Что касалось людей, подобно ему сохранивших рассудок... Таких комвзвода тоже ещё не встречал. Наверное, потому, что старался держаться подальше от лоскутов, куда вот-вот должен был придти туман – в этом ему неплохо так помогали самодельная карта и наблюдательность.

И в то же время Батя был уверен – не может быть, чтоб он был один такой из тысяч и миллионов, ежедневно появляющихся в этом мире.

Что ж, скоро он это проверит. Если правильно всё просчитает и подготовит, если сумеет не попасться тварям на обед за два месяца, оставшиеся до следующего появления кисляка над Африкой.

Пользуясь затишьем, образовавшемся на лоскуте из-за пиршеств на двух соседних, Батя, всё время осматриваясь, прислушиваясь и привычно выискивая подходящие убежища, зашагал на запад, к Троечке. Три лоскута миновал довольно быстро и без приключений, лишь раз спрятавшись в подъезде многоэтажного дома-свечки от пробегавшей мимо стаи в пятнадцать голов. Дальше стало сложнее. Намного сложнее.

Количество тварей, то ли слишком сильно опоздавших на кисляк сразу на двух соседних лоскутах, а то ли вообще туда не собиравшихся, росло на глазах. Стаи, вопреки обыкновению, встретившись, не начинали драку, а объединялись и бесцельно носились по уже объеденному лоскуту, словно чего-то ждали. А Бате то и дело приходилось прятаться и раз за разом на всякий случай бормотать про себя:

«Не увидишь!»

Поведение тварей казалось командиру странным. Да и чуйка, и раньше-то никогда не подводившая своего владельца, а в этом мире вообще обострившаяся до предела, вовсю подсказывала, что тут что-то явно не так.

Под давлением нехороших предчувствий Батя решил свериться с картой, но в ближайшее время новых появлений тумана вроде как не ожидалось. Комвзвода искренне надеялся, что синоптик из него вышел хоть немного получше, чем те, что предсказывали погоду в его родном мире и в большинстве случаев не угадывали её. И вынужден был признать, что то, что он наблюдает – не очередные сборы на пир, а что-то иное, не виденное прежде.

Внезапно до слуха Бати донеслись звуки выстрелов. Это было настолько неожиданно, что командир даже не сразу обратил на них внимание, а когда заметил – на долгие три секунды потерял дар речи. А когда обрёл его обратно, не успел даже матюгнуться. Потому что из-за угла дома напротив вдруг вылетела порядком мятая полицейская машина.

В салоне, насколько было видно Бате, находились трое. И все вроде как в здравом уме и трезвой памяти. Один сидел за рулём, двое других, по пояс высунувшись из задних окон, палили по преследующим машину тварям из штатных укоротов.

«Вот и ответ. Не я один такой,» – сжал зубы комвзвода, едва сдерживаясь, чтоб не поспешить на помощь.

И тут же мрачно выругался, увидев, как за первой преследующей машину стаей из-за угла появилась вторая. И третья. И четвёртая.

А потом твари хлынули уже со всех сторон.

Орда – вот было единственное слово, пришедшее в голову Бате при виде такого количества тварей. Орда, просто несущаяся с лоскута на лоскут, спешащая не на кисляк, а просто куда-нибудь. Орда, в которой, похоже, даже не было единого лидера. Дикая, безумная и безудержная, сметающая всё на своём пути.

Полицейские были далеко не трусами. Они быстро поняли, что бежать им некуда, и, судя по всему, решили подороже продать свои жизни. Водитель, остановив машину, схватился за табельный «Макаров», тоже высунулся в окно и стал поддерживать огнём своих сослуживцев.

Стреляли все трое довольно метко, что говорило о неплохой подготовке. Но крупным тварям на эти выстрелы было наплевать. Большинство из них на попадания не реагировало никак, а над некоторыми Батя с удивлением заметил что-то вроде фиолетового энергетического щита, появляющегося перед попаданием пули и исчезающего сразу после.

«Снова чёртова магия! – сделал вывод Батя. – Только не такая, как у меня. Надо взять на заметку».

Полицейским комвзвода ничем помочь не мог. Сжав зубы, он из укрытия наблюдал, как истошно орущих от ужаса полицейских выковыривали из машины и рвали на куски, и беззвучно матерился. В какой-то момент одна из тварей подняла голову и уставилась туда, где прятался Батя, но заклинание «Не увидишь!» помогло и в этот раз, и тварь потеряла интерес с потенциальной жертве.

А сам Батя вдруг понял, что с трудом держится на ногах. Сказывалась и злость от собственного бессилия, и физическая усталость. Два больших глотка пойла прибавили сил. А вот настроения, далеко не лучшего после посещения Африки, и окончательно упавшего под плинтус после зрелища с полицейскими, они не исправили.

Дождавшись, пока орда уйдёт на восток, Батя осторожно вылез из укрытия и вновь затопал в сторону Троечки.

Вопреки обыкновению, Лариска не встретила Батю у дверей. Вернее, у того, что осталось от дверей в частности и супермаркета в целом. Да, орда прошла и тут, и её никак не смутил рассыпанный у входа перец. Они походя вломились внутрь магазина, разбив панорамные окна. Вскрыли холодильники с тухлятиной, разломали полки с сыпучими продуктами, молочкой и консервами. Разнесли кассу. И ушли, даже не дожрав найденное.

Предчувствуя неладное, Батя вошёл в «Троечку», держа «Вепря» наготове. И сразу понял, что в этот раз ушлой Лариске, всегда умудрявшейся выходить сухой из воды, не повезло.

– Грёбаные отродья! – с чувством выдал Батя, мгновенно осознав, что вот теперь-то он действительно остался один, и добавил пару выражений покрепче. – Грёбаное, мать его, Пекло!

Солярки, найденной на Африке, было катастрофически мало – неполных восемьдесят литров. Все их Батя влил в «мотолыгу», которой из-за установленного на ней гранатомёта отводилась решающая роль. В оба БТР-а залил обыкновенный бензин, слитый из разбросанных по лоскутам машин – судя по документации, именно его БТР-ы и употребляли.

Боевые машины и были, судя по той же документации, произведены ещё при СССР. Но при этом имели особенности, о которых Батя раньше никогда и не догадывался. Несмотря на то, что расчётное количество человек в экипаже в них варьировалось от двух до трёх человек, системы управления огнём были продублированы для механика-водителя на случай, если с остальными членами экипажа что-то случится. Подача боеприпасов в АГС и пулемёты производилась автоматически, так что одновременно управление и успешное ведение боя вполне по силам было одному человеку.

Сверившись с расписанием тумана и убедившись, что до дня «икс» он не придёт на примыкающие к Африке лоскуты, все боевые машины комвзвода нагрузил цинками с патронами и гранатами и по одной перегнал к восточной и южной границам Африки. Спрятал в заранее присмотренных местах, откуда машины легко и быстро можно было вывести на позиции. И перешёл ко второй части подготовки.

За два месяца Батя умудрился поставить на южной и восточной границах Африки порядка сотни автомобилей с полными баками бензина. Некоторые заминировал при помощи гранат, от них протянул к остальным пропитанные бензином шнуры. Чтобы бензин не испарялся, шнуры пришлось упаковать в конструкцию из пластиковых труб, снятых с батарей отопления в домах, и всё скрепить скотчем и изолентой.

Цепная реакция из последовательных взрывов запускалась одной-единственной гранатой, спрятанной в изодранной когтями тварей, но каким-то чудом оставшейся на ходу малолитражки с наклейкой на заднем стекле «Я русский». За эту наклейку Батя малолитражку и выбрал.

«Здесь русский дух, здесь Русью пахнет. Будете, уроды грёбаные, знать, как с нами связываться, – злорадно думал он, пристраивая гранату и привязывая к чеке длинный кусок бельевой верёвки.

Машины Батя не прятал – пустыми они не привлекут внимания. Главное – расставить их так, чтоб твари, ринувшись на Африку, не разорвали цепочку гранат и запалов. Но это Батя предусмотрел заранее и не поленился где выкопать траншеи для труб с пропитанными бензином шнурами, а где соорудить для них баррикады, которые даже развитым тварям проще и быстрее будет обойти, чем сломать.