Толстые стёкла панорамных офисных окон очень хорошо глушили звуки с улицы – видимо, были рассчитаны на большой и, соответственно, шумный машинопоток внизу. Хоть Батя и проделал отверстие на месте короба от кондиционера, чтоб слышать всё, что происходит снаружи, внутри здания звуки с улицы всё равно оставались прилично приглушёнными. Здесь же, снаружи, слышимость была отличная.
Не обращая внимания ни на многоголосое урчание, ни на человеческие вопли, комвзвода подбежал к тому краю, под которым стоял его седан и, убедившись, что путь чист, скинул вниз верёвку. Забросил «Вепря» за спину, тщательно вытер ладони о грязные штаны и принялся спускаться.
Двигаться длинными прыжками без спускового устройства Батя не решился, предпочёл спокойно перебирать ногами по зеркальным стёклам панорамных окон, медленно подтравливая верёвку. Это берегло руки от излишнего трения и, соответственно, нагрева, а заодно позволяло постоянно контролировать обстановку внизу.
Когда до закатанной в сплошной асфальт земли Бате оставалось преодолеть всего какие-то три этажа, из-за угла вдруг появилась опаздывающая на пир стая в семь голов. Комвзвода, облившись холодным потом, изо всех сил сжал пальцами верёвку и завис буквально в полуметре над головой самой развитой твари. Больше ему деваться было некуда.
Лишь бы не заметили!
Твари промчалась прямо под Батей, походя снеся правое зеркало у припаркованного под стеной небоскрёба седана.
«Самки собаки! – мысленно ругнулся комвзвода. – Тачка практически новая. Никакого пиетета перед люксовыми автомобилями, мля!»
Дождавшись, пока они скроются, Батя едва слышно выдохнул. По вискам и лбу тёк пот, заливая глаза, сердце стучало, как молот по наковальне.
Повезло. Снова. Сколько раз он оказывался в непосредственной близости от смерти? За годы службы в армии и «Адской Сотне» Батя давно уже сбился со счёта. Лишь дважды за всю свою карьеру он был ранен, да и то легко. Он умудрялся выбираться даже тогда, когда это не удавалось больше никому.
Батя единственный выжил и тут, в этом полном странностей и оживших кошмаров мире. Разобрался, как готовить пойло, избавлявшее его от головной боли и слабости. Научился охотой добывать «виноградины» из тварей поменьше и прятаться от тварей побольше. Нашёл способ отбивать им нюх. И вроде бы даже привык к такой жизни. Смирился с потерей своих бойцов и почти уже не искал способ вернуться домой...
Но стоило только зажечься крохотному, умозрительному огоньку надежды на то, что парни (ладно, ладно, не они сами, их копии) могут оказаться живы, как спокойствие и смирение покинули командира без предупреждения.
Привычная к кровавым боям психика за два месяца среди монстров сильно сдала. Добавляло расшатанности и одиночество – за всё время тут Батя не встретил ни одного живого человека, зато скелетов видел, наверное, в сотни раз больше, чем за всю предыдущую жизнь. Ну а надежда встретить не просто других людей, а своих, надёжных и хорошо знакомых, густо замешанная на страхе снова их потерять, довершала дело, вынуждая Батю действовать порывисто и необдуманно.
И у Бати остался лишь один путь, узкий, проходящий по грани между двумя обрывами. Сопряжённый с огромным даже по местным меркам риском.
Во-первых, потому что ему в одиночку не по силам было сразиться с толпой развитых тварей. А во-вторых, у него не было лекарства, чтоб спасти парней от ещё более страшной участи – самим стать зомби, а потом и тварями.
Но выбор уже был сделан.
Спустившись, Батя едва смог устоять на ногах – от сильнейшего выброса адреналина затряслись не только руки, но и ноги. Постоянно оглядываясь, торопливо заковылял к машине. И только оказавшись внутри и заблокировав все двери, позволил себе в голос выругаться и взялся за бутылку с пойлом.
Два глотка алкогольной дряни, как будто настоянной на вонючих носках, быстро привели командира в порядок. Отложив бутылку, Батя завёл автомобиль и, пробежавшись взглядом по оставшимся зеркалам – не видно ли где тварей, – вырулил на дорогу.
На африканский лоскут можно было попасть не только через тот обрыв, на котором Батя оказался в первый раз. Существовала и другая дорога, вполне проходимая даже для гражданской машины с довольно низким клиренсом. Это комвзвода знал наверняка – готовя лёжку для наблюдения за туманом, он облазил всю границу лоскута с небоскрёбами и подготовил себе несколько вариантов отхода на всякий случай. Один из них как раз вёл на Африку.
Миновав три перекрёстка, на четвёртом Батя повернул налево. Оттуда вырулил через развилку на кривую кружную дорогу и, не особо-то скрываясь, понёсся по ней. Тварей видно не было – все они пировали на соседних лоскутах. Да и Африка в ближайшие пять километров тоже не обещала проблем – много ли в саванне еды для тварей?
Дальше должно было стать веселее. Но о том, что он будет делать, приблизившись к той крепости, где должны быть сконцентрированы люди, Батя пока не думал.
Электромобиль с его тихим ходом, конечно, штука хорошая, помогает не привлекать лишнего внимания натужным рёвом движка. Но если вдруг доведётся столкнуться с голодной тварью нос к носу, он никого не защитит. Батя много раз видел, как даже гориллы умудрялись вскрывать машины как консервные банки. Развитым тварям под силу было разделать даже танк. И главное – если от горилл ещё можно было попытаться уйти, выжав педаль газа, то с развитыми такой фокус не прокатывал. Тут самым лучшим способом спасения было бы пустить себе пулю в висок – чтоб не мучиться. Потому что комвзвода, хоть сам в такие ситуации и не попадал, но со стороны много раз видел, какую скорость могут развивать твари. И не обольщался.
В багажнике у Бати лежала пара знаменитых на весь мир РПГ-18, больше известных под названием «Муха». Не самый мощный вариант одноразовых ручных гранатомётов, изобретённых в Союзе, но против одиночной и не самой развитой твари снаряд калибром шестьдесят четыре миллиметра – аргумент вполне весомый. На него, правда, командир не особо рассчитывал. На лоскутах сразу после кисляка концентрация тварей слишком велика, тут, чтоб справиться, танковый взвод, едрить его налево, да с поддержкой с воздуха нужен, не меньше.
В общем, никакого внятного плана, что он будет делать, если и вправду обнаружит у крепости своих людей, у Бати не было.
Добравшись до места, где кружная дорога резко оборвалась, уткнувшись в редкий африканский лес с раскидистыми полусухими деревьями, растущими на приличном расстоянии друг от друга, Батя сбавил газ и вырулил на достаточно широкую и хорошо натоптанную звериную тропу к водопою. Какой бы удобной не казалась тропа, до ровного городского асфальта, для которого собирался седан с электродвигателем, ей было далеко.
Лишь пару раз до него доносилось отдалённое урчание, и приходилось, удерживая одной рукой руль, второй хватать лежащего на пассажирском сиденье «Вепря». Но в целом, до водопоя – глубокой лужи, наполнявшейся лишь в сезон дождей, – Батя добрался без приключений. Загнал седан под увешанные лианами ветви дерева и выключил двигатель. Не вылезая из машины, осмотрел окрестности.
Вокруг высохшей лужи виднелись следы. Множество следов, в основном, от огромных когтистых лап, чьи обладатели были достаточно тяжелы, чтоб продавить до трещин пересушенную солнцем и жарой землю. Значит, твари тут уже побывали. Но, поскольку сезон дождей ещё не наступил, то животных они не нашли и двинулись к крепости.
Ещё немного выждав, Батя взял «Вепря» и вылез из машины. Снова подождал и, лишь убедившись в том, что он тут один, обсыпался остатками перца и тоже двинулся к крепости. Пешком.
Заходить решил со стороны, противоположной той, где после прошлого тумана проходил бой – здравый смысл подсказывал, что именно там твари если и будут, то совсем немного. Пройти успел от силы метров пятьсот, когда услышал далёкий, сильно приглушённый расстоянием выстрел из пушки, эхом разнёсшийся среди деревьев, а следом – хаотичное, практически паническое пулемётное стаккато.
