— Вы уверены в этих цифрах? — спросил священик.
— Да! — кивнул юноша, — конечно, существуют и разночтения. Официальные сводки военного времени (например, Центрального статистического управления тысяча девятьсот двадцатого года) часто даают заниженные цифры (около шестьсот двадцати шести тысяч убитыми), так как не учитывали значительную долю «пропавших без вести», которые на самом деле погибли в бою!
— Что Вы эти хотите сказать? — снова спросил доктор богословия.
— Сейчас все объясню. Но давайте закончим со статистическими данными, — ответил штабс-капитан, — как распределились потери по возрастным группам? А вот как. Наибольшие потери несла пехота, которая на восемьдесят — девяносто процентов состояла из молодых людей в возрасте от девятнадцати до тридцати лет.
Возрастные категории распределились так. Доля в общих потерях (приблизительно). В группе возрастом девятнадцать — двадцать пять лет, потери оставили пятьдесят — пятьдесят пять процентов. Самые высокие потери среди младших офицеров и передовых частей. В группе возрастом двадцать шесть — тридцать пять лет, потери составили тридцать — тридцать пять процентов. Среди резервистов первой очереди, опытных солдат, часто уже имевших семьи, возрастом тридцать шесть — сорок три года, потери составили десять-пятнадцать процентов. К ним относятся ополченцы и резервисты второй очереди. Призывались позже, часто служили в тыловых или инженерных частях.
Итак итоги этой войны:
Первое. «Выбивание» кадрового состава (тысяча девятьсот четырнадцатый — тысяча девятьсот пятнадцатый годы.) В первый год войны практически полностью погиб или попал в плен кадровый состав армии — молодые люди двадцати одного — двадцати трех лет, проходившие службу на момент начала войны. К концу тысяча девятьсот пятнадцатого года средний возраст активных штыков начал расти за счет призыва старших возрастов и «ратников ополчения».
Второе. Юный офицерский корпус. Особая трагедия коснулась младшего офицерского состава (прапорщики, подпоручики). Из-за огромных потерь в этой категории командные должности занимали выпускники ускоренных курсов — молодые люди девятнадцати — двадцати двух лет. Срок жизни взводного офицера на передовой в периоды активных боев иногда исчислялся неделями.
Третье. Самое главное! Демографическое «эхо». Основная масса погибших (около восьмидесяти процентов) — это мужчины моложе тридцати лет. Это привело к резкому падению рождаемости в начале двадцатого года. И эта тенденция продолжится. Огромному количеству вдов и сирот (по разным оценкам, до трех-четырех миллионов детей остались без отцов). К сожалению, нет точных статистических данных о количестве женщин, не вступивших в брак исключительно из-за Первой мировой войны. Однако последствия были колоссальными: миллионы погибших мужчин и искалеченных создали огромный половой дисбаланс, оставив миллионы женщин одинокими, а доля никогда не состоявших в браке значительно выросла. Потеря почти двух поколений молодых мужчин привела к ситуации, когда на одну женщину приходилось гораздо меньше претендентов. В ряде регионов России доля женщин значительно превышает долю мужчин, что приводит к невозможности создания традиционной семьи.
Все с этим согласны? — обратился к своему оппоненту молодой человек.
— Ну с цифрами разве поспоришь? — вздохнул отец Симеон, — но все-таки скажите к чему Вы так подробно рассказали об этих печальных вещах?
— А Вы разве не поняли, батюшка? — усмехнулся Петр, — хорошо я объясню более подробно! Все услышали то, что миллионы молодых женщин в нашей стране по итогам прошедшей войны остались без всякой возможности устроить свое женское счастье, выйти замуж и родить детей?
— Да! — хором ответил зал, настроение в котором сильно изменилось.
— Скажите, отец Симеон, — снова обратился к священнику молодой человек, — как Церковь собирается решать этот вопрос?
— Слова этому щенку шепчет на ухо сам Сатана! — тихо произнес британский посол, — я не хотел быть бы на месте этого святоши!
— Истинная правда, милорд! — кивнул его секретарь.
— Мы будем утешать наших чад, — буркнул доктор богословия.
— Думаю, батюшка, что тысячи утешений не заменят женщине отсутствующего мужа и детей! — сухо произнес Петр, — я вот, что думаю. Женский инстинкт материнства он самый сильный! Он сильнее инстинкта самосохранения. Мать всего пожертвует жизнью ради своего ребенка! И вот что мы будем иметь! Несмотря на все церковные утешения и ограничения, одинокие женщины будут искать возможность родить ребенка. Эти дети будут рождены вне брака и дети будут бастардами! Вот такую судьбу Вы им готовите? В этом состоит церковное утешение?
— Не я установил такой порядок вещей, — вяло огрызнулся священник. Но Петр уже вцепился в него бульдожьей хваткой и не собирался отступать.
— Скажите, батюшка, — продолжал давить он на собеседника, — кто кому служит? Церковь для человека, или человек для церкви? Что важнее? Замшелые догматы, которые создали на лжи и обмане тысячи лет назад, или счастье реально живущих сегодня людей? Что главнее? Счастье детей, которые не родятся вовсе, или родятся бастардами, или дурацкие правила? Что в приоритете? Возможность будущей победы в новой войне, или какие-то записи в древних книгах? Вы сами осознаете то, что своими запретами толкаете как одиноких женщин, та и женатых мужчин, которые захотят им помочь, на путь блуда и прелюбодеяний?
— Прекратите! — взвизгнул священник, — это уже перебор!
— Ну почему же, — юноша наклонился к оппоненту и его голос стал вкрадчивым, — а может быть Церковь делает это специально?
— Что значит специально! На что Вы намекаете, Петр Алексеевич? — вмешался ведущий.
— А я не намекаю! — выпрямился князь и голос его зазвенел металлом, — я прямо говорю! Точнее я обвиняю! Я обвиняю Церковь, что она в своих корыстных интересах запрещает в это тяжелое для нашей страны время многоженство! Играя на руку врагам нашего государства!
— Вот значить как? — съязвил доктор богословия, — ну чего еще ожидать от офицера Охранки, как не обвинений в государственной измене!
— Петр Алексеевич! — строго сказал академик, — мы же договаривались, что обойдемся без взаимных обвинений! Потрудитесь объяснить Ваши слова о корыстных интересах Церкви.
— Виноват, не сдержался! — повинился юноша, — объясню. Как относится Церковь к грешникам?
— Это просто, — тут же вмешался священник, — Церковь относится к грешникам с состраданием, воспринимая себя как «лечебницу», где любят человека, но ненавидят его грех. Она призывает к покаянию, исправлению жизни и духовному исцелению, не осуждая личность, а отделяя ее от совершаемых страстей. Церковь стремится помочь, а не осудить, призывая к состраданию к людям, страдающим от грехов. Принцип «любить грешника, ненавидеть грех» позволяет поддерживать человека, не одобряя его поступки. Отношение к грехам других должно быть рассудительным; не стоит осуждать «пациентов» с иными болезнями. Церковь считает, что каждый человек грешен, поэтому главная цель — помочь человеку осознать грех и измениться.
— О, как интересно! — усмехнулся юноша, — получается, с христианской точки зрения, церковь не может существовать без грешников, так как она призвана быть не собранием совершенных людей, а «больницей» для исцеления души. Иисус Христос пришел призвать к покаянию не праведников, а грешников. Церковь — это сообщество людей, осознающих свою греховность и стремящихся к Богу. «Больница» для душ! Церковь — это место, где раненые, сломленные и грешные люди находят духовную поддержку и исцеление. Призвание к покаянию. Церковь не приветствует жизнь во грехе, но принимает тех, кто стремится покаяться и бороться с грехами. Святость церкви: Церковь считается святой не из-за безгрешности ее членов, а из-за присутствия Бога и совершения таинств. Таким образом, церковь без грешников — это противоречие самой сути ее призвания как спасительного института.
