— Правильно! А что Вас смущает? — не понял расставленной ловушки отец Симеон.

— А Вы сами не видите? — с хищной улыбкой на лице спросил Петр, — один раскаявшийся грешник дороже ста праведников?

— Справедливое замечание! Эта мысль перекликается с известным библейским сюжетом из Евангелия от Луки о заблудшей овце, где говорится, что на небесах больше радости об одном кающемся грешнике, чем о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии, — кивнул священник, — Логика тут простая. Праведники — это «стабильный актив», они уже на светлой стороне. А вот раскаявшийся грешник — это результат тяжелой внутренней борьбы, победа над собой и искреннее изменение вектора жизни. Это не значит, что быть праведным плохо, просто момент возвращения «домой» всегда празднуется с особым размахом, — кивнул его оппонент.

— Ну еще бы! — лицо Петра стало жестким, — если человек праведный, то что с него взять-то? А вот с грешника можно много пользы поиметь. За его раскаяние! Получается, Церкви более выгодны грешники, чем праведники. Чем больше грешников — тем больше покаяния! Как там, у Горького, в частности в романе «Фома Гордеев», а также в его эпопее «Жизнь Клима Самгина? „Не согрешишь — не покаешься, не покаешься — не спасёшься“? А тут столько грешников и грешниц будет! Лепота! Успевай только покаяния принимать!

— Что? Это возмутительно и переходит все границы! — возмутился отец Симеон.

— Согласен! Еще как возмутительно! А у меня в связи с этим еще один вопрос! С кем вы служители Церкви? — прямо глядя в глаза оппоненту спросил юноша, — со своим народом или со своими ветхим протухшими книгами? А ведь все можно решить! Дать возможность мужчине взять в официальные жены еще несколько одиноких женщин. Сделать их всех официальными супругами. Дать их детям официальные права и статус! Кому от этого будет плохо? Тем, кто лишится возможности доить невольных грешников, которые хотят быть счастливыми?

— Вы можете разводить свою демагогию сколько хотите, — злорадно произнес священник, — выдвигать свои богохульные и распутные идеи! Но ничего у Вас не выйдет! Устои и законы Церкви имеют тысячелетнюю историю, и не Вам, мальчишке, их ниспровергать!

— Времена меняются, батюшка! — усмехнулся Петр, — это вы застряли в Палестине начала нашей эры! И если вы не начнете меняться и помогать стране и людям, думать не только о своих интересах, то и государство подумает, а нужна ли ему такая Церковь?

— Нам не привыкать к гонениям! — гордо ответил священник, — много было Неронов, а Церковь стоит в веках!

— Ну вы не примазывайтесь к римским христианским мученикам, — рассмейся юноша, — в России церковь не подвергалась гонениям. А вот она, не всегда оказывала сопротивление врагам России!

— Что? Вы уже на всю Церковь руку подняли? — рассердился отец Симеон, — я начинаю жалеть, что согласился на этот так называемый диспут, который напоминает древнеримское судилище над христианами!

— Петр Алексеевич, — устало произнес академик, — поясните свою позицию, пожалуйста!

— С удовольствием, — ответил Петр, — Русская церковь в период монголо-татарского ига (тринадцатый — пятнадцатые века) выстроила прагматичные отношения с Ордой, обеспечив себе выживание и влияние. В обмен на молитвы за ханов и покорность населения, церковь получила освобождение от дани (ярлыки), сохранила внутреннюю автономию и укрепила влияние, способствуя объединению русских земель вокруг Москвы. К ключевые аспектам сотрудничества относились следующие.

Ханские ярлыки (охранные грамоты). Ордынские ханы (начиная с Менгу-Тимура) выдавали митрополитам грамоты, освобождавшие духовенство и церковные земли от налогов и повинностей, что обеспечило церкви экономическую устойчивость. Веротерпимость Орды. Монголы, будучи язычниками (тенгрианство), а затем приняв ислам, придерживались политики веротерпимости. Они использовали православие для управления Русью, требуя от духовенства призывать народ к спокойствию. Идеологическая поддержка. Церковь получала защиту, а взамен, по мнению историков, духовенство способствовало снижению сопротивления и сохранению порядка, выгодного Орде. Укрепление роли церкви. В условиях раздробленности, церковь стала единственным общенациональным институтом, а поддержка Ордой Москвы (как центра, лояльного Орде) способствовала усилению московских князей.

Хотя монгольское нашествие уничтожило множество храмов, в дальнейшем церковь сумела не только уцелеть, но и укрепить свое положение, используя политику сотрудничества для сохранения православия и последующего освобождения Руси.

Как видите, — усмехнулся юноша, — когда нужно и выгодно церковь весьма гибко подходит к решению различных проблем. Думаю, что и сейчас ей необходимо проявить гибкость, а иначе, — и он замолчал.

— Что иначе? — насмешливо спросил священник.

— Иначе и государство подумает, а нужна ему такая церковь, которая не способствует, а только тормозит развитие страны и не помогает решать стоящие перед ним проблемы! — твердо произнес штабс-капитан.

— И что будет? — не сдавался доктор богословия, — такие как Вы будут стараться закрыть Церковь Христову?

— Ни в коем случае! — усмехнулся князь, — зачем такие крайности.

— У Вас есть конкретное предложение, Петр Алексеевич? — вмешался академик.

— Конечно! Если Церковь хочет жить по своим законам игнорируя нужды страны, то не было бы лучше, отделить ее от государства? — предложил юноша. В зале снова повисла тишина.

— Однако! — только и нашелся что сказать отец Симеон, — слава Господу, что не Вам это решать! А как Вы сами поступите с этим многоженством? Вы возьмете себе несколько жен? Или только одну? А то выдвигать такие идеи может каждый, а вот следовать им это совсем другое дело! — добавил он ехидно.

— Разумеется! Я думаю, что передовые представители нашего общества должны подавать сами пример! Я лично, готов взять четыре жены! — не растерялся Петр. В зале раздались аплодисменты смех и послушались девичьи выкрики:

— Петя, я готова! Я Ваша навеки!

— Петр, возьмите меня второй женой!

— А я готова быть третьей!

— Девушки, а где тут очередь занимают в жены к Печорскому?

— За мной больше не занимать!

— Ха-ха-ха!

— А чего только четыре? Почему так скромно? — саркастически усмехнулся отец Симеон, — а почему не десять? Не сдюжите?

— Не сдюжу! — серьезно признался юноша, — много жен это не только много удовольствия, но и много забот! Для того, чтобы эта идея не превратилась в бардак, введение многоженства должно сопровождаться тщательно сформулированными законодательными и финансовыми юридически обязательными процедурами и законами!

— Петр Алексеевич! — обрадовался академик тому, что перепалка между диспутантами не привела к рукопашной схватке и мордобою, — расскажите об этом подробнее! Вижу Вы над этим немало размышляли!

— Разумеется! — кивнул князь, — в основе такой семьи должно лежать главный принцип. Семья должна обеспечить каждому своему члену достойный уровень жизни. Если это условие не выполняется разрешение на браки с остальными женами, кроме первой не выдаются!

— То есть, — вмешался священник, — Вы заранее хотите наделить правом на многоженство только состоятельных мужчин? Так Вы представляете себе справедливость? Так я Вам напомню, что основанная масса женщин, оставшихся без брачных партнеров это вовсе не дамы высшего света!

— Вы совершенно правы, батюшка! — поддержал его юноша, — Отлично, давайте углубимся в эти два важных аспекта. Статистика потерь по социальному происхождению и среди офицерского корпуса наглядно показывает, как война трансформировала российское общество. Рассмотрим социальный состав потерь. Это была действительно «Крестьянская война». Российская императорская армия к тысяча девятьсот четырнадцатому году была зеркалом империи: аграрной и сословной. Это и предопределило структуру потерь.

— Очень интересно, — оживился ведущий, — можно поподробней.