— Вот скажи мне, Юленька, как так вышло? Ведь Маркс своим учением бил и по иудаизму и по еврейству гораздо сильнее, чем Спиноза. Выступая против частной собственности он предлагал ограбить их владельцев, включая евреев! Запрещая ссудный процент он уничтожал банкиров, среди которых было немало иудеев! Этого Спиноза не предлагал! И если Спиноза был религиозен, по своему, то эта шайка бородатых аферистов, были вообще отмороженными атеистами, не признающих ни Бога, ни Дьявола и даже души! И вот за все эти безобразия Маркса евреи никак не наказали! Ты не находишь, душа моя, что это очень странно?
— Петенька! — строго ответила вдова, — я понимаю, что ты очень умный и начитанный, но выйти с такими заявлениями на диспут, это дать этому депутату возможность сразу обвинить тебя в антисемитизме! И сразу увести разговор от критики частной собственности. Тем более, какое это имеет отношение к частной собственности?
— Юленька, ты права, — вздохнул штабс-капитан, — это имеет отношение к двойному дну теории марксизма. Если евреи не увидели в нем, несмотря на все декларируемые там положения, опасности для себя, значит, на самом деле они знали истинный смысл этого учения. Не ту лапшу, что вешали на уши малограмотным необразованным и неискушенным пролетариям и вздорным интеллигентам, а ее истинный смысл. И ты знаешь, я начинаю понимать, почему Марк в свою теорию описал только до диктатуры босяков и голодранцев. И не написал, что будет дальше.
— Ну и почему, мой философ? — улыбнулась княгиня.
— Потому, что никакой власти пролетариев после того, как они уничтожат национальные государства и старые национальные элиты и не предполагалось! — ответил Петр, — да и как босяки могут чем-то править и управлять? Они все разграбят, поделят и пропьют! Нет! После революции на сцену выйдут те, кто использовал этих баранов для сноса власти, чтобы самим эту власть взять! И учинить во всем мире Мировое правительство! И теперь мне понятно почему марксизм умер!
— Когда он умер? — спросила его подружка.
— Вот опять ты прокололся! — усмехнулся Голос, — в это время марксизм еще был живее всех живых мертвецов!
— Очень жаль, что нельзя ей рассказать, почему даже Сталин не смог разработать теорию развития марксизма в условиях социализма. И никто не смог. И самое трагичное, что это было в принципе невозможно! — вздохнул Сергей.
— То есть, ты хочешь сказать, что теория которая, на самом деле, была призвана сломать существующие национальные государства в принципе для созидания и строительства нового не пригодна? Да и никогда для этого не предназначалась? — уточнил его внутренний собеседник.
— Именно так! Это все равно что кувалдой пытаться собрать часы. Вот почему и «ленинскую гвардию» Сталину пришлось уничтожить как бешенных собак. Они были заточены только под разрушение. Созидать они ничего не могли. И не собирались этого делать. Их задачей была мировая революция. А когда у них все обломилось, то строить социализм в отдельно взятой стране они уже не могли. Помнишь героя Шакурова из фильма «Свой среди чужих, чужой среди своих». Красного командира, которого посадили конторой управлять? Как он оттуда сбежал? И я думаю, что даже если бы мировая революция победила, и они дожили бы до этого времени, их бы тоже уничтожили. Вот почему марксизм умер во время революции семнадцатого года. Дальше уже была чистая импровизация. Вот почему марксизм превратился в догму, где запрещено было его критиковать. Иначе вся правда о нем могла вылезти наружу, — ответил попаданец.
— Это я так, Юленька, образно сказал! — отвертелся ее кавалер.
— Хорошо, — кивнула Юлия Сергеевна, — давай этот вопрос поднимать не будем. Сосредоточимся на самой частной собственности.
— Я бы сосредоточился на чем-то другом, — обнял и прижал к себе молодую женщину Петр, — куда более приятному и интересному, чем этот диспут.
— Петенька, — стала вырваться улыбающаяся княгиня, — выступи достойно и будет тебе ночью и приятное и интересное. Мы же поедем после ко мне? А сейчас сосредоточься и не отвлекайся! И не мни мне мое платье!
— Хорошо! — вздохнул юноша отпуская вдову, — вот ты из меня веревки уже вьешь.
— Ну главную веревку, которая свяжет нас навечно, мне не свить никогда, — печально улыбнулась вдова, — ладно, давай еще раз пройдемся по основным тезисам.
В четыре часа по полудни спортивный зал, самое большое помещение Академии, где должен был состояться диспут, был битком набит студентами разных вузов, преподавателями, и гостями. Вся фракция большевиков Государственной Думы явилась в полном составе, чтобы поддержать опростоволосившегося прошлый раз депутата Миронова. Общество «Леди Петрограда» вместе в Варей, Ксенией Смоленской, англичанка Мери, все были там.
В центре арены поставили небольшой помост на который вынесли три стула. Первым на импровизированную сцену поднялся академик Суворов. Он поднял руки вверх призывая всех к спокойствию и тишине. Когда все зрители успокоились, он объявил:
— Дорогие студиозусы, преподаватели и гости! По вашим многочисленным просьбам и с согласия наших уважаемых диспутантов, мы проводим снова очередную интеллектуальную битву между депутатом Государственной Думы от Российской социал-демократической рабочей фракций, или сокращенно, большевиков, Миронова Степана Петровича! Встречаем!
В зале раздались аплодисменты, которые сконцентрировались возле депутатов, пришедших вместе с Мироновым. Там суда по всему была и часть рабочей молодежи. На сцену неспеша поднялся приглашенный.
— А его оппонентом от нашей Академии, — продолжил академик, — будет студент первого курса, князь, штабс-капитан Императорской Службы Безопастности, кавалер орлена Святого Георгия третей степени, Петр Алексеевич Печерский! Давайте поздравим нашего студента с новым званием и орденом! На прошлом диспуте он был поручиком! Встречаем!
На этот раз аплодисменты были гораздо громче и продолжительнее.
— Какой он красивый! Надеюсь он не забыл, что завтра приглашен на обед к нам! — вздохнула сидящая рядом с Варей Ксения.
— Я ему забуду! — пообещала Варя, не став рассказывать, где регулярно ночует ее названный брат, чтобы не огорчать княжну.
Петр быстро вбежал на сцену. Они обменялись рукопожатиями с академиком и депутатом. Миронов не преминул с ехидцей спросить юношу:
— И за что так быстро двигаются по карьерной лестнице?
— Ну как за что? За удушение свободы и болтунов, о ней разглагольствующих! Уж мы их давили, давили! Но не не всех. Часть успела убежать! — саркастически ответил Петр. В зале раздался громкий смех.
— Ну что! — провозгласил Суворов, — вижу настроение к наших диспутантов бодрое, давайте начинать. Тема нашего диспута очень интересная и на первый взгляд парадоксальная. Частная собственность — вред или польза! Казалось бы, частная собственность это важнейшая часть государства. Но не все так думают. Давайте сначала определимся с формулировками, чтобы мы понимали, что говорить будем об одних и тез же вещах. Так как инициатором диспутом на эту тему был уважаемый депутат Миронов, предлагаю дать слово для определения понятия «Частная собственность» ему. Прошу Вас, Степан Петрович!
— Благодарю! — со стула встал депутат-большевик, — частная собственность — это социально-экономическое отношение, при котором средства производства принадлежат буржуазии, позволяя эксплуатировать пролетариат. Это не личные вещи, а капитал, основа отчуждения труда, классового неравенства и ключевая причина противоречий капитализма, подлежащая упразднению.
Карл Марс давал такое определение: Частная собственность — это основа отчуждения сущности человека. Она разделяет людей на классы (собственники и несобственники) и порождает грубый коммунизм, когда собственность становится государственной, но отчуждение сохраняется. «Манифест Коммунистической партии» требует отмены частной собственности на средства производства.
