Спрашивать, сможет ли боец не просто натравить тварей на брандашмыга, но и указать им уязвимые места на спине и животе, командир не стал, хоть и очень хотелось. Просто скрестил на удачу пальцы. И мельком заметил, что Док сделал то же самое.

Снова громыхнуло. Затем – скрежетнуло. И над MRAP-ом, в котором находился Батя, на высоте метров так десяти, кувыркаясь, пролетел второй бронеавтомобиль, уже порядком измятый. А следом – длинное членистоногое тело с палёной раной на пузе.

– Самка ж ты собаки! – холодея, выдохнул Батя.

Снова высунулся в окно и открыл бесполезный, но злой огонь по брандашмыгу.

Твари находились метрах в ста от падающего на бронеавтомобиль монстра. Они неслись во весь опор, но всё равно не успевали. MRAP рухнул на асфальт, закувыркался по нему, окончательно превращаясь в груду металла, снёс несколько попавшихся на дороге брошенных легковушек, и со скрежетом остановился. А ровно через секунду на него упал брандашмыг.

– Гадина! – в два голоса заорали Батя и Док.

Брандашмыг торжествующе взревел и попытался подняться. Но то ли он и сам не очень удачно приземлился, а то ли Псих и Ромео всё-таки смогли его прилично ослабить, но встать с первой попытки монстру не удалось.

– Мочите! – бесцветным голосом вдруг сказал Винт. – За «Сотню». За парней.

Оказывается, он, хоть и сидел всё это время с закрытыми глазами, тоже как-то понял, что лишился ещё двух товарищей.

Твари налетели на монстра с разгона, яростно урча. Вокруг одной из них появилась уже знакомая Бате фиолетовая дымка, за плечами второй неожиданно взвились в воздух несколько легковушек. Оставшиеся трое никакими Дарами пока, видимо, не владели, поэтому свою атаку начали довольно стандартно – когтями и зубами.

Винт совершенно точно сумел указать «своим» тварям, куда нужно бить. Но вместо удовлетворения Батя, наблюдавший за тем, как так и не сумевший подняться брандашмыг пытается отбиться, должен был бы испытать злорадное удовлетворение и, даже радость от того, что Дар его бойца оказался настолько силён и полезен. Но чувствовал лишь опустошение и бессильную злость.

Судя по всему, брандашмыг действительно прилично ослабел от атак Психа, Ромео и Горелого, иначе даже этим пяти тварям с ним было бы не справиться. Но, благодаря погибшим бойцам, «свои» успешно терзали монстра, раздирая ему рану на спине, ломая хитиновые бронеплатины, вгрызаясь в сочащуюся коричневой жижей плоть. И спустя пятнадцать минут всё было кончено.

– Не верю, – вцепившись в руль, прошептал Док. – Не верю.

Врача била крупная дрожь – так выходил из организма нерастраченный в бою адреналин. Батя сидел, крепко сжимая в руках АДС, и снова не знал, что делать. По идее, надо бы отогнать «своих» тварей и достать тела бойцов или хотя бы то, что от них осталось, чтоб похоронить по-человечески. Но Винт, выслушав предложение командира, отрицательно качнул головой.

– Не выйдет, Бать. Они этого гада боятся до безумия. Чтоб отправить их в атаку, мне пришлось полностью им мозг отключить и едва ли не как марионетками в кукольном театре управлять. Хорошо ещё, голодные были, это сильно помогло. А сейчас они чутка нажрались и настолько тонко управлять собой не дают. Да и не поднимут они этого гада...

– Ладно, – вздохнул Батя. – Не нападут они, если я из машины вылезу?

– Не-а, – слабо усмехнулся Винт. – Они меня не помнят, но чувствуют что-то типа родства, так что подчиняются легко, не то, что остальные. Прям как собаки кинологу. Только зачем тебе выходить?

– Чтоб убедиться, что он сдох, – мрачно пояснил Батя. – И хоть разглядеть, что это за ядрён-батон членистоногий, который за какой-то хренов час четверых моих парней на тот свет отправил. Док, не хочешь присоединиться?

Врач будто ждал приглашения. Подрулил ближе к телу брандашмыга и, схватив свой автомат, торопливо выскочил вслед за командиром. Винт предпочёл остаться в машине.

Твари при приближении Бати и Дока, недовольно урча, отступили.

– Смотри-ка, и правда дрессированные, – нервно хихикнул Док. – Может, с собой заберём? Построим им вольер, будем на охоту временами отпускать, чтоб других тварей жрали вволю...

И, сам сообразив, что ляпнул чушь, примолк.

Вблизи брандашмыг выглядел ещё кошмарней, чем издали. Он ничем не походил на остальных виденных Батей тварей и, может, даже являлся каким-нибудь отдельным видом местной фауны. Никаких наростов, в которых могли бы содержаться жемчуг, «виноградины» и «горошины», на его теле не имелось. Дважды обойдя монстра, Батя потрогал одну из хитиновых пластин. Твёрдая, как бетон, но при этом не больше сантиметра в ширину. Такими бы их оставшийся MRAP укрепить, и можно нападения тварей вообще не бояться – не пробьются. А если учесть, что брандашмыга они боятся, то, может, и вовсе не подойдут.

– Командир, подойди, – неожиданно отвлёк его Док.

Врач стоял рядом с кошмарной и по размеру, и по виду раной на спине и, уцепившись руками за её края, безуспешно пытался заглянуть внутрь. Когда Батя приблизился, он отошёл на шаг, посмотрел на измазанные коричневым ладони, без малейшего признака брезгливости вытер их об штаны и подбородком указал на рану.

– Бать, там что-то есть... Похоже на жемчуг по энергии, но более мощное и будто бы чистое. Пусть Псих прикажет своим питомцам ещё немного поковыряться во внутренностях этого монстра?

То, что не без помощи «своих» тварей удалось извлечь из внутренностей брандашмыга, повергло Батю в шок. А Дока, наоборот, почему-то заставило аж приплясывать от радости.

– Может, потрудишься объяснить, чем эта хреновина тебя так порадовала? – мрачно поинтересовался Батя, глядя на плотный, неправильной формы шар, состоящий из монолитного с виду, но довольно легко крошащегося под пальцами вещества янтарного цвета.

...Для того, чтоб добраться до этого шара, «свои» ковыряли тело брандашмыга ещё около получаса, пока не добрались до подобия нароста, имеющегося у тварей, только внутреннего и гораздо большего по размеру, при виде которого Док и впал в то сумасшедше-радостное, абсолютно не свойственное ему состояние, в котором пребывал до сих пор.

Вскрывали нарост тоже долго – лезвия ножей соскальзывали с его упругой, измазанной внутренностями брандашмыга оболочки. И вновь не удалось обойтись без послушных, как служебные собаки, «своих». Для них оболочка нароста оказалась плёвым делом. От одного удара полуметровой длинны когтя оболочка лопнула, как переспелый арбуз. Но не разлетелась кусками, а сдулась подобно воздушному шарику, разложившись неровными лоскутами вокруг содержимого.

Винт, в начале решивший остаться в машине, всё-таки не удержался и тоже вылез, чтоб поглазеть на диковинный нарост. Под глазами у бойца синели круги, лицо осунулось и стало костистым, а движения замедлились – видимо, управление «своими» давалось ему не настолько легко, как он утверждал. И всё же контроль над ними он держал уже достаточно долго и уверенно.

Покосившись на скачущего в некоем подобии лезгинки Дока, Винт перевёл взгляд сначала на содержимое нароста, потом – на Батю. Приложился к фляге с пойлом и, сделав большой глоток, поинтересовался:

– Бать, а вот этот вот боевой гопак, который исполняет Док, случаем, не побочка от его Дара? Или у нашего взводного врача крыша потекла?

– Наш взводный врач, по ходу, решил, мля, из мерзкого зануды заделаться весельчаком-юмористом, – буркнул Батя и пожал плечами. – Может, и побочка. Док, мать твою, смирно!

Как ни странно, это подействовало. Док сначала замер в гротескно изломанной позе с одной поднятой и согнутой ногой, потом закрутил головой и, сфокусировавшись на Бате, резко вытянулся по струнке.

– Док, ты точно здоров? – с непередаваемым выражением хмыкнул Винт.

– Так точно, командир, – уставно рявкнул Док и вдруг понял, что вопрос был задан не Батей. – А с какого хрена ты-то спрашиваешь?

– Беспокоюсь, – с сарказмом пояснил Винт, – чтоб ты своими плясками Бате психику не разнёс.