уже Лбу команды отдает!

— Никанор Антонович! — рассмеялся Петр, — Вы для меня всегда будете моим учителем! И я всегда буду Вас уважать! И самое главное! Вам совершенно не нужно меня ревновать к Кате! Мы все знаем о вашей взаимной симпатии! И никто из нас не позволит себе не подобающего повеления в этом отношении!

— Что? — удивилась девушка, — Никанорушка! Это что такое? Петр Алексеевич, что правду говорит? Ты меня к нему ревнуешь? Как тебе не стыдно!

— Ничего я не ревную! — пробурчал Лось, — просто обидно. Ты ему в рот смотришь, как будто он академик, какой-нибудь! И он еще молодой и умный такой. Не то, что я!

— Да я тебя прибью, паразита! — рассердилась девушка, стукнув его кулачком по спине, — какие глупости у тебя в голове! Разве Петр Алексеевич, или я давали хоть малейший повод для этого? И ты так думаешь обо мне? Что я вертихвостка? — Она закрыла лицо руками и чуть не разрыдалась.

— Никанор Антонович! — строго произнес юноша, — вот это явно перебор. Более верной девушки, чем Катя в не видел! Ваши опасения совершенно беспочвенны! И для такого боевого офицера такие страхи совершенно мне непонятны!

— Вот влюбишься по настоящему, как я, вот тогда и узнаешь и поймешь! Да мне лучше сто раз штурмовать ту крепость ночью на Кавказе, чем Катюшу потерять. Никогда в жизни ничего не боялся, а тут боюсь! — признался полковник, обнимая свою подружку, — прости меня милая, ты мне дороже жизни стала.

— Никанорушка! — повернулась и обняла его плачущая от обиды девушка, — я тебя тоже очень люблю! Но никогда больше не оскорбляй меня такими подозрениями!

— Давайте я расскажу о проблеме, которую нужно решить! — вернул всех к делам Петр, — и тут без Вас Никанор Антонович, нам думаю, не обойтись!

— Как будто раньше обходились! — самодовольно усмехнулся Лось, — говори уже.

— Для выращивания пенициллинового грибка нам понадобятся огромные емкости объемом сотни, а может быть и тысячи литров, — стал излагать юноша, — это называется биологический реактор.

— Петька! — сразу вмешался Лось, — это в нашем флигеле никак не сделать! Тут нужно фабрику стоить!

— Вы абсолютно правы, Никанор Антонович, — кивнул юноша, — но сначала мы должны разработать полностью технологию наработки, выделения, концентрации, стерилизации и лиофилизации антибиотика. А то мы фабрику построим, а ничего на ней сделать не сможем! Но об этом позже. Одним из условий роста плесени в таких биотехнологических реакторах является активная аэрация питательной среды.

— Петька, заканчивай выпендриваться, говори яснее, что это такое! — попросил Лось.

— Никанорушка, — вмешалась Катя, — аэрация — это обогащение питательной среды воздухом, чтобы плесени было чем дышать.

— Не вижу никакой проблемы, — отозвался ее кавалер, — вставим в эту биологическую бадью трубку и будем наносом качать воздух.

— Все верно, — согласился Петр, — но есть проблема. Воздух должен быть стерильным.

— Это зачем? — удивился Лось, — эта плесень же сама их убивает!

— Грибок Penicillium является аэробным организмом, то есть ему жизненно необходим кислород, который подается в виде пузырьков воздуха непосредственно в питательную среду (барботирование). Если в воздух попадет хотя бы одна посторонняя бактерия, она начнет размножаться в богатой сахарами среде быстрее плесени, что приведет к гибели культуры или ее порче! — пояснил князь, - плесень не успеет просто вырасти и начать вырабатывать антибиотик.

— Как же мы будем это делать? — спросила Катя.

— Методом Фильтрации. Воздух будут нагнетать через мощные компрессоры и пропускать через глубокие слои фильтрующих материалов. В качестве фильтров будем использовали плотно упакованную стекловату или активированный уголь, как в противогазе. Эти фильтры задерживали бактерии и споры других грибов, предотвращая заражение ферментера, — сказал Петр, — вот я и прошу Вас, Никанор Антонович, сделать такую установку. Сначала небольшую, для объема реактора в десять литров.

— Петька, а какая скорость подачи воздуха должна быть в этом устройстве? — спросил Лось.

— Для культуры Penicillium chrysogenum (основной продуцент) типичные значения составляют один литр воздуха на один литр среды в одну минуту, — подумав ответил юноша.

— Да! — почесал голову Лось, — тут с наскока не решить. Есть у меня приятель на Путиловском заводе, инженер! Поговорю я с ним, чтобы он расчеты сделал и испытания провел. Тут нужно же скорость подачи воздуха рассчитать точно! Все сделаю!

— Спасибо, Никанорушка! — обняла его Катя, — ты наша палочка-выручалочка!

Незаметно наступила пятница, день когда должен был состояться диспут с депутатом Государственной Думы. Все эти дни Петр и Юлия изучали вопросы частной собственности, уделяя особое внимание, что по этому поводу говорили сами основатели марксисткой теории. Так как, марксизм превратился в какое-то подобие религии для своих последователей, которые верили в его истинность не задавая себе лишних вопросов о всех противоречиях и несуразицах этого учения, то бить решили цитатами самих апостолов пролетарского учения. Так как, и юноша и вдова все больше убеждались, что декларировал бородатый отступник от иудаизма одно, но подразумевал совсем другое, то сделать это было нетрудно.

Князь предложил заодно пройтись и по вероотступничеству самого внука двух раввинов, для того, что бы его моральный облик заиграл новыми гранями. Ну в самом деле, говорил Петр, в иудаизме богоизбранным является еврейский народ. А бородатый тунеядец вдруг сделал избранными каких-то голодранцев и оборванцев без роду и племени, как он сам говорил, пролетариев! По сути сотворив богохульство перед своими соплеменниками. И что интересно! Нет исторических доказательств того, что раввины официально проклинали Карла Маркса, или устроили ему Пульса де нуру! Хотя Маркс происходил из рода раввинов, он был атеистом и критиковал иудаизм, что вызывало неприязнь, но не задокументированный обряд проклятия. Его антирелигиозные взгляды и работа «К еврейскому вопросу» часто критиковались, но не сопровождались религиозными анафемами.

А вот другого баламута философа Спинозу за такие же мысли в свое время иудейцы отъимели по полной программе! Да, двадцать седьмого июля тысяча шестьсот пятьдесят шестого года раввины Амстердама подвергли двадцати трехлетнего Баруха Спинозу самому суровому проклятию в иудаизме — херему (полному отлучению от общины).

Текст отлучения был необычайно жестким и содержал следующие формулировки:

— Религиозные проклятия: «Да будет он проклят днем и да будет он проклят ночью; да будет он проклят, когда ложится, и да будет он проклят, когда встает…».

— Изоляция: Членам общины под страхом наказания запрещалось разговаривать со Спинозой, оказывать ему помощь, находиться с ним в одном помещении или читать его труды.

— Стирание имени: В тексте содержался призыв к Богу «вычеркнуть его имя из-под небес».

Официально Спинозу обвинили в «ужасной ереси» и «чудовищных поступках». Фактическими причинами стали его радикальные для того времени взгляды:

— Критика Библии: сомнения в божественном происхождении Торы и авторстве Моисея.

— Пантеизм: отождествление Бога с Природой (Deus sive Natura), что противоречило традиционному представлению о личностном Боге-Творце.

— Отрицание бессмертия души: философ утверждал, что душа не существует отдельно от тела.

Сам Спиноза не стремился к помилованию и после изгнания сменил имя Барух (ивр. «благословенный») на латинский эквивалент Бенедикт. Несмотря на многочисленные обращения в двадцатом и двадцать первом веках, амстердамская еврейская община до сих пор не отменила этот херем. Но про двадцать первый век, Петр говорить, разумеется, не стал.