— Обязательно. Начнем с крестьянства, оно понесло восемьдесят-восемьдесят процентов потерь Основная тяжесть войны легла на деревню. Крестьяне составляли подавляющее большинство рядового состава пехоты — рода войск, несшего самые тяжелые потери (до девяносто процентов всех убитых). Это привело к деградации сельского хозяйства, так как из деревень изымались наиболее крепкие работники.
Далее идет рабочий класс. Он понес примерно пять — семь процентов потерь. Несмотря на рост промышленности, процент рабочих в потерях был ниже. Квалифицированные рабочие оборонных заводов часто получали «бронь», так как их труд в тылу считался критически важным.Третья группа — интеллигенция и студенчество. Эта группа понесла колоссальные потери не в качестве рядовых, а в качестве «офицеров военного времени». Студенты вузов массово направлялись в школы прапорщиков.
— Вот видите! — главное количество одиноких женщин находится среди крестьянок! — оживился доктор богословия, — откуда у крестьянина средства содержать несколько жен?
— Подождите, — прервал его Петр, — позвольте мне закончить. Давайте рассмотрим потери офицерского корпуса, эту трагедия военной элиты. Офицерский корпус пережил за годы войны практически полную смену состава. Так, к середине тысяча девятьсот пятнадцатого года кадровый состав (те, кто начинал войну в августе тысяча девятьсот четырнадцатого года) был практически выбит. В некоторых пехотных полках к тысяча девятьсот шестнадцатому году не осталось ни одного кадрового офицера, участвовавшего в первых боях.
Процент потерь среди офицеров был в среднем выше, чем у солдат, так как кодекс чести требовал от командира идти впереди цепи, что делало их первой мишенью для снайперов и пулеметов.
— Какой ужас, — кто-то из девушек выкрикнул из зала.
— Это имело свои последствия, — продолжал князь, — произошла «демократизация» через гибель дворян. На смену погибшим дворянам пришли выходцы из других сословий. В прапорщики стали поступать учителя, врачи, мелкие чиновники и отличившиеся солдаты, прошедшие трех — четырех месячные месячные курсы. Это привело к социальный сдвигу. Уже к тысяча девятьсот семнадцатому году около семидесяти — восьмидесяти процентов офицерского состава были выходцами из крестьян, мещан и разночинцев. За годы войны было произведено в офицеры около двухсот двадцати тысячи человек. Из них к концу войны около шестидесяти — семидесяти тысяч были убиты или умерли от ран.
В результате гибель миллионов молодых крестьян и практически всего кадрового офицерства создала «вакуум» власти и социального порядка. Это стало одной из главных предпосылок к тому, что в тысяча девятьсот семнадцатом году часть армии не смогла и не захотела защищать монархию, так как её прежний костяк перестал существовать. И только с большим напряжением Государю и моему отцу удалось подавить тот страшный мятеж, — закончил Петр.
— Это все интересно, но какое отношение все имеет к многоженству? — спросил священник.
— Неужели Вы, отец Симеон, действительно решили, что главным является многоженство? — усмехнулся штабс-капитан, — это всего лишь маленький кирпичик в основании тех грандиозных реформ, которые необходимо произвести в нашем отечестве, чтобы превратить его с могучее государство, которое будет способно победить в новой грядущей войне. И армия дает нам пример таких изменений! Но об этом позже.
— Да, давайте вернемся к теме нашего диспута, — поддержал его академик, - мы говорили о том, такая семья должна быть экономически обеспеченной. Отец Симеон справедливо указал, что именно в среде небогатого крестьянства наибольшее число одиноких женщин. Как Вы предполагаете решить этот вопрос?
— Это непростой вопрос. Сначала мы должны политически освободить женщин и дать им избирательные права. Чтобы они могли избирать и быть избранными! — не успел закончить свою фразу юноша, как женская часть аудитории взорвалась аплодисментами и одобрительными криками. Больше всех старались феминистки. А вот мужская часть зрителей отнеслась к этой идее сдержанно. Когда шум и гам стих, Петр продолжил:
— Потому мы должны экономически освободить женщин! Дать им возможность работать и получать за равный труд равную с мужчинам зарплату!
При этих словах кроме аплодисментов и криков, девушки еще стали топать ногами.
— И тогда, мы дадим женщинам право свободного выбора! — продолжил штабс-капитан, — чтобы она принимала решение стать участником такой семьи не под давлением экономической нужды, а только по велению своего сердца!
Гром девичьих аплодисментов не стихал пять минут. Феминистки прорвались на сцену, подняли Петра на руки и несколько раз пронесли вокруг стульев. Потом поставили его нам ноги и пожали ему руку! После чего гордо удалились на свои места горячо обсуждая такие необычные и прогрессивные нововведения. Весь зал гудел как потревоженный улей.
Академик понял, что провести дальше диспут уже нет возможности, встал и поднял руки призывая всех к тишине. Когда все немного успокоились, он улыбаясь сказал:
— Ну что же! Тема нашего сегодняшнего диспута оказалась не такой простой и однозначной, какой казалась в начале! Нельзя объять необъятное! Мы только прикоснулись к этой сложной теме, как она вывела нас на более важную тему — тему реформ нашего государства! Вот об этом будет следующий диспут, о дате проведения которого, будет сообщено дополнительно. Теперь позвольте поблагодарить наших диспутантов за столь интересную и насыщенную фактами беседу! Всем до свидания, объявляю собрание завершенным!
После продолжительных аплодисментов все стали расходится. А Суворов, Петр и Юлия Сергеевна направились через кулисы в кабинет академика, чтобы не проходить через толпу экзальтированных выступлением юноши девушек. Это вызвало большое недовольство с их стороны.
— Ну Петр Алексеевич, — рассмеялся профессор, — Вы с Юлией Сергеевной меня опять удивили! А уж нашего отца Симеона вообще чуть до инфаркта не довели! Представляю, что завтра будет в газетах! Мне Юлия Сергеевна сообщила о Вашей теории окон дискурса. Очень интересная идея! Ее нужно хорошенько обдумать и опубликовать статью на эту тему!
— Как скажите, Николай Трофимович, — улыбнулся Петр, видя как академик хочет упасть на "авторский хвост".
«В конце концов, я сам ее стащил!» — решил он про себя.
Когда они вошли в кабинет и сели, академик открыл дверцу шкафа и вытащил оттуда бутылку коньяка и коробку шоколадных конфет.
— Коньяк мне, а конфеты вам, — рассмеялся хозяин кабинета, — Петр, Вы сделали предложение Юлии Сергеевне?
— Да, профессор! — ответил юноша, — и она его приняла.
— Поздравляю и честно завидую вам обоим! Почему я не встретил Вас, Юленька, лет сорок назад, — вздохнул Суворов с тоской в голосе.
— Потому, что я тогда еще не родилась Николай Трофимович! Но я очень рада, что родилась в свое время и встретила Петеньку! — с достоинством ответила молодая женщина.
— Спасибо, Юленька, — Петр пожал ей руку.
— Хорошо, идите! — вздохнул Суворов, — жду статью с окнами дискурса!
— Что-то мне подсказывает, Юленька, — произнес юноша, когда они шли по коридору, — что эти окна получат название Суворова-Печерского, или просто окна Суворова!
— Вполне возможно, академик очень тщеславен! — вздохнула молодая женщина, — ты огорчен?
— Нет! Главное, что мы вместе! — он приобнял ее за плечи. На этот раз она не стала отстраняться и сама прижалась к нему.
Когда они приехали домой через полчаса зазвонил телефон. Вдова сняла трубку и потом позвала Петра, — Это тебя. Юноша взял трубку, это был Лобов.
— Петр? — спросил тот.
— Так точно, господин генерал-майор! — отрапортовал штабс-капитан.
— Приезжай сейчас в Зимний Дворец! — приказал Лобов.
— А я отпустил Краснова, — сообщил юноша.
— А я его не отпускал. Он ждет тебя внизу. Поторопись! — и его начальник повесил трубку.
— Юленька, начальство вызывает! Я по стараюсь побыстрее вернуться! — он быстро переоделся поцеловал встревоженную жену и вышел из квартиры. На улице его ждал Василий Иванович. Сев в машину юноша спросил его:
