Негритянку командир прирезал без малейших сожалений. Ромео как-нибудь переживёт её смерть. Если, конечно, останется человеком. А на нет тем более суда нет.

После зачистки крепость решили всё-таки не покидать. Подогнали обоих «Орлов» и MRAP к воротам и приготовились обороняться. Но твари на территорию крепости не полезли. Внезапно отвлёкшись от своей трапезы, они хором повернули головы в одну сторону и издали многоголосое «Ур-р-р!». А затем, бросив всё, помчались прочь.

– По ходу, обновление где-то учуяли, – предположил Псих.

Батя нахмурился, припоминая карту с датами.

– Вроде поблизости не должно ничего быть. Только если внепланово? Наверное, и такое может быть. Мля!

С внеплановыми обновлениями Батя до сего дня не сталкивался и даже не задумывался о том, что такое может быть.

«Хотя должен был бы, – тут же укорил себя он. – Повезло».

Дальше уповать на везение командир не собирался. Обжить крепость, оборудовать её – да, от этого плана отступать нельзя. Это в одиночку можно налегке мотаться по лоскутам, прячась в чужих квартирах, подвалах домов, и не отсвечивая. Теперь под его началом три бойца, а сегодня, скорее всего, станет больше. Людям нужно постоянное, хотя бы относительно безопасное место дислокации, хотя бы для сохранности морального духа и навыков сосуществования в социуме. Да и технику не стоит постоянно гонять туда-сюда. Пусть лучше стоит, сохраняя ресурс.

Но быт надо построить так, чтоб при малейших признаках кисляка можно было эвакуироваться с Африки в течение десяти, максимум, пятнадцати минут.

Спустя три часа один из спасённых ополченцев превратился в зомби. Первым его урчание услышал Винт. Он же несчастного и задвухсотил. Тело ополченца вынесли из хижины, где он сидел, и отволокли к другим трупам.

В итоге из девяти человек в зомби не превратились трое. Одним оказался ополченец, с трудом, но всё-таки понимавший русский язык. Вторым, по закону подлости, был сильно контуженный, но вполне целый и адекватный Ромео. Третьим оказался Док – именно он увёл за собой ополченцев.

Новичков отпоили раствором из «виноградин» и накормили. После чего Винт остался вводить их в курс дела, а Батя с Психом и Горелым отправились дальше заниматься подготовкой крепости к следующим двум месяцам относительно спокойной жизни.

К вечеру территория была уже полностью очищена от трупов, найденное оружие и боеприпасы – загружены в кустарные кузова пригнанных тягачей, а одна из хижин – подготовлена к проживанию. Снова устроили помывку – в основном, ради новых бойцов, которым пока было ой как не по себе в этом мире.

С утра Батя, Винт и Псих, оставив крепость и новичков под присмотром Горелого, снова отправились снимать колёса с брошенных легковушек. Вернулись только под вечер. Встретил их дежуривший у ворот Ромео.

– Обжился, боец? – нарочито бодро поинтересовался у него командир.

– Так точно, командир, – заулыбался Ромео, но тут же стух. – Бать, разреши вопрос?

– Жги, – благосклонно кивнул Батя.

– Мы тут трупы сегодня таскали, – начал боец. – Наших там, не наших, чёрных... Короче, я так понял, бабу мою вы того, да?

– Я – того, – насторожился Батя. – Это уже не твоя баба была, а монстр.

– Да мне похрен, кто её, – ухмыльнулся Ромео. – Та ещё стерва была, по большому счёту. Хотя цыпочка горячая, тут ничего не скажешь, жалко. Я не об этом, Бать... Горелый сказал, что у вас тут баб вообще нет. Серьёзно, что ль?

Бойцом, да и просто товарищем, Ромео был отличным. Но без бабы он ну вот просто никак не мог. Можно даже сказать, загибался без женского, так сказать, внимания, ласки и пышной, желательно размера так пятого, груди.

– Серьёзно, – задумался Батя.

А ведь и вправду – ни одной ба... тьфу ты, женщины, не поддавшейся местной заразе, командир пока не встретил. Нет, так-то они наверняка тут появлялись. Но не выживали. У Бати, в отличие от Ромео, не было привычки находить любвеобильных и ничего не требующих женщин в любой точке мира. Но всё равно крепкий мужской организм в самом расцвете лет временами требовал своего. Батя отмахивался от этих требований, заставлял себя думать исключительно о деле. Но чем больше привыкал к этому миру, чем лучше уживался с ним, тем чаще ловил себя на мыслях о сексе. С одной стороны, за десять месяцев целибата любой мужик от неистраченного тестостерона на дерево лезть начнёт.

Пожалуй, надо будет найти какой-нибудь малонаселённый гражданский лоскут – деревню или село, – и тоже его зачистить сразу после обновления. Вдруг получится пару ба... женщин спасти. Парням бы общение с прекрасным полом не помешало. Правда, непонятно, согласятся ли спасённые переводить это общение из словесно-ухаживательной в горизонтальную плоскость, но тут уж как повезёт. Насиловать Батя никому никого не позволит – это принципиальный момент.

– Мля, и чё теперь делать? – расстроился герой-любовник Ромео. – Бать, ты же в курсе, что длительное воздержание здоровье портит, да?

– Разберёмся, – пообещал командир. – Только позже.

– Ну ты это, Бать... Сильно-то не затягивай, ладно. А то я ж ради своего здоровья могу и зомби того... Ну ты понял...

– Отставить! – не выдержав словоизлияний бойца на скользкую и тему, рявкнул Батя.

Ромео, сообразив, что перегнул палку, быстро прикинулся бессловесной ветошью.

Спустя пару дней, суетливых, полных тяжёлой физической работы по превращению крепости в место, пригодное для жизни, новички более-менее освоились с местными реалиями, для чего их пришлось свозить пару раз на мародёрку на соседние лоскуты. Акуйа – так звали спасённого ополченца, – экстренно учил русский язык – от того, насколько быстро и хорошо он его освоит, теперь напрямую зависели его шансы на выживание.

В общем, всё было относительно спокойно. И это Батю с каждым днём тревожило всё сильнее. Потому что он уже давно понял – в этом мире спокойно не бывает никогда. А если вдруг, то жди скорой беды.

Док был Доком не только по позывному, но и по призванию. А так же по образованию и должности. Человеком он был крайне спокойным, немногословным и вдумчивым, семьи не имел, о друзьях никому не рассказывал, а между командировками постоянно пропадал на каких-нибудь очередных курсах, семинарах и прочих мероприятиях по повышению квалификации. В общем, непрерывно самообразовывался.

В «Сотне» ходили слухи, что Дока не раз и не два звали перейти в какой-то сверхсекретный медицинский институт, причём количество нулей в предлагаемом окладе каждый раз увеличивалось. Но Док, как человек идейный и принципиальный, оставался непоколебим и искренне полагал, что его стезя – именно военно-полевая медицина, а не уютный кабинет с лепниной на потолке и сверхсовременная инновационная лаборатория в двух шагах от него по коридору.

Батя никогда не пытался выяснить, правда это или нет, но подспудно Дока за решение остаться в «Сотне» уважал безмерно.

Никто из бойцов не удивился, что, когда у Дока тоже появилась своя магия, связана она оказалась напрямую с его основной специальностью.

Док научился заживлять раны. Без лекарств, бинтов, ниток, иголок и даже обезболивания – одним только касанием рук. Да и не только раны. Док, по его собственным утверждениям, мог вылечить что угодно ­– простуду, геморрой, запор, мужское бессилие.

С последним, правда, ему катастрофически не хватало практики – бойцы «Сотни» и сами по себе здоровьем были крепче быков. А попав в этот мир, вообще забыли даже что такое насморк.

Так что практиковаться Док мог только на ранах, которые нет-нет да у кого-нибудь случались. Батя, глядя на это, усмехался. Если бы в тот, первый день здесь Док оказался бы рядом, то раны командира, и без того затягивавшиеся на глазах, исчезли бы без следа уже к тому же вечеру.

Но была у магии Дока и ещё одна разновидность, которую Батя оценил едва ли не выше, чем умение исцелять раны. Штатный врач взвода был первым, кто, пусть сумбурно и непривычно многословно, но смог объяснить командиру, для чего нужны «горох», жемчуг и те янтарного цвета нити, которые Батя всё никак не решался выбросить.